Глава 4.

Она прошла через дверь с окном, повернула налево в сторону раздевалки.
Повесила куртку, и так осталась в школьной форме, стала подниматься на второй этаж через протесты охранника.
Интересно, а Витя пришёл?
Надеюсь, нет, иначе не ей несдобровать .
Она медленно зашла в класс, как бы опасаясь что на нее выпрыгнет голодная гиена, аппетитно оскалив клыки...
А хищник, была Милана.
И она увидела этого хищника.
Она стояла, посмеивалась, пыталась оспорить оценку какого-то сериала.
Слава богу сериала, а не Маши.
Маша смотрит, и пялится как дура, выглядит чересчур странно, смотрит и унывает. Вот он кошмар, настоящий кошмар!
- О, привет, Маша! Я тебя что-то и не заметила, бледная ты какая-то...? - она по хищному улыбнулась, что выглядело очень опасно, как-будто сообщая жертве о ближайшей расправе.
Обронил короткое «Угу» своим белым как мел туфлям, схватила мольберт так же неаккуратно как слон, и поставила напротив натюрморта, и придвинула стул с табуреткой.
Она старалась делать все как можно тише, вела себя как мышь, стараясь не смотреть не на что другое, кроме того чего делает.
Она уселась мягкой попкой на стул, и принялась к творчеству.
Не проходит и пятнадцати минут, как она слышит поворачивание дверной ручки, и видит, того кто должен быть здесь, но она и не думала что он здесь появится.
Белокрылов Виктор Николаевич.
Она оглядела своего ангела с ног до головы, и заметила черные брюки изысканно облегчающие стройные ноги.
М-м-м, красотища!
При виде голубых глаз, она чуть не бросилась на излюбленную шею, оставляя багровые засосы.
И Витя, как ни в чем не бывало, прошел и кивнул в знак приветствия, и сел на стул у окна.
В паху разлилось необычное тепло, и стало... мокро что-ли?
Её мысли затанцевали вальс из
«Щелкунчика», кружились и порхали, крутились и сверкали, - своим недетским содержанием.
Хотелось подозвать к себе преподавателя, крепко прижаться, и желательно никогда не отпускать, хотелось сказать очень много утешительных слов... Но это были лишь сказки и грёзы.
Она все еще боялась пошевелиться, но уже было не так страшно и опасно, ведь рядом есть настоящий мужчина, защитник, - тот который защитит её от всех бед, от всех напастей и сложностей.
Её как-будто облили кипятком, и она пришла в реальность, когда дотронувшись до плеча произнесли:
- Приветики! - достаточно громко провозгласила Катя, но и не так громко чтоб спугнуть Машу:
- Катя...? - она красными глазами посмотрела Кате в лицо, как-будто в этом мире не осталось родных, наоборот - все чужие. И в эти "чужие" Катя тоже входила:
- А кто еще? - хорошо, что она не знала причину красных глаз и недовольной мины, она добавила:
- А почему ты не заняла? - расстроилась она: Или ты больше с нами не сидишь? - Она остановилась и продолжила:
- Маш, мы вчера не специально, больше так не будем! - Садетдинова подмигнула только что пришедшей Вике, но видимо та как обычно не отреагировала.
Маша уже успела сто раз проклясть Милану и Владу, и Краснова с поручениями к Владе...
Девчонки поставили мольберты рядом с Орефиной, и подсели к ней ближе, полагая что, возможно, Маша отодвинется ещё дальше.
Две девочки почти одновременно взяли карандаши в руки, и чертили линии, явно пытаясь продавить бумагу.
Маша и не подумала напомнить им что бумага не железная, и все же, какие шансы что они ничего не знают?
Вика резко повернулась, и её взгляд упал на красную от настойчивых губ шею, её лицо исказилось удивлением.
- Маша, у тебя шея красная! - на её голос повернулась и Катя:
- Да, реально, красная. Может восполнение?
Мария вспомнила. Вспомнила как настойчивые губы грубо втягивала кожу в рот, оставляя красные следы от любви, и только сейчас она вспомнила...

***

Влада ходила еле как. Соловьёва была ходячих трупом, и другим бы стало смешно, как можно, только от одной новости перестать быть человеком?
