Мёртвая зона (глава 3)

Дэвидсон вёл машину и постепенно чувствовал, как отогреваются пальцы. В салоне старый «Форд» плохо держал тепло, но ветер хотя бы не пробивал.

— Там через полкилометра будет поворот на грунтовку, — сказал Маркус, глядя в слегка загрязнённый экран телефона. — Не пропусти, в темноте легко съезд не заметить.

— Ага, ладно.

Дэвидсон начал всматриваться в жёлтые круги света от фар и примерно через полминуты таки увидел поворот.

— Он? — быстро спросил Дэвид.

— Да-да, он, — просто ответил Маркус на не менее простой вопрос.

Он свернул. Колёса зашуршали по гравию. Фары выхватили старые ржавые ворота, два фонаря — один горел ровно, второй мигал, будто умирал, — и длинную стену бетонного склада справа.

— Гаси свет, — сказал Маркус. — И двигатель пока не глуши. Холодно на улице.

Дэвидсон выключил фары. Машина встала в тени тополей — не очень густой, но достаточно, чтобы с дороги их не разглядеть сразу. Да и выглядела старая машина там как что-то естественное. Дэвид переложил руки на колени и просто уставился вперёд, ожидая чего-то. Он смотрел на ворота, на мигающий фонарь, на мокрый гравий перед въездом. Вскоре Дэвидсон всё же решил прервать молчание.

— И сколько мы ещё здесь просидим? — спросил он, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

— Пока кто-нибудь не придёт, — ответил Маркус. Он сидел неподвижно, почти сливаясь с сиденьем, как будто надеялся, что если кто-нибудь придёт, подумают, что он просто статуя в машине. Только глаза двигались — медленно, методично, было видно, что он привык ждать.

— А если никто не придёт?

— Значит, просидим до утра.

— Отлично, — буркнул Дэвидсон. — Просто замечательно.

Он откинулся на спинку и закрыл глаза на секунду. Только на секунду. Сзади, где-то в районе шеи, заныло — верный признак того, что сидит неправильно, но пересаживаться уже не хотелось. Да и незачем.

— Ты спишь? — спросил Маркус минут через двадцать.

— Нет.

— А глаза закрыты.

— Я моргаю. Долго.

Маркус ничего не сказал. Дэвидсон открыл глаза и снова уставился на ворота. Тишина была почти гробовой — только двигатель ровно гудел где-то под капотом, и дождь начинал моросить, мелкий, противный, который вроде и не дождь даже, а так, сырость из ниоткуда. Она затягивала лобовое стекло мутной плёнкой, и мир за ним становился всё более расплывчатым.

— Слушай, Маркус.

— Мм?

— А что мы вообще ищем? Ты мне так и не сказал.

— Я тебе сказал — увидишь.

— Это не ответ. Я сижу здесь уже час, мёрзну, у меня спина затекла, и я даже не знаю, на кого смотреть.

Маркус помолчал. Потом сказал, не поворачивая головы:

— На прошлой неделе здесь угнали три машины. Все — за ночь. Ворота были закрыты, замки целые, сигнализации не сработали. Хозяева говорят — никто не заходил, никто не выходил. А машин нет.

— И ты думаешь, что кто-то придёт сюда снова?

— Я думаю, что если бы у меня был способ забирать машины из закрытых гаражей, я бы не остановился после трёх.

Дэвидсон кивнул. Это имело смысл.

— И мы просто сидим и ждём?

— Мы просто сидим и ждём.

Они снова замолчали. Дождь усилился — теперь он не просто моросил, а шелестел по крыше и стекал по стёклам мутными ручьями. Дэвидсон включил дворники — только чтобы хоть что-то видеть. Они скрипнули пару раз и принялись лениво ползать по стеклу, размазывая грязь и капли.

В какой-то момент Дэвидсон поймал себя на том, что смотрит на склад. На его стену, на тёмные окна без света, на пристройку с правой стороны, где была какая-то дверь или ворота — в темноте не разобрать. Вроде бы обычное здание. Но что-то в нём было не так. Какая-то неправильность, которую он чувствовал, но не мог объяснить.

— Маркус.

— Что?

— Там, на складе, есть кто-нибудь? Сторож, охрана?

— Должен быть. Но я ни разу не видел никого.

— Может, он внутри сидит.

— Может. А может, его вообще нет.

Дэвидсон снова посмотрел на склад. И снова ничего. Просто бетонная коробка под дождём.

Время тянулось медленно. Дэвидсон несколько раз успел устать от долгого сидения в машине. Он сжал пальцы в кулаки, чтобы хоть немного их размять.

— Хочешь кофе? — спросил Маркус неожиданно.

— У тебя есть кофе?

— В термосе на заднем сиденье.

— А почему ты сразу не сказал?

— Потому что ты не спрашивал.

