Глава 10
Внутри склепа Amori стоял в гробовой тишине. Сырой камень источал холод, а воздух был спекшимся от запаха смерти и старой бумаги. В центре, на постаменте была разложена настоящая экспозиция - десятки, сотни фотографий. Снимки были разбросаны повсюду.
Входная дверь с грохотом распахнулась. Vivien ворвалась внутрь , словно ураган. Её высокие каблуки звонко цокали по камню, а глаза - холодные, цепкие, как у хищницы - мгновенно оценили обстановку.
- Amo! - её голос резанул тишину, как лезвие, - Какого черта! Я просила тебя дождаться меня, а если это была бы западня!? Тогда бы я расследовала убийства уже целых двух графов?
Она подошла к нему вплотную, оттолкнув плечом, и уставилась на фотографии. На одном из снимков молодая женщина - его мать - лежала на полу в лужи собственной крови, а его отец, Sylvestre, стоял над ней с ремнем в руках. Рядом, на фоне обшарпанной стены, ухмылялись его дружки - те же лица, что мелькали на всех светских мероприятиях, она знала их, каждого до единого.
Vi схватила одну из фотографий и поднесла к лицу Amori.
- Это ведь твой папаша, да? Только молодой. А это твоя мама. Ты ведь все прекрасно знал и не смог его остановить? - в голосе девушки читалось некое разочарование.
Comte медленно поднял на неё глаза. Его лицо было серым, глаза опухшими, но в них н было печали. Только ярость. Холодная и расчетливая ярость.
- Конечно знал, Lactaire, - Amori почти шипел сквозь зубы, - И мне пиздец как больно это видеть. Ты довольна? Получила свое признание?
- Что ты несешь... Ты знал, что твой отец избивал Rozali, но ни его не сделал? А Lui он тоже бил его, а? А Céline, а Emanuel? Они тоже страдали , да? - её голос срывался на крик, а взгляд то летал по фотографиям, то по лицу Amo.
- О, поверь дорогая, я вмешивался и не раз. Лучше не говори о том, чего не знаешь, - он злился. Нет, он был в бешенстве.
- Не знаю о чем говорю!? Очнись , Amo, моя семья не отличается от твоей, но я бы не позволила бить своего младшего брата, я бы что угодно сделалa , но не позволила! А ты? Что делал ты!? Сидел в уголочке и плакал? - Vivien замерла, прожигая его взглядом. Тишина в склепе стала вязкой, почти осязаемой. Amori медленно выпрямился, и в этом движении проступила та самая ледяная сталь, которая заставляла дрожать министров и генералов.
- Ты хочешь знать, что я делал? - его голос упал до шепота, но в нём звенела сталь. - Я встал между ним и матерью, когда мне было двенадцать. Он сломал мне три ребра и выбил два зуба. Я заслонил Céline своим телом, когда она была ещё в пелёнках - он ударил меня бутылкой по голове, и я месяц не видел левым глазом. Я оттаскивал его от Lui, и он проткнул мне ладонь ножом для бумаг. Он мать его сломал мне колено!
Он сжал кулаки так, что побелели костяшки.
- И каждый раз после этого я улыбался на приёмах. Кланялся. Целовал ему руку. Потому что если бы я дал слабину хоть раз - он бы убил их. Всех. А потом сказал бы, что это был несчастный случай. И ему бы поверили, потому что он - Sylvestre le comte d'Bernard, а я - просто его никчёмный наследник.
Он шагнул к ней, и Vivien, вопреки своей гордой натуре, отступила на полшага.