Её сердце врядли переживет этот урок, сердце стучало с бешеной силой, как перед прыжком в водопад.
Милана не отступит. Это было понятно в её глазах, в её улыбке, и движениях, было ясно что не вещей которые бы остановили её перед сумасшедшей затеей.
Она рассказывала как обычно, в своей пошлой манере, какую-то незамысловатую историю про секс в троëм. И в этом не было ничего удивительного, нет, совершенно обычно!
Так происходило всегда, она рассказывает какую-то ересь, в ответ не ждя аплодисментов, но сейчас... хотелось крикнуть "Браво!" и томно замолчать.
В далеке, совершенно в другом мире послышался знакомый радостный голос:
- Маш, у тебя реально восполнение! Тут есть медик? - Влада обернулась: она задержала взгляд на красной шее, понимая из-за чего девочки волнуются.
И от осознания стало противно. И это было совсем не воспаление...
Если только восполнение любви.
Катя спрашивает где медик, Вика улыбается но по прежнему молчит, и только Соловьёва понимает из-за чего шея красная... интересно, Милана чувствует себя настолько же отвратительно? Или ей привычно осознавать такое, по её словам она так часто раздумывает на тему "этого", всë о чем другим людям даже подумать стыдно, - для неё обычное дело.

Вика подвинула стул ближе к Маше, пытаясь понять откуда вся шея взяла алый цвет помидора, и убрав белоснежные волосы за ухо, открыла на миг Владе красное пятнышко рядом с ухом.
Пятно, хотя Соловьёва уже сомневалась что это просто пятно, выглядело оно по прежнему ярко как алые паруса в сказке, и отзывалось болью в голове у Влады.
Стоило только представить, кто мог с таким рвением поцеловать Вику, что стало страшно... можно спросить у Миланы на что это походит, и она тут же скажет то, что Соловьёва боялась услышать.
Маша сидела сконфуженно мягко говоря, такое ощущение что даже не дышала, поджала уши и хвост, боится даже краем глаза взглянуть на Владу или Милану, и хорошо что она не знает что предложила после тех событий Миланы.
Да, определенно Соловьёва была не готова шантажировать своего преподавателя провокационными фотографиями, но видимо Петрова была совсем другого мнения, больно было представить что будет после последнего звонка, когда они окажутся наедине.
Это мысль вводила в обезумевший ужас...
Милана подозрительно моргнула, взглянув на шею, и с удовлетворенной улыбкой встала.
- Маша, а что с твоей шеей? - этот вопрос прозвучал с широкой улыбкой до ушей, и вовсе не обеспокоенный вид вводил в ужас Машу, а подтекст этого вопроса. Это была угроза.
Маша дрогнула.
Виктория повернулась к листу, не успела она взять телефон в руки, как над её головой прозвучал насмешливый голос:
- А что за красное пятнышко? - Петрова дотронулась до розового пятна за ухом Вики, вызывая порцию мурашек.
Вика рефлекторно дëрнула головой, и наморщила нос:
- Не трогай! - Садетдинова тоже повернула голову, дрожащая Маша тоже удивилась зрелищу, и у Влады в голове образовался бардак... хорошо, что Милана с ней самой, знают что все засосы от Виктора Николаевича, но другие то подумают... Или не подумают?
Может, другим людям и вовсе нету дела, до того кто с кем встречается.
Милана растянула улыбку ещё шире, и вряд ли кто-то понял подтекст этой гримасы:
- Похоже, на засос, - она была готова истерично рассмеяться вызывая ужас у всех остальных, и безумная улыбка на её лице вызывала страх и оцепенение.
Она повернула голову на мольберт, который уже за километр пахнет сладким ароматом Ирининых духов:
- Ирина, будь добра, встань и подойди сюда, и скажи на что это похоже, - сейчас абсолютно все слова которые говорила Петрова, выглядели угрозой из уст безумца.
Это безумства появилось еще вчера после школы, но не было видно невооруженным
глазом. Но сейчас это заметит каждый.
