Глава 7

Погода испортилась, тучи стали гуще, и запах приближающегося дождя стал ещё ярче. Michel уже стоял у лимузина и придерживал дверь.

– В особняк?

– Да, только по дороге заедем в Civette Le Corona. Эта девица как чувствовала, что забирает последнее.

– Как пожелаете, Votre Éclat*.

– Не называй меня так, когда мы наедине, – Amori откинул спинку сиденья назад и прикрыл глаза. Первые капли дождя уже начали постукивать по лобовому стеклу.

– Хорошо.

– Michel, как давно вы работаете на мою семью?

– Двенадцать лет, ещё при старом графе.

– И ты его помнишь... каким он был в последние месяцы?

Michel помолчал. Дождь застучал сильнее.

– Беспокойным, мсье. Он часто запирался в кабинете и никого не впускал. Иногда разговаривал сам с собой. Я думал – дела. Теперь... – он бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида, – теперь я не знаю, что думать.

– Странно, очень странно.

Они выехали на бульвар. Витрины табачной лавки Civette Le Corona блестели в сумерках – жёлтые огни, тени покупателей, запах дорогого табака, который Amori чувствовал даже сквозь закрытое окно.

– Подождите здесь, – сказал он и вышел под дождь, не взяв зонта.

Колокольчик над дверью звякнул жалобно. Внутри пахло вишнёвым табаком и старым деревом. Хозяин – маленький лысый человечек в жилетке – узнал его сразу.

– Comte d'Bernard, мои соболезнования.

– Не стоит, мне как обычно, – Amori произнёс это настолько сухо, будто выплюнул горсть песка.

– Конечно, сейчас принесу.

Хозяин ушёл, а граф начал оглядывать помещение, будто в первый раз: огромное разнообразие трубок, сигар и портсигаров. Портсигар. Серебряный, небольшой, видно сразу – ручная работа. Замечательная гравировка: лилии и две переплетённые буквы. V Et* A. Amori усмехнулся.

До чего же иронично. Почему эта чертовка везде? Даже рядом с табаком, который она на дух не переносит?

– Пожалуйста, Comte, чего-нибудь ещё желаете?

– Да, вот этот портсигар, уж очень он мне нравится, – Amori ткнул в него пальцем, и железное чудо, как будто по щелчку пальцев, было упаковано и аккуратно сложено в фирменный пакет.

– Сколько с меня?

– 975 €.

– Скоро весь мой бюджет уйдёт только в ваш магазин, – Amori усмехнулся. Снова.

– Знайте, это очень приятно слышать, – хозяин добродушно улыбнулся. Хороший он человек, с большой душой.

Поздний покупатель направился к выходу под пожелания «Хорошего вечера» и звонкую улыбку.

Дождь усилился, а он даже не спешил идти к машине – стоял и смотрел на капли под светом фонарей. Он ненавидел дождь, но сегодня он наблюдал за ним, словно находился под гипнозом, пока Michel не окликнул его:

– Comte! Льёт как из ведра, садитесь скорее!

– Верно, ехать надо скорее.

Путь до особняка был долгим – ужасное движение, сигналы автомобилей со всех сторон.

– Долго ещё?

– Около десяти минут, и будем на месте.

– Боже, надеюсь, моя замечательная матушка не устроит мне очередную мясорубку мозга о том, где же так долго был её сын.

Оставшиеся минуты дороги прошли в молчании. Amori курил. Снова. А Michel пытался скрывать свою ненависть к запаху табака.

– Приехали.

– Благодарю. И подготовь на завтра Rolls-Royce, в 11 выезжаем в офис, давно меня там не было. И если не трудно, передай à Nicolas, что он должен предупредить обо всём Noé.

– Будет сделано, Comte.

– Спасибо тебе.

Amori направился к особняку. Дождь хлестал по гранитным ступеням, когда он поднялся к тяжёлым дубовым дверям. Ровно три коротких стука – и путь в особняк был открыт.

– Вы весь мокрый, Votre excellence*, – Nicolas смотрел на Comte, словно что-то чувствовал.

– Ничего. Соберите всех в гостиной, у меня к ним серьёзный разговор.

– Младших в том числе?

– Нет, их не нужно, рано им вдаваться в такие подробности.

В гостиной стоял полумрак. Запах воска давил на виски. Лишь бутылка вина смягчала углы всей ситуации.

– Вы посмотрите, кто явился! – Lui явно был недоволен. – Мы ждали тебя полдня, где ты шлялся?

– Успокойся, у меня были очень важные дела. Как только закон...

– Какие дела, ты издеваешься? Похороны! Сегодня были похороны, мать твою! Надавал нам всем указаний и слинял после церемонии! Мы оправдывали тебя перед этими гиенами! А ты что делал? А, дай угадаю: шлялся по своим шлюхам и курил все возможные виды сигар!

