Часть 20

Акутагава, вытянув ноги, сидел на диване. Ацуши прижимался к нему плечом. Дазай и Чуя стояли у окна, задумчиво глядя на улицу. В одном из кресел развалился Эндрю. Нил стоял за спиной Миньярда, положив руки на его плечи.

В комнате повисла гнетущая тишина. Никому не хотелось говорить.

Когда парни снова подъехали к дому, то просто молча вошли внутрь. Эндрю с Нилом осмотрели дом, а когда вернулись к остальным, сказали, что тела Элисон и Рене исчезли. Нигде не было ни следов крови, ни следов пламени.

Дазай о чём-то задумался, остальные тоже молчали.

— Интересно, куда делись тела? — минут десять спустя произнёс Акутагава, но ему никто не ответил. Все выглядели вымотанными и подавленными.

— Нужно отдохнуть, — сказал Нил. — Мы все устали.

Миньярд кивнул и поднялся со своего места. Акутагава и Ацуши встали с дивана. Дазай с Чуей развернулись к ним.

— Нужно выложить оружие, — сказал Осаму.

— А если страх снова за кем-то придёт? — спросил Чуя.

— А если кто-то внезапно станет одержим? Он может убить кого-то. А может — и не одного.

Накахара молча выложил на стол нож. Дазай положил рядом свой пистолет. Остальные тоже оставили оружие на столе, и все прошли в спальню Нила и Эндрю. Это была ближайшая спальня.

Спать решили по трое. А трое должны были дежурить. Это предложил Нил на случай внезапной одержимости кого-то злой силой.

Он первым улёгся в кровать. Справа от него лёг Эндрю, а слева — Ацуши. Акутагава с Чуей и Дазаем встали у окна. Они держались рядом. Их пальцы едва соприкасались.

— Проклятье какое-то, — тихо проговорил Накахара и чуть слышно усмехнулся. — Не могу поверить, что всё это происходит на самом деле.

Он посмотрел в карие глаза.

— Может быть, это какой-то дурной сон? Такого просто не бывает.

Дазай покачал головой и обронил:

— Это не сон.

— Ты всегда знаешь, что делать. У тебя на всё есть ответ и решение. Скажи, что нам делать? Скажи, что у тебя есть план.

Дазай снова покачал головой.

— Не в этот раз, Чуя.

— И что ты предлагаешь? Сдаться?

— А что мы можем? — вставил Акутагава. — Это какая-то аномалия. Это место нас не отпустит.

Дазай достал из кармана колоду карт Таро и разложил их на подоконнике.

— Эти карты не похожи на обычные карты Таро, — сказал он. — Я видел карты Таро и знаю, что их используют для гадания. Но эти карты будто рисовал психопат. И почему на одной из них такой же символ, как тот, что использовали в ритуале?

— Не знаю, — сказал Чуя.

— Возможно, эти карты как-то связаны с ритуалом? — предположил Акутагава.

— Понятно, что связаны. Но мы не видели их на записи. Я не понимаю: если в Мэри что-то вселилось и она стала одержима, тогда почему в лесу её могила?

— Муж убил её, когда понял, что это не она, и похоронил рядом с дочерью? — выдвинул гипотезу Чуя. — А потом сам стал одержим или страх его убил?

— Возможно. Но кто установил памятники на могилах? Такие не сделать за день. Там выгравированы даты, но фотографий нет.

Накахара пожал плечами. А Дазай провёл пальцами по картам, будто пытался ощутить картинки на ощупь.

Он взял одну из карт в руки. На ней были изображены глаза. Чёрные линии вокруг них расплывались, словно чернила были свежими. Не похожи на настоящие, но Дазай показалось, что они смотрят на него в ответ. Внизу на карте была надпись: «Praesentia».

— Присутствие, — прочитал Дазай и накрыл карту рукой. — Дощечка... Атами... Карта...

— Что? — спросил Чуя.

— Дощечка в сундуке. На ней изображены глаза. Атами. На рукояти тоже глаз. Это что-то должно значить.

— Может, через эти предметы дом или злая сила наблюдают за нами? — предположил Акутагава.

— Может быть, — тихо произнёс Дазай. — А может, это закономерность. Схема. Её необходимо разгадать.

Он взял в руку другую карту. На ней была изображена фигура, проваливающаяся вниз. Руки тянулись из темноты, будто что-то тянуло её в пропасть. Внизу надпись: «Inopia imperii».

— Утрата контроля, — прочитал Дазай. — Путь, — добавил он, взяв следующую карту.

На ней была лесная тропа, уходящая в темноту, и силуэт вдалеке. В самом низу было написано на латыни: «Iter».

— Что? — переспросил Чуя, разглядывая карту. — Может, это намёк на то, как выбраться отсюда?

— А возможно, намёк на переход в мир страха.

На одной из карт была изображена рука, тянущаяся из темноты. Другая сжимала её и тянула вверх. Пальцы выглядели неестественно длинными и кривыми, словно ломались в суставах. Внизу надпись: «Redditus».

— Возврат, — тихо произнёс Дазай.