Коптяева поднялась со стула, быстрым шагом дошла до этого собрания, и кинула взгляд на Машину шею, но к сожалению, не на Викину:
- Маша, что с твоей шеей? - она оторвала взгляд с Маши, только тогда когда Милана силком заставила посмотреть за Викино ухо:
- Что у тебя за пятно? - Ирина снова вернулась к Маше:
- Это может быть ещё аллергическая реакция на что-то, - она помотала головой:
- А у Вики вообще на засос похоже - это было то что нужно Милане, она удовлетворенно кивнула и оставила негативный комментарий:
- Вика, у тебя что появился парень? Ладно, можно даже не надеется что девушка - она деланно расстроилась, но через мгновение вернула свой обычный стандартный игривый вид, и отошла в сторону:
- О боже мой! - воскликнула она. - Ты что изменяешь Ярославочке? Сердце ей разбить вздумала?! - Петрова округлила глаза до предела, и на её лице засняла коварная улыбка, что в подтверждение устало вякнула:
- М-да, ну и изменщица! Я была о тебе высокого мнения... - она устало прикрыла веки, и забавно сощурилась, после чего ушла на свое место.
Благодаря Петровой, все очень быстро забыли про алую как паруса корабля шею Маши, и переключили внимание на Вику- она хотела что-то тявкнуть в сторону Миланы, но та намеренно её игнорировала.
У Влады замерло сердце, от затравленного взгляда Вики в её сторону, она как-будто говорила: «Это из-за тебя, из-за тебя, проклятая ты стерва!»
Видимо Милане приносило удовлетворение наблюдать за тем, насколько быстро и четко она отвлекла внимание толпы от Маши.
А Мария... Мария сидела в недоумении и лёгком шоке, но все же она взглядом поблагодарила Петрову, что больше никто не донимает её расспросами.
Милана продолжала болтать без умолку, говоря как обычно о бредовых никому ненужных вещах, видимо придерживаясь плана.
Звонок заорал так громко, что Владе на мгновение показалась что она оглохла, но быстро пришла в себя.
Милана вскочила как опаленная огнём, и потянула за рукав куда-то Владу.
- Нам надо кое-что обсудить - слова не требовались что бы понять что они идут обсуждать. Соловьёва наконец встала и девочки отправились в туалет, предварительно закрыв за собой дверь.
- Итак, - начала она. - Нам нужен план действий! - она расставила руки по обоим сторонам, и наклонилась ближе к Владе:
- Какой план действий? - уточнила Влада.
- Нашего шантажа Виктора Николаевича, - она сказала это так, будто это прогноз погоды, а не идея шантажировать своего преподавателя.
- Ты предложила, ты и думай, - прокомментировала она:
- Все просто: ждем когда закончится урок, все выйдут, мы естественно закроем дверь, и покажем фотографии.
На деле все и вправду выглядело очень просто. Но каким это нервным делом это было на самом деле, - знает только Милана.
Милану это ни капельки не смущало, она и не подавала виду что это совсем не просто, теоретически они вынуждены согласится, но возможен и иной исход действий.
И это пугало Соловьёву.
Обговорив ещё несколько деталей, они вышли из этого зло частного туалета, и вернулись в кабинет.
Так прошёл ещё один час.
По всей видимости, Петровой стало скучно.
Она встала, подошла к к Маше обняв её за плечи, и спросила:
- Что рисуем? - она посмотрела сначала направо потом налево, и только Соловьёвой было не до смеха. Ей было определенно отвратительно смотреть на Машу, и в целом в её сторону.
Петрова как обычно поговорила не о чем, поугрожала, напомнила о положении, и вернулась.
Машин образ совсем очернился в голове Влады. Раньше она была для неё обычной девочкой которая при желании могла и прикрикнуть, но один кадр перечеркнул все её светлые стороны.
Теперь даже стоять рядом с ней было противно.
Влада понимала, что Маша сама согласилась на это, достаточно посмотреть ей в лицо, на котором написано «Не трогай, а то кончу».
Это было омерзительно.
- Пора уже, - над головой раздался задумчивый голос, - Уроки закончились, ты чего в одну точку смотришь?
А Влада и не заметила, что под гипнозом собственных унылых мыслей смотрела в одну точку.
- А?
Влада посмотрела на вверх, на Милану пристально глядящую в её голубые глаза, и наконец опомнилась. Резко встала, и огляделась по сторонам, в поисках живой души.
