Чек

Разбудил его звук.

Не звонок, не голос — что-то механическое, повторяющееся. Дэвидсон открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Потолок чужой, запах чужой, воздух холодный и какой-то сухой.

Звук повторился. Факс.

Маркус, чёрт возьми, до сих пор пользовался факсом.

Дэвидсон сел на кровати. Плед сполз на колени. За окном было уже светло — не солнце, но та серая, безнадёжная освещённость, когда небо похоже на старый потолок, который давно не белили.

Часов в комнате не было. Он нащупал на тумбочке телефон — простой кнопочный, который Маркус дал ему «для связи». Экран моргнул: одиннадцать утра.

Он проспал почти сутки.

Ноги затекли, в горле першило. Дэвидсон спустил ноги на пол, потоптался босиком по холодному линолеуму, разгоняя кровь. Надел носки — те самые, уличные, потому что других не было.

Внизу кто-то разговаривал.

Дэвидсон замер на лестнице, прислушиваясь. Голос Маркуса — приглушённый, ровный, без эмоций. И второй — женский. Незнакомый. Слишком вежливый для случайного визита.

— ...нет, я понимаю. Просто хотела уточнить, не заходил ли к вам кто-нибудь на днях.

— Много кто заходит. Офис всё-таки.

— Мужчина. Примерно метр восемьдесят, тёмные волосы. Без документов.

Пауза.

— Не припоминаю, — голос Маркуса не дрогнул. — А кто спрашивает?

— Социальная служба. Проверяем информацию о временно перемещённых лицах.

— Без понятия. Хотите кофе?

Женщина вежливо отказалась. Дверь хлопнула.

Дэвидсон спустился вниз. Маркус стоял у окна, глядя на улицу сквозь грязное стекло. Повернулся — лицо спокойное, но в глазах то самое выражение, которое Дэвидсон уже начинал узнавать. Сосредоточенное. Просчитывающее.

— Слышал? — спросил Маркус.

— Да.

— Социальная служба, — повторил Маркус с усмешкой. — С такими туфлями на социальной службе не работают.

Он отошёл от окна, взял со стола лист факса и протянул Дэвидсону.

— Это адрес. Пришёл полчаса назад.

На бумаге было напечатано:

Кроуфорд, Марта Энн. 14.03.1965 — 12.11.2024.
*Адрес: Уэст-Джефферсон, 2247.*
*Примечание: объект под наблюдением не числится. Посторонний доступ зафиксирован трижды за последние полгода. Источник: камеры дорожного патруля (номер 442-X).*

Дальше шла рукописная приписка, сделанная шариковой ручкой:

*Марк, будь осторожен. Машина, которая туда заезжала, не одна. Второй номер — 809-R. Он тоже на мёртвого человека. Кто-то собирает коллекцию.*

Дэвидсон перечитал последнюю строчку дважды.

— Коллекцию, — сказал он вслух.

— Да. — Маркус взял куртку с вешалки. — Так что теперь у нас не один чек, а целый выводок покойников. Ты по-прежнему хочешь поехать?

Дэвидсон посмотрел на бумагу. На адрес. На слова про второй номер.

Он вдруг понял, что страха нет. Есть только холодное, тянущее чувство — будто он уже был в этом доме. Будто ноги помнят дорогу.

— Поехали, — сказал он. — Но сначала я выпью тот кофе, который ты предложил той женщине.

Маркус фыркнул.

— Растворимый кончился. 

Они вышли через пятнадцать минут. Дэвидсон — в той же одежде, что и вчера, только натянул чужую ветровку, которую Маркус нашёл в шкафу («всё равно хозяйский, уже полгода висела»). Маркус запер дверь, проверил замок, дёрнул ручку — привычка бывшего копа.

Машина Маркуса стояла за углом. Тёмный универсал лет пятнадцати, внутри пахло пылью и старым кофе.

— Пристегнись, — сказал Маркус, заводя двигатель. — Если нас остановят, ты — мой помощник, зовут... как тебя зовут?

Дэвидсон замер.

Хороший вопрос. Он даже не придумал себе фальшивого имени.

— Стив, — сказал он наугад.

— Стив, — повторил Маркус, пробуя на вкус. — Сойдёт. Только забудь, что ты Стив, когда мы приедем. И не трогай ничего руками.

Машина выехала на дорогу. Город медленно поплыл за окнами — серые дома, мокрые деревья, редкие прохожие с зонтами.

Дэвидсон смотрел на мелькающие улицы и чувствовал, как внутри постепенно затягивается какой-то холодный узел. Не страх. Предчувствие.

Они ехали к дому мёртвой женщины.

И он почему-то знал, что этот адрес не был случайным.