- Ты спрашиваешь, почему я ничего не сделал? — он усмехнулся, но улыбка вышла волчьей, - Это было все , на что я способен, подставляться за них. А знаешь почему я никому ничего не говорил? Ни единой душе, знаешь? Да я потому что пиздец как его боялся, он с детства вдалбливал в меня всю эту дурь. И я терпел, сука, я терпел...А сейчас этот ублюдок гниет в земле и я просто чертовски рад, что он мертв, представляешь? Я безумно рад. Но теперь какие-то выблядки угрожают моей семье и их тронуть я не позволю. Я их всегда защищал. Слышишь блять , всегда! - Amo сделал небольшую паузу, чтобы перевести дыхание, его Вены вздулись, в глазах читалось безумие, а руки еле сдерживали себя от убийства этой глупой девчонки, возомнившей из себя не пойми кого, - А ты... ты просто непрошибаемая сука, которая всюду пытается сунуть свои стальные яйца и показать какая же она ахуенная...
Она шагнула вперёд - и он не успел среагировать. Её каблук, заточенный как кинжал, врезался ровно в то место, где левое колено когда-то срасталось неправильно, где кость была скреплена металлом и ненавистью к собственному отцу.
Amori не закричал. Он вообще не издал ни звука - только воздух со свистом вырвался из лёгких, а лицо мгновенно покрылось мертвенной бледностью. Нога подогнулась, и он рухнул на колено - на то самое, здоровое, которое ещё держало вес, - но и оно не выдержало. Он завалился на бок, ударившись плечом о край постамента, и фотографии посыпались вниз дождём из чужих страданий.
- Не смей называть меня сукой. Я тебе помогаю, а ты корчишь из себя жертву, - Снова. Она снова сделала то, о чем очень сильно пожалеет. Она знала куда бить, чтобы сделать больно, конечно знала.
Amori лишь усмехнулся. Он не стал подниматься. Так и остался сидеть на холодном камне, опершись спиной о постамент, согнув ногу под неестественным углом. Дыхание было рваным, но голос - на удивление ровным.
- Среди фото записка, прочитай.
Vivien замерла. Её взгляд на мгновение дрогнул - она явно не ожидала, что он заговорит о деле после того, как она только что сбила его с ног. Но она была профессионалом. Она прикусила губу, перевела дыхание и опустилась на корточки, быстро перебирая рассыпанные снимки.
- Где?
- На постаменте. Под тем, где мать в белом платье.
Она нашла. Маленький конверт, неприметный, сливающийся с пожелтевшей бумагой. Без подписи, без адреса. Просто сложенный вчетверо листок, перевязанный чёрной лентой.
- Ты уже читал?
- Нет. Ждал тебя, - голос его был сухим и колючим. - Хотя, как вижу, зря. Ты предпочла сбить меня с ног ударом в больное колено, вместо того чтобы работать.
Vi не ответила. Она развязала ленту и развернула бумагу. Почерк был тот же - каллиграфический, с наклоном вправо. Аккуратный, почти женственный, но с резкими нажимами, выдающими мужскую руку или женщину с железным характером.
Она читала вслух, и голос её постепенно терял агрессивную сталь:
« Взгляни на своего папашу со всех сторон и пойми, выбора у тебя не будет, встретимся в Рождество, с меня замечательный подарок. Желаю удачи мой милый Comte»
- И снова кровь... Отправим её на экспертизу, как и те две записки, узнаем кому же так плевать на свою кровушку.
Amori усмехнулся, но в усмешке не было веселья.
- Знаешь, что самое забавное, Lactaire? - он поднял на неё глаза, и в них мелькнула тень прежней иронии. - Я не знаю, кто это. Я перебрал в голове всех врагов отца, всех, кому он перешёл дорогу... но этот почерк мне незнаком. А я, блять, помню почерк каждого, кто когда-либо подписывал со мной контракт.
Vivien опустилась на корточки рядом с ним, и впервые за всё время в её глазах не было вызова. Она аккуратно коснулась его плеча - жест, который у неё почти не получался, но сейчас вышел естественно.
- Давай я посмотрю твоё колено.
- Не надо.
- Я сказала - дай посмотрю, - она уже расстёгивала пряжку на его брючине, не обращая внимания на его попытки отстраниться. - Ты хромаешь сильнее, чем обычно. Я попала в то место, где была операция?