– Закройся! – голос Amori прозвучал как удар хлыста. Он шагнул в гостиную, оставляя мокрые следы на паркете. – Закройся, пока я не забыл, что ты мой брат.

Lui вскочил с дивана. Его лицо исказилось от ярости.

– Твой брат? – рассмеялся он, но смех вышел злым, рваным. – Ты называешь меня братом, только когда тебе нужна поддержка! А в остальные дни я для тебя – «мелкий», «сопляк», «не лезь не в своё дело»!

– Потому что ты ведёшь себя как сопляк! – Amori бросил мокрый пиджак на спинку кресла. – Сегодня были похороны нашего отца, Lui. Да, я уехал. Да, рано. Но это не значит, что я...

– Если вы сейчас же не захлопнете свои рты, я вышвырну вас из дома! – голос Rozali был как выточенный кинжал. Она стояла в дверном проёме вместе с Ameli, которая грозно смотрела на своего мужа. – Ведёте себя отвратительно, не припомню, чтобы я воспитывала вас именно так.

Rozali вошла в гостиную, и воздух словно стал плотнее. Она двигалась медленно, с королевской грацией, но в каждом её жесте чувствовалась сдерживаемая ярость. Ameli держалась чуть позади, но её присутствие лишь добавляло масла в огонь – Lui бросил на жену короткий, полный презрения взгляд.

– Где ты был, Amori?

– Благодарю, мама, что дала возможность объясниться. Итак, изначально я поехал в парк, где отца видели в последний раз. Там, под той самой скамейкой, я нашёл ключ от банковского сейфа, и моё направление в корне изменилось. В сейфе я нашёл записку, в которой говорилось: «Не будь пушечным мясом, Amori. Чем больше ищешь, тем больше теряешь, мой дорогой. Лучше проведи время с семьёй – кому-то из вас осталось немного. Подписываюсь кровью и желаю вам удачи». А записка эта была написана настоящей кровью, что позже выяснила Vivien, так как после обнаружения записки я сразу поехал в участок, где мы провели некий разговор. И после я направился в особняк, по пути заехав за сигаретами, потому что Vi забрала последнюю со словами: «Не смей курить в моём кабинете». И на этом всё, – Amori выдохнул и потянулся за бутылкой вина.

– Хорошо, – голос Rozali стал привычно мягким и нежным. – Vivien – девочка способная, до правды докопается.

– Мам, ты серьёзно? Он несёт полную чушь! – Lui театрально вскинул руки.

– Абсолютно серьёзно. Мы не разводим панику, мы наблюдаем. Я попрошу, чтобы Nicolas усилил охрану.

– Надеюсь, в этот раз вы не будете против, что я удалюсь? – Amori допивал вино из своего бокала и искал пиджак, брошенный на эмоциях.

– Иди, ты уже давно взрослый мальчик, – Rozali посмотрела на сына с такой до боли знакомой теплотой.

– Всем добрых снов и Adieu*, – он выбежал, по дороге что-то крича о замене места, что пусть Michel заберет его из квартиры, а не из этого глупого до чертиков домишки, что чёртов портсигар стоил уйму денег, что надоедливый дождь всё шёл и шёл, что какой-то ублюдок угрожает его семье, что Lui просто глупец, так как не понимает очевидных вещей, и наконец – что за чертовщина происходит в его жизни.

---

Квартира была вычищена до блеска ровно до прихода её владельца. Папка, отданная Vivien сегодня днём, была выпотрошена, а доска, где раньше висели рабочие планы, была заполнена вырезками из газет, фотографиями, листками бумаги, на которых сияло множество вопросов. Но главным вопросом, выделенным красным маркером, написанным в каждом свободном уголке, было лишь одно слово – Кто?

Amori сидел на полу в полном хаосе и курил. Курил много и беспрерывно. Пытался бросить – не получилось. Словно что-то тянуло, словно жить не мог без этого. Он медленно поднялся и, немного пошатываясь, подошёл к стеллажу с книгами и взял первую попавшуюся. Чтение – единственное, что помогает в любой момент избавиться от беспорядочного потока мыслей. Воздух ночного Парижа – замечательное объединение свежести и уюта. Comte читал, удобно разместившись в небольшом кресле на балконе. Читал и читал, пока глаза не начали слипаться, пока глаза не заметили одну очень манящую фразу, которая в будущем изменила многое:

«Здесь ты не можешь приказывать воронам, – сказал Милки. Если только они сами не захотят тебя слушаться.»

· Votre Éclat – Ваше Сиятельство
· Votre excellence – Ваше превосходительство
· Adieu – прощайте