Все уже ушли. Она даже не заметила, как Маша прямо перед её носом старательно собирает вещи в рюкзак, как Виктор Николаевич, скрестив руки на груди на смотрел на всю эту потасовку.
А Петрова выглядела замечательно, с лёгкой улыбке на лице, которая оповещала о скором удовольствии, от чужих изумленных глаз, беспомощного вида Маши, слез по ночам от разлуки, - в общем от страданий.
Вот же садистка!
Влада пошла и закрыла дверь. Приготовилась.
Все участники шоу были на месте, можно начинать. На самом деле она и не знала что говорить, этим должна была занятся Милана.
-Виктор Николаевич, - настороженно позвала его она. - У нас с Владой есть серьезный разговор.
Она интриговала, заманивала в свою сеть. Влада болезненно скривилась, подумала о чем сейчас думает Маша.
Милана подошла ближе к преподавателю, не торопливо достала телефон, и совершенно не понятно почему вместо телефона Владе видится нож.
Петрова прикусила губу, задумчиво роясь в телефоне в попытках найти то что нужно. Когда она обнаружила то что искала, удовлетворенно улыбнулась и развернула телефон к преподавателю.
Она ошеломленно смотрел в телефон, как бы не веря своим глазам, совершенно не замечая радостного выражения лица Миланы.
Естественно, эту шлюху никто и не думал посвящать в свои дела, - по крайней мере, так думала Милана.
- Удали, - тихо потребовала он, но она и не думала удалять. - Удали, это нарушение прав, - более настойчиво потребовал ошеломленный Виктор Николаевич.
Лицо Миланы исказило восторгом. Пламенное чувство поселилось в ней ещё давно.
- Я думаю, нам следует договорится, - предложила Петрова. - Я предлагаю выгодные условия, для обеих сторон!
Соловьёве учудилось опрокинуть неловкий взгляд на Машу, лицо которой было опалено страхом. Первобытным, диким, утопающим.
Неожиданно для практически всех, она повернула голову в сторону Маши, от которой за километр несли потом:
- Маша, ты видно, и вовсе не знаешь о чем мы говорим, - заявила и так всех известный факт Милана, смотря в в наполненные ужасом карие глаза. - В общем, давайте не буду томить. Вы же хотите, чтобы ваш акт остался в тени, верно? - Он раздраженно кивнул, жестом разрешая продолжать:
- Ну вот, от вас требуется только две тысячи рублей каждый понедельник, и больше ничего, а мы будем молчать.
На месте своего преподавателя Влада бы согласилась, ей казалось это разумным. В конце концов, он же взрослый человек, а не какая-нибудь там тряпичная кукла.
- Я сейчас не понял, ты мне угрожаешь что-ли?
Милана звонко рассмеялась, прикрыла глаза и вздохнула:
- Пфф, - она издала непонятный звук. -Я предлагаю вам компромисс, или как положено сказать - сделку, выгодную и вам и мне. Угроза это другое, и шантаж между прочим тоже. - она деловито расстроилась, и вроде бы мертвая Маша, каким-то неизвестным им способом обрела голос:
- Вит... - Она не успела договорить. Витя прервал её грубым поцелуем, жадно вторгшись в чужой рот.
Петрова и не думала отвести взгляд, она спокойно смотрела осознавая что это не невинный чмок, и тем не менее продолжая смотреть.
К Владе подкатил ком рвоты, она не смогла бы сдержать. Влада выскочила ко всем чертям из класса, с трудом долетела до туалета, но до толчка не дошла - её вырвало.

***

Маша еле как держалась на ногах, от горячего языка внутри рта, который так мастерски изучал каждый зуб и десны, танцуя вальс с ее языком. Они двигались в унисон.
Она забылась и растворилась в поцелуе, это был как глоток свежего воздуха.
Маше стало плевать на Милану пристально смотрящую на их страсть, на то что она предлагала. Ей наконец-то дали пищу - это самое главное.
Петрова прервала этот сладкий момент своим голосом:
- Ну? - Вите было плевать. И Маше. Но по какой-то причине Витя остановил эту сладостную пытку оторвавшись от Машиного рта:
- Согласны. Теперь проваливай.
И Белокрылов снова переключился на Машу, заставляя ту забыть всю боль, страх, и отчаяние.