Дэвидсон обернулся назад, нашарил на полу термос, открутил крышку. Пахло крепким, старым кофе, который кипятили на плите и забыли в нём ложку. Он налил себе в крышку, сделал глоток. Горячо. Горько. Хорошо.

— Спасибо, — сказал он.

— Не за что.

Он пил маленькими глотками, грея ладони о горячий пластик, и смотрел на ворота. И на склад. И снова на ворота.

— Знаешь, — сказал он через некоторое время, — я в Детройте тоже иногда сидел в машине и ждал.

— Кого? — спросил Маркус.

— Да так. Одного человека. Он должен был прийти за запчастями. А вместо него пришли двое других.

— И что ты сделал?

— Уехал.

— Правильно сделал.

— Не знаю, правильно или нет. Но живой.

Дэвидсон допил кофе, завинтил крышку и поставил термос на пол. Некоторое время они сидели молча. Дождь шумел ровно, монотонно, как белый шум. Дэвидсон почувствовал, что глаза снова слипаются, и заставил себя поморгать.

— Слушай, — сказал он, чтобы не заснуть. — А почему ты взял меня? Ну правда. Ты меня вообще не знаешь. Я мог быть кем угодно.

Маркус задумался. Настоящая такая пауза — не театральная, а когда человек действительно подбирает слова.

— Потому что ты не вписываешься, — сказал он наконец. — Ты не бродяга, не алкаш, не беглый преступник — по крайней мере, не похож. У тебя рабочие руки. Ты не паникуешь. Ты просто потерялся. А такие люди мне нравятся.

— Потерялся?

— Ну да. Не знаешь, куда идти. Не знаешь, что делать. Но не сдаёшься. Просто стоишь на месте и ждёшь, пока кто-нибудь не покажет тебе дорогу.

Дэвидсон хотел ответить, но не нашёлся.

Они снова замолчали. Дождь не сбавлял обороты. Дворники тихонько скрипели через каждые три секунды, разгоняя воду, которая тут же набегала снова. Дэвидсон смотрел на дорогу, на ворота, на склад. Всё было пусто.

— Может, сегодня никто не придёт, — сказал он.

— Может, и никто, — согласился Маркус.

— И мы зря сидим.

— Бывает.

— И часто у тебя такое?

— Часто. Но если так не сидеть, то однажды пропустишь то, ради чего стоило сидеть.

Дэвидсон вздохнул. Взгляд скользнул по лобовому стеклу, потом в левое зеркало, потом в правое —

И там он его увидел.

У стены склада, прямо под козырьком, где дождь почти не доставал, стоял человек. Дэвидсон не мог разобрать лица — слишком темно, слишком далеко. Только очертания: плечи, голова, тёмная одежда, которая сливалась с бетоном. Человек не двигался. Он просто стоял, и казалось, что он там был всегда.

— Маркус, — прошептал Дэвидсон.

— Что?

— Не поворачивайся резко. В правом зеркале. У склада.

Маркус медленно, очень медленно перевёл взгляд в свою сторону. Не повернул голову — только скосил глаза к стеклу.

— Вижу, — сказал он тихо. — Вижу теперь.

— Он смотрит на нас?

— Похоже на то.

— Что делаем?

— Ничего. Сидим.

Человек стоял неподвижно. Дождь стучал по крыше. Секунды тянулись как минуты.

— Он давно там? — спросил Маркус.

— Не знаю. Я только что заметил.

— А он тебя? — тихо спросил Маркус. — Как думаешь, он знает, что мы его видим?

Не успел Дэвидсон ответить.

Человек сделал шаг назад. Один шаг. Не быстро, не медленно. Просто — в тень. И растворился в ней.

Будто его и не было.

— Он ушёл, — сказал Дэвидсон.

— Вижу.

— Что это было?

Маркус не ответил. Он смотрел на то место, где только что стоял силуэт, и молчал.

— Он там стоял, — сказал Дэвидсон, чувствуя, как внутри поднимается холод, не связанный с погодой. — Он там стоял, Маркус. И смотрел на нас. Всё это время, пока мы сидели и пили твой грёбаный кофе. Он был там.

— Может, и был, — ответил Маркус, всё так же глядя в темноту.

— Тебе не кажется, что это... неправильно? Что он просто стоял и смотрел?

Маркус наконец повернулся к нему. В полутьме его лицо казалось серым, усталым.

— Это его территория, — сказал он. — Мы приехали к нему. Он имел право смотреть.

— Но он не подошёл.

— И не спрятался.

— Что это значит? — спросил Дэвидсон.

Маркус помолчал. Потом сказал:

— Это значит, что он хотел, чтобы мы его увидели.

Они сидели в машине ещё с полчаса. Дождь не стихал. Никто больше не приходил.

— Поехали, — сказал наконец Маркус. — На сегодня хватит.

Дэвидсон кивнул. Включил зажигание, развернулся на мокрой грунтовке и повёл машину к шоссе.

Всю дорогу он смотрел в зеркала. Но сзади была только темнота.