Часть 9

— Когда я относил атаме, — говорил Ацуши, — и уже собирался уходить, крышка сундука открылась и с грохотом ударилась о стену.

Дазай скептически приподнял левую бровь и посмотрел на Ацуши. Он лишь кивнул на сундук и негромко произнёс:

— Этот сундук?

— Да.

— Ты сам видел?

— Нет, я стоял спиной. Услышал грохот. А когда обернулся, крышка была поднята, а в воздух поднялось облако пыли.

— Жесть, — протянул Ники и передёрнул плечами.

Дазай подошёл к сундуку и заглянул внутрь, затем поднял взгляд вверх и провёл пальцами по стене.

— Здесь был гвоздь, — произнёс он и склонился над сундуком. — Он выпал. На нём что-то висело. Вероятно, эта старая дощечка.

Дазай извлёк из сундука деревянную дощечку и перевернул её другой стороной. На потемневшей от времени поверхности были выжжены глаза — неровные, с тёмными очертаниями, словно их выжигали в спешке.

— Жесть, — снова протянул Хэммик, разглядывая дощечку.

— Почему ты думаешь... — начал Ацуши, но Дазай его перебил:

— Она лежала сверху. С обратной стороны выемка от гвоздя. Вы же осматривали сундук с Чуей. Видели её раньше?

— Нет, кажется… Но и на стене я её не видел. А ты видел, Чуя? — Ацуши перевёл взгляд на Накахару. Тот пожал плечами.

— Нет, вроде, — он подошёл к Дазаю и провёл пальцами по дощечке — пыльная. — Мы могли не обратить на неё внимания.

Он взял дощечку в руки и приложил к стене.

— По цвету не отличается от стены.

— А ты что, оставил сундук открытым?

Чуя снова пожал плечами.

— Я не помню.

Дазай вытащил из сундука несколько книг и положил их на пол. Затем открыл фолиант и пролистал пожелтевшие страницы, написанные от руки разными почерками. На одной он задержался.

Там была изображена перевёрнутая пятиконечная звезда. Внутри — человек. Он был вписан в неё слишком точно: вниз головой, с раскинутыми руками и ногами, каждая из них приходилась ровно на угол звезды. В местах, где линии пересекали тело, были отмечены тёмные точки. Лицо человека не было прорисовано.

Дазай нахмурился, пытаясь разобрать слова. К нему подошли Эндрю вместе с Нилом и заглянули в книгу.

— Это латынь, — произнёс Нил.

— Да, — кивнул Дазай. — Но не совсем. Я изучал латынь, но часть текста мне непонятна. Некоторые фразы и части предложений написаны на каком-то другом языке.

— Точно, — сказал Эндрю. Он присел рядом с Дазаем и ткнул в одну из строк пальцем: — Греческий, а это… — он спустился немного ниже. — Древнеанглийский. Это латынь? — спросил он, сдвигая палец выше.

— Нет, — ответил Нил. — Я не знаю, на каком языке написаны эти слова.

Эндрю наклонился чуть ближе к книге, вглядываясь в текст.

— Тут кусками, — сказал он. — Словно кто-то собирал это из разных источников.

Нил провёл пальцем по строкам, тихо читая вслух:

— «…corpus in figura clauditur…» — он нахмурился. — «Тело заключается в фигуре».

Дазай едва заметно усмехнулся.

— Уже звучит многообещающе.

Нил перевёл взгляд ниже.

— «…ut mens non fugiat…» — пробормотал он. — «Чтобы разум не смог уйти».

Он на мгновение замер.

— Это не призыв, — тихо сказал Нил. — Это… удержание.

Дазай перелистнул страницу. Бумага тихо зашуршала.

— Или фиксация, — добавил он, возвращаясь на прежнюю страницу.

Эндрю ткнул пальцем в один из абзацев.

— Тут греческий.

Он прищурился.

— «δεῖ δεσμεύειν…» — прочитал Миньярд и запнулся. — «Нужно связать…» или «закрепить».

— Кого? — спросил Нил.

Эндрю чуть повёл плечом.

— Не сказано. Или… — он провёл пальцем дальше, — здесь пропуск.

Дазай наклонился ближе.

— Пропуск?

— Нет, — нахмурился Эндрю. — Слова есть. Но они… — он поморщился, — буквы вроде бы греческие, но я не понимаю смысла написанного. Как будто... просто набор букв.

Нил взглянул на строку ниже.

— Тут тоже непонятно. Это не латынь, — тихо сказал он.

— И не древнеанглийский, — добавил Дазай.

— Ты тоже его изучал? — ведя пальцами по странице, спросил Эндрю.

— Да, — коротко ответил Осаму.

На секунду повисла тишина.

Нил прочитал часть следующего абзаца:

— «…in punctis quinque…» — он прочистил горло. — «В пяти точках».

Нил поднял взгляд.

— Это про звезду.

Эндрю кивнул.

— Пять углов. Руки, ноги… и голова.

— «…caput deorsum…» — продолжил Нил, и его голос стал тише. — «Голова вниз».

Дазай на секунду задержал взгляд на рисунке.

— Совпадает.

Эндрю резко провёл пальцем по следующей строке.

— А вот тут опять эта хрень.

Он нахмурился.

— Часть слов мне понятна, а другая — нет. Словно… — Эндрю замолчал.

— Что? — спросил Нил.

Эндрю медленно покачал головой.

— Словно это… — он помедлил, — описание.

— Описание чего? — тихо спросил Дазай.

Эндрю ответил не сразу. Он снова посмотрел на строки.

— Состояния, — наконец сказал он. — Или… процесса.

Нил коснулся рукой страницы, ощупывая её, будто хотел ощутить буквы на физическом уровне.

— Тут дальше снова латынь, — сказал он. — «…porta aperitur…» — «открывается дверь».

Дазай усмехнулся, но в его голосе не было веселья:

— Конечно. Куда же без этого.

Нил дочитал строку до конца, но уже про себя.

— Что там? — спросил Эндрю.

Нил выдержал паузу.

— «…sed non clauditur…» — тихо произнёс он.

— «Но не закрывается», — перевёл Дазай.

Всё замолчали, а тишина в комнате словно стала гуще.

— Кто-то открыл дверь, которую нельзя закрыть, — подытожил Нил.

— Отлично, — сказал Эндрю и резко закрыл книгу, почти раздражённо.

Он поднялся на ноги.

— Серьёзно? — усмехнулся Дазай.

— Здесь так написано, — произнёс Нил.

— Да. Тут есть описание какого-то сатанинского ритуала. Но кто сказал, что ритуал был проведён или что он вообще работает?

Ацуши стоял побледневший, широко распахнутыми глазами глядя на фолиант. Рюноске хмыкнул, подошёл к окну и уставился на улицу. Ники пожал плечами, но никак не прокомментировал ситуацию.

— Действительно, — заговорил Чуя. — Никто не знает, проводился ли этот ритуал. Я тоже замечал странности в доме, но дом старый, тут почти постоянно слышатся скрипы и шорохи… Да, это кажется жутким, мы можем себя накручивать.

— Рене вчера ночевала в моей комнате, — заговорил Ники. — Лично я не замечал странностей. Но она проснулась от грохота, а верхний ящик в комоде оказался выдвинут.

— Мы слышали вчера с Рюноске шаги над головой, — ухватился за его слова Ацуши. — Потому и поднялись на чердак. Но здесь не было чьих-то следов, хотя на полу лежал толстый слой пыли. А потом я видел какие-то силуэты между деревьями в лесу.

— Так, всё, хватит, — сказал Дазай, закидывая книги обратно в сундук и закрывая крышку. — Здесь полно странных старинных вещей, и всё это безумно интересно, может быть, даже жутко. Но пойдёмте вниз.

Дазай первым поднялся на ноги и подошёл к люку. Эндрю остановился у полки с книгами и взял одну из них. На вид она была старой, но, в отличие от фолианта, оказалась не рукописной. Открыв её на середине, Эндрю увидел ещё одну пентаграмму, похожую на ту, что была изображена в фолианте, но без человека внутри. Язык оказался незнакомым.

Сзади подошёл Нил и заглянул в книгу через плечо Эндрю.

— Это не латынь, — произнёс он.

— И не греческий, и не древнеанглийский. Вообще буквы какие-то странные, словно не буквы, а символы.

Ацуши взял с одной из полок старую колоду карт Таро. Карты оказались очень пыльными и выглядели так, словно их рисовали вручную.

Они были небольшими, плотными, с потемневшими от времени краями.

Рисунки на них выглядели грубо, кустарно: чёрные линии местами расплывались, словно чернила не до конца просохли..

Фигуры казались неправильными — непропорционально длинные руки, застывшие лица, пустые глаза.

Ацуши разложил карты веером на столе картинками вверх.

Заметив их, Эндрю положил книгу на место и вытащил одну карту.

На ней был изображён человек вниз головой, его тело вписывалось в пятиконечную перевёрнутую звезду.

Под ней была надпись от руки.

— Знакомая картинка, — сказал Эндрю. — Нил, это, кажется, латынь?

Нил подошёл к Эндрю и вытащил карту из его руки.

— Да. «Vinctum», — прочитал он. — Но здесь ошибка. Самое близкое по смыслу слово — «Vinctus» — «Связанный».

— Ошибка? Почему здесь ошибка?

Дазай подошёл к столу и посмотрел на карту в руках Нила.

— Видимо, тот, кто рисовал эту колоду, не очень дружил с латынью, — предположил он и взял со стола ещё две карты.

На одной из них была изображена чёрная фигура без лица, окутанная дымкой, с руками, вытянутыми перед собой. На заднем фоне — тёмные силуэты деревьев. Внизу надпись: «Umbra Vincit».

— Тень побеждает, — сразу же перевёл Дазай.

На карте в центре был изображён источник света в виде светящегося ока, вписанного в перевёрнутую пентаграмму. Вокруг — тёмные узоры, по углам — черепа и свечи, как замкнутый круг.

Внутри самого окна была видна тёмная воронка. Создавалось ощущение, что свет не исходит наружу, а уходит в неё и исчезает. Внизу надпись: «Luxfracta». Буква «u» была слегка раздута и больше напоминала «v».

— Сломанный свет, — озвучил Дазай.

Нил взял ещё одну карту. На ней был изображён человек, обвитый змеями, на фоне падающих звёзд и разломанной цепи.

— «Fatum…» — прочитал Нил и добавил: — «Судьба…» В конце многоточие, будто надпись подразумевает что-то ещё.

На следующей карте была открытая бездна, из которой вырывались руки и лица в попытке выбраться наружу. Внизу — черепа и непонятные символы. А ещё ниже — надпись: «Infernvs…»

— Ад… — произнёс Дазай. — В современной латыни звучит как Infernus. Но в эпиграфике или старых манускриптах встречается написание «Infernvs».

Дазай сложил карты в стопку, но не положил их на место, а засунул в карман. Он снова подошёл к люку, затем обернулся и произнёс:

— Чуя, положи атаме туда, где взял.

— С какой стати? — вскинулся тот. — Тебе карты можно брать, а мне атаме — нет?

— Я хочу изучить эти карты. Они вызывают любопытство. Потом я верну их на место.

Накахара вздёрнул подбородок и фыркнул.

— Чу-уя, — протянул Дазай.

— Ладно, — буркнул тот и вытащил из кармана клинок. Он подкинул его вверх и поймал за лезвие, затем положил на одну из полок. — Доволен?

— Да, — кивнул Дазай. — Идёмте вниз.

Он откинул крышку люка и первым спустился по лестнице, за ним последовали остальные.

Ацуши отделился от них и зашёл в ванную: ему приспичило по нужде.

Сделав свои дела, он подошёл к раковине и открыл воду, чтобы помыть руки. После посещения чердака на коже неприятно ощущалась пыль, а в носу свербило.

Ацуши высморкался и плеснул водой в лицо. Поднял взгляд вверх и обомлел: в зеркале отражалась не ванная и не он, а какой-то длинный мрачный коридор, которому конца и края не было видно. Он словно уходил в бесконечность.

Неожиданно картинка подёрнулась дымкой, будто кто-то напустил пар. Он потянулся из зеркала, скользя и изгибаясь, почти касаясь Ацуши.

Потом туман резко рассеялся, и на Ацуши уставилась какая-то женщина. Ее волосы, грязно-рыжие и спутанные, казались живыми и извивались, как змеи. Она была одета в какое-то платье с глубоким вырезом, но само платье больше напоминало грязную мешковину.

Женщина упёрлась обеими руками в зеркало. Её рот раскрылся неестественно широко, почти на половину лица, а взгляд заскользил по комнате, не фокусируясь на чём-то конкретном. Потом она снова посмотрела на Ацуши и завопила так громко, что у него заложило уши. Он ощутил её зловонное дыхание и почувствовал, как волосы взметнулись вверх и резко опали. В лицо ударил ледяной ветер, сжимая сердце, словно в тисках.

Ацуши заорал, наверное, громче, чем та женщина. В ужасе он отскочил назад, ощутив, как трясутся руки и бешено колотится сердце.

Он рванул к двери, но та оказалась заперта. Нет, не на щеколду — будто кто-то запер её снаружи. Ацуши принялся дёргать дверную ручку и колотить в дверь, но она не поддавалась.

Он обернулся и заорал ещё громче, когда увидел, как из зеркала вылезла рука, будто скользя сквозь стекло. Суставы неестественно щёлкали, а пальцы сгибались под невозможными углами. Один из них указал прямо на него.

Ацуши замотал головой, не веря в происходящее. Его ноги ослабли, подкосились, и он осел на пол, опершись спиной о дверь.

— Чего тебе надо?! — в отчаянии выкрикнул он, но ответа не услышал.

Женщина высунула из зеркала голову, и Ацуши заметил, как на её лице проступают трупные пятна. Глаза призрака помутнели, под ними пролегли синяки, а шея вытянулась и на ней проявилась синюшняя полоса, словно от удавки. Воздух вокруг пах серой и гнилью.

— Нет, — Ацуши замотал головой. Его сердце буквально ушло в пятки, а всё тело дрожало, как осиновый листок на ветру.

Неожиданно Ацуши вывалился в коридор. Он был настолько напуган, что даже не услышал, как со скрипом открылась дверь, и упал на спину.

— Что случилось? — спросил Рюноске, обеспокоенно глядя на него сверху вниз. — Почему ты кричал?

Ацуши указал пальцем на зеркало, его палец дрожал. Рюноске заглянул в комнату, но ничего странного не увидел.

Он сделал шаг внутрь