Петрова ушла посеяв семена страха и сомнения, и дверь за ней захлопнулась.
Когда ненасытный ангел оторвался от её губ, заключил девочку в самые нежные и успокаивающие объятия.
- Привет, - на выдохе поздоровался он. - Я так скучал.
На этих словах он стиснул её ещё сильнее, Маша и вовсе забыла о депрессивных мыслях о расставании, и отдалась чувствам.
- Здесь до сих пор нету камер? - Место приветствия сказала Маша. Где-то где была голова Вити, раздался смешок:
- Пойдем ко мне? - Предложил он. - Я адски соскучился.
Маша чуть отстранилась, и взглянула на голубые как море глаза:
- С радостью, только мне же домой надо будет, - прошептала она. - Вообще я тоже соскучилась!
На этих словах она кинулась на излюбленную шею, точно так же как хотела как только увидела Витю. Она нежно укусила его родинку на шее, и после бесстыжим образом зализала укус.
- Маша! - обомлел он. - Не здесь, зайка, не здесь, у меня дома. - остерегал её Витя.
Как только Белокрылов выпустил Машу из объятий, сказка развеялась, словно её и не было. Все сказки заканчиваются.
Хотелось обнимать его даже ночью, утром, днем - не имеет значения, главное постоянно.
Они стали собиратся. Виктор натянул кожаную серую куртку, после чего они вышли из здания.
Когда ботинки Марии коснулись заснеженной земли, она вспомнила: их ждет очень серьезный разговор, их общение не к чему хорошему не приведет. Да, это больно. Но это нужно.
- Знаешь, я тут подумала... - начала она, -мне кажется, что нам стоит прекратить общение.
Витя опасливо остановился, и посмотрел на Машу, которая не смогла бы сказать ни слова при еще одном таком взгляде.
В сердце её была пустота, ураган или буря пока слова лились из её рта, словно фальшивая музыка. Такая неправильная, безмятежная, неуравновешенная. С едкими нотками грусти, что Маша так отчаянно скрывала от всех. Но от Вити спрятать не удалось, он это заметил. Достаточно было посмотреть в голубые глаза что-бы все понять.
- Понимаешь, эти отношения ведут в тупик, мы же не сможем, ну... по-настоящему быть вместе. У нас разница в возрасте как минимум двадцать лет... - Маша замолкла и растерялась, встретившись с ним взглядами.
- Ты... Маша, а ты этого хочешь?- Уточнил серьезный и сосредоточенный Виктор. - Или ты просто боишься?
Маша не знала ответа. Ей казалось что "это" что-то похожее на отношения, но точно не оно, ведут в тупик и пропасть. Так она думала до этого.
- Когда мне исполниться восемнадцать, тебе уже будет за пятьдесят! - Недоумевала ошеломлëнная Маша.
- А ты меня любишь?
- Да! - Уверенно ответила Мария.
- Тогда мы найдëм способ, - заверил он свою девушку.
Больше и не требовалось слов. Но как она произнесла такое вообще? Как язык повернулся, как совесть позволила вслух произнести такое?
Но семена сомнения все равно были. И они только росли.
Он приобнял её своей рукой за плечи, тем самым подвинув ближе к себе.
Но ей действительно было хорошо, хорошо от того что она сейчас с тем, с кем хотела быть. И никто не может им помешать.
Они дошли до остановки, подождав автобус примерно десять минут, они запрыгнули в красный автобус как в Американских фильмах, и в их поле зрения наконец-то появился светло-серый дом с панорамными окнами. Его дом.
Они долго стояли пока Витя рылся в сумке доставая ключи, и когда он их достал, Машу охватила неуверенность.
Как-будто она идет по кривой дорожке, будто приличная девочка не должна идти домой к сорокалетнему мужику по доброй воле.
Но она твердо решила: она не хочет быть хорошей и приличной девочкой. Лучше будет той, кем она хочет себя видеть. Они вошли в полумрак типичного подъезда, внутри воняло холодом и сыростью, но несмотря на запах, Маша знала насколько уютно в Витиной квартире.
- Леди вперёд, - пригласил он, после нескольких прокручиваний ключом в дверной скважине.
Она медленно вошла в квартиру, оглядывая родные стены, неожиданно заметив вымазанную в чём-то кисточку на полу.