Он перевёл взгляд на следующую карту. На ней были изображены две сцепленные руки. Пальцы переплетались слишком плотно, будто вросли друг в друга, сливаясь в одно целое. Линии искажались, формы казались неправильными.

— «Vinculum», — прочитал он. — Связь.

Дазай взял ещё одну карту. На ней был изображён человек с пустыми глазами и приоткрытым ртом. За его спиной тянулась тень, слишком плотная, словно живая. Казалось, она отделяется от тела.

— «Possessio», — озвучил он. — Одержимость...

В комнате повисла тишина, а потом Дазай тихо сказал:

— Это не просто карты. Это точно схема.

Он сделал паузу.

— И если она есть… значит, есть и порядок. Нужно разложить их в правильной последовательности, чтобы понять, с чем нам ещё предстоит столкнуться.

— Откуда ты знаешь, какая последовательность правильная? — спросил Чуя.

Дазай не ответил, лишь слегка улыбнулся одним уголком губ и принялся раскладывать карты, выстраивая их в один ряд.

— Думаю, схема должна быть следующей, — сказал он и принялся зачитывать названия по латыни и давать к каждому пояснения:

Praesentia — дом видит.

Sensus — ощущение. Ты начинаешь понимать, что ты не один.

Silentium — тишина, в которой легче сломить человека.

Echo — искажение восприятия.

Luxfracta — сломанный свет, когда границы стираются.

Iter — путь в мир страха.

Vinctus — человек связан.

Umbra Vincit — страх побеждает.

Fatum… — неизбежность.

Vinculum — связь, способ удержаться.

Infernvs… — гибель.

Redditus — возвращение… если оно возможно.

Inopia imperii — утрата контроля над собой. Что произошло с Эндрю.

Possessio — захват тела.

Solitudo — разрыв. Изоляция. Когда система больше не может тебя достать… потому что ты перестаёшь быть её частью.

— Что это значит? — спросил Акутагава и взял в руки последнюю карту.

На ней был изображён человек, стоявщий в центре. Но вокруг него не было окружения — только пустое пространство. Его контуры были размыты и слегка подсвечены. Ни символов, ни других знаков. Казалось, эта карта не принадлежит колоде.

— Возможно, — произнёс Дазай, — эта карта указывает на то, что выход есть. Но где?

Дазай сложил карты в стопку и разложил заново, выстраивая в прежнем порядке. Затем взял карту Vinctus и переложил её в самое начало. Он отступил на шаг, глядя на карты, будто сомневался в своём выборе.

— Vinctus, — произнёс он. — Связывание… но мы знаем, что именно так был проведён ритуал. Значит, это не удержание сознания в мире страха. Это отправная точка.

Он ненадолго замолчал, затем взял в руку карту Luxfracta и положил её второй.

— А эта… слишком похожа на замкнутое пространство. Как будто из него нет выхода. К тому же эта пентаграмма… — Дазай нахмурился. — Они почти идентичны.

— И что нам это даёт? — спросил Акутагава.

— Я не пойму… — заговорил Чуя. — Эти карты — схема, если верить тебе… то есть твоей расшифровке... И да, логика событий чётко прослеживается, но это скорее описание того, что уже происходило. Почему ты считаешь, что эта карта… — Чуя взял в руки карту Solitudo, — «изоляция», ты сказал… — Почему ты думаешь, что она — ключ к выходу, а не ещё одна ловушка? Она выглядит странно.

— Они все выглядят странно, — добавил Акутагава.

— Смотри, — тихо сказал Дазай. — Эта карта… будто не завершена.

Он провёл пальцем по изображению.

— На других есть чёткие формы, фон, структура, символы.

Он посмотрел на Чую и Акутагаву.

— А здесь… только фигура и пустота.

Он чуть наклонил голову.

— Как будто она выпала из системы.

— Может, тот, кто её рисовал, просто не успел закончить над ней работу, — предположил Чуя, тоже наклоняя голову. — Может, он умер.

— Размытые и подсвеченные контуры фигуры говорят о другом, — ответил Дазай. — А надпись намекает не на одиночество в прямом смысле этого слова или изоляцию. Она намекает на изоляцию от системы.

— Или изоляцию от мира. Мы ведь действительно изолированы и не можем найти выход.

— Может быть… — тихо произнёс Дазай и бросил взгляд на спящих, проверяя, всё ли хорошо. Затем ткнул пальцем в Luxfracta. — Эта карта...

— Что? — спросил Чуя.

— Слишком похожа на замкнутый круг... но я не уверен в последовательности.

— Ну-ну, — буркнул Чуя и отвернулся к окну. — Думай.

Дазай снова и снова раскладывал карты, меняя порядок и возвращаясь к прежнему. В доме стояла тишина.

Через два часа Эндрю, Нил и Ацуши сменили Дазая, Чую и Акутагаву. Перед тем как лечь спать, Дазай рассказал Миньярду о своих догадках и оставил ему колоду.

— Подумай, может, заметишь что-то, что я упустил.

Эндрю кивнул, рассматривая разложенные на подоконнике карты, а Дазай улёгся в кровать рядом с Чуей и вскоре уснул.

Миньярд внимательно смотрел на карты и водил по ним пальцами. Нил читал надписи на латыни и переводил.

Эндрю переложил несколько карт, поменяв две из них местами, затем вернул обратно.

— Действительно, похоже на схему и последовательность событий, — произнёс он. — Мы столкнулись со страхом, — он ткнул пальцем в карту «Iter». — Тень побеждает, — Эндрю указал на карту «Umbra Vincit». — Вполне возможно, что это страх побеждает. Нам это тоже знакомо. Fatum…

— Судьба, — сказал Нил.

— Значит, неизбежность. Infernvs — ад, как я помню. Иными словами: гибель, конец пути.

Нил кивнул, а Эндрю ткнул пальцем в следующую карту.

— Redditus — возвращение… Vinculum — способ удержаться. Inopia imperii — утрата контроля. Именно это произошло со мной в машине. Possessio — одержимость…

— Тебе больше не нужен переводчик, — хмыкнул Нил.

— У меня хорошая память, забыл?

Нил пожал плечами.

— Тебе легко даётся изучение языков.

— Мне бы так, — протянул Ацуши.

Эндрю не ответил. Он взял в руки три карты: Silentium, Echo и Luxfracta.

— Silentium — тишина. Возможно, Дазай прав: в ней легче сломить человека. Дом более активен ночью, и поначалу страх оживал и убивал именно тогда — в темноте или когда все спали. Luxfracta — сломанный свет. Не думаю, что это сказано в прямом смысле. Вероятно, здесь более глубокий смысл. Или мы ещё не сталкивались с этим явлением.

Эндрю внимательно посмотрел на карту. Ещё в прошлый раз, на чердаке, она привлекла его внимание.

В центре карты был изображён квадратный источник света, похожий на окно. Он находился внутри пентаграммы. Внутри него — тёмная воронка. Казалось, свет втягивается в неё и исчезает.

По краям пентаграммы — свечи и черепа, усиливающие ощущение замкнутого пространства вокруг источника света.

Эндрю переложил карту в другое место — перед Solitudo.

— Echo — эхо. Но что это значит на самом деле? Возможно, искажение восприятия, как считает Дазай. Это может быть связано со страхом или одержимостью. Например, голоса в голове — я их уже слышал. А может, это происходит перед тем, как страх захватывает тебя полностью.

Миньярд положил карту на прежнее место и взял последнюю.

— Изоляция, — сказал он.

— Мы в изоляции, — произнёс Ацуши.

Эндрю положил карту на место и снова взял предыдущую.

— Luxfracta — сломанный свет. Свет… — Эндрю обернулся. — Откуда здесь вообще свет? Мы не видели линий электропередачи.

— Наверное, кабель проложен под землёй, — предположил Нил.

— Да, в нашей реальности. Но откуда он здесь, в аномалии, если нет связи с внешним миром?

— Хороший вопрос, — произнёс Ацуши. — Может быть, свет — это выход? А кабель, если он проходит под землёй, — нить?

— Как вариант, — поддержал его Нил. — Нужно найти этот кабель.

— Проблема в том, — произнёс Эндрю, — что даже если мы его найдём, нам будет очень сложно проследить его путь до подстанции. Откапывать каждый метр… У нас уйдёт на это не одна неделя, с учётом расстояния до трассы. К тому же это может быть опасно.

— Ты прав, — согласился Нил. — Но что же делать?

— Сломанный свет… — задумчиво произнёс Миньярд. — Здесь подразумевается что-то другое. Переход в аномалию и обратно. Возможно, мы попали сюда не сразу… а после того, как впервые включили свет.

Он замолчал, будто задумался.

— Если это так… значит, свет здесь — не просто освещение.

Он перевёл взгляд на лампу.

— Это точка перехода.

Нил нахмурился.

— Хочешь сказать, он нас сюда… втянул?

— Да, — тихо ответил Эндрю. — Свет.

Он посмотрел на карту.

— Luxfracta — момент перехода.

Его пальцы коснулись другой карты.

— А Solitudo…

Он выдержал паузу.

— Выход. Когда ты больше не находишься внутри аномалии.

— И как это сделать? — тихо спросил Ацуши.

Эндрю снова посмотрел на лампу.

— Нужно выйти из-под воздействия света. Карты — это не просто схема. Это инструкция.

— Когда мы уходили, выключали свет.

Нил вопросительно посмотрел на Эндрю, затем перевёл взгляд на Ацуши.

— Может, не везде, — предположил тот.

— Не думаю, что в нашем случае достаточно просто выключить везде свет, — сказал Эндрю. — Я не заметил здесь распределительного щитка. Но он должен быть. А если не он, то что-то другое, что служит источником.

— Вдруг это какой-то магический артефакт, — тихо проговорил Ацуши.

— Нужно найти его. Что бы это ни было.

Эндрю бросил взгляд на кровать. Трое парней тихо посапывали.

Миньярд сделал шаг к ней. Нил держал его за руку, Ацуши касался Нила.

Эндрю тронул Дазая за плечо. Тот сразу открыл глаза. Миньярд замер.

— Кажется, я знаю, как нам выбраться, — сказал он.