Он не ответил. Просто откинул голову назад и прикрыл глаза, позволяя ей сделать то, что она хотела. Когда она закатала штанину, на свет появилось старое колено — опухшее, с длинным шрамом, который рассекал кожу от середины бедра до икры. Кожа вокруг шрама была красной и горячей.
- Чёрт, Amo... - выдохнула она, - Прости...
- Все в норме, - хрипло усмехнулся он. - Я сам справлюсь.
- Ты кретин, - беззлобно сказала она, но в голосе прорезалась та самая сталь, только теперь направленная не на него, а на ситуацию. - Мы едем ко мне. У меня есть нормальные аптечки, обезболивающее, и я не задаю лишних вопросов. А потом... - она взяла записку и поднесла её к свету. - Потом мы разберёмся, кто играет в эти игры.
Amori открыл глаза. В них мелькнуло что-то похожее на изумление, а затем - на усталую благодарность.
- Ты только что сбила меня с ног, - напомнил он.
- А ты назвал меня непрошибаемой сукой, - парировала она, протягивая руку. - Так что, Comte, мы работаем вместе или ты продолжишь собирать камни в одиночестве?
Он с секунду смотрел на её ладонь. Затем, с трудом опираясь о постамент, ухватился за неё и поднялся, пошатываясь, но удерживая вес.
- Работаем, - выдохнул он. - Но если ты ещё раз ударишь меня по этой ноге - я клянусь, я заставлю тебя расследовать собственное убийство.
Vivien усмехнулась, и в этой усмешке впервые за вечер прорвалось что-то тёплое. Она подхватила его под локоть, поддерживая, и они вдвоём, хромая и спотыкаясь, направились к выходу из склепа.
Входная дверь снова с грохотом захлопнулась за ними, оставляя внутри только холод, запах смерти и сотни фотографий, разбросанных по каменному полу.
***
За десять дней он трижды ездил в участок, дважды встречался с матерью, один раз - с Lui, который снова пытался заговорить о том, что «надо быть осторожнее и рассказывать ему хотя бы что-то». Он спал по четыре часа в сутки, пил черный кофе, как воду, выкуривал чуть ли не всю пачку сигарет, вечно растирал ноющее колено и перечитывал дело до тех пор, пока буквы не начинали плыть перед глазами.
И все равно - ничего.
Пока в один из таких дней телефон начал разрываться от звонков.
- Слушаю.
- Привет, Amo,- Голос Vivien был ровном, но в нем сохранялась сталь, которую он отчетливо помнил, - Экспертиза готова.
- И?
- И я не намерена говорить тебе результаты по телефону. Ты должен приехать. Сейчас.
- Неужели там настолько все плохо?
- Не знаю, я не смотрела. Просто хочу чтобы ты был здесь, когда я их открою.
Он вздохнул, проводя рукой по лицу.
- Буду через сорок минут.
- Жду.
Он положил трубку и ещё несколько секунд сидел неподвижно, глядя на потухший экран. В груди медленно разрастался холод - тот самый, который он научился игнорировать ещё в детстве, когда за закрытой дверью спальни раздавались крики, а он делал вид, что спит.
Amori накинул пальто, даже не застегнув, и вышел . Машина завелась с пол-оборота, словно тоже чувствовала напряжение.
Полчаса до участка - он не помнил, как проехал. Мысли скакали с одной на другую: записка, почерк, экспертиза, кровь на конверте. И тень отца, которая, казалось, не исчезла и после смерти, а просто перешла в другое измерение - в фотографии, в старые долги, в чужие обиды.
Он остановился у входа и вышел из машины.
Дежурный в участке не спросил куда он направляется, он и так это знал.
- Проходи, - сказала она, отступая вглубь кабинета, - Кофе?
- Если это эспрессо, а не та бурда, которую ты пьёшь.
- Я пью нормальный кофе, ты просто сноб.
- Ты позвала меня чтобы выяснить кто лучше? Или ты наконец расскажешь что же не так с этой чертовой экспертизой? - Amori вальяжно уселся в кресло для поситителей, всем своим видом показывая свое притворное спокойствие.
Vivien швырнула в него конверт с результатами и облокотилась на край стола. Привычка, которая уже успела пустить корни за время её работы.
Amori поймал конверт на лету, но не спешил вскрывать. Он повертел его в руках, словно взвешивая, и вдруг усмехнулся.
- Ты поэтому не смотрела? Боишься, что там окажется что-то, что перечеркнёт всю твою теорию о моём папаше-монстре?
- Я не боюсь, - отрезала Vi, но в голосе проскользнула едва заметная заминка. - Ты имеешь право знать первым.
Он фыркнул, но в глазах мелькнула тень благодарности. Вскрыл конверт, вытащил лист с грифом лаборатории и пробежался глазами по строчкам. С каждой секундой его лицо менялось - от иронии к напряжению, от напряжения к холодному сосредоточению. Он перечитал результат дважды, затем положил бумагу на стол и откинулся на спинку кресла.
- Ну? - не выдержала Vivien.
- Кровь на записках, которые мы нашли в банке, в моем особняке и в склепе... - он сделал паузу и посмотрел на неё в упор, - принадлежит свинье.
Vi моргнула.
- Что?
- Свиная кровь. Обычная, кулинарная, из любого мясного отдела. Без консервантов, без примесей, без ДНК человека, даже без следов лекарств. Эксперт отметил, что она была заморожена, а потом разморожена перед использованием - отсюда неоднородность пятен. - Он взял сигарету, но не зажёг, просто покатал между пальцев. - Кто-то нарочно взял животную кровь, чтобы мы тратили время на экспертизу. Чтобы мы думали, что это человеческая жертва, что это ритуал, что это связано с убийствами. А на деле - просто мясная вырезка из ближайшего супермаркета.
Vivien медленно выдохнула, и в этом выдохе вышла почти вся агрессия, которая копилась в ней последние дни.
- То есть нас водят за нос. Нас... разводят как каких-то идиотов.
- Именно, - Amori щёлкнул зажигалкой, но так и не поднёс огонь к сигарете. - Кто-то очень хорошо знает, как работает полиция. Знает, что мы отправим кровь на экспертизу. Знает, что мы начнём искать совпадения с пропавшими, с убитыми, с теми, кого отец мог бы задеть, а таких просто бесконечное множество. И пока мы копаем в этом направлении, настоящий преступник делает своё дело.
Vivien опустилась в своё кресло, уставившись на бумагу. Её пальцы нервно барабанили по столу.
-И что теперь? Мы вообще не знаем, кто это. Ни почерка, ни отпечатков, ни ДНК. Только свиная кровь и красивые угрозы к Рождеству.
- Бес понятия, Lactaire*, - Amori устало потер переносицу, - Но мне пора отдаваться собственной работе, а у тебя куча времени со всем разобраться, - он весело подмигнул ей и встав с кресла, направился в сторону выхода.
- И что, даже не останешься на кофе? - с наигранной грустью произнесла девушка.
- Только не на этот дешевый ужас.
- Богатенькому наследнику ничем не угодишь, прости что мой кофе не дотягивает до твоих элитных сортов , которые ты пьешь на своих деловых встречах, - она закатила глаза и скорчила гримасу искренних извинений.
- Ты ничем не отличаешься от меня, Vi.
- Что? Нет , я совершенно другая.
- Твои туфельки, - он указал на пару туфель из предпоследней коллекции, - Стоят как пять зарплат твоего начальника. Так что ты такая же, Lactaire, просто до сих пор не приняла это.
Vivien молчит. Он уходит. А она остается стоять со стаканчиком дешёвого кофе, чувствуя, как его слова застревают под кожей, как осколки, которые нельзя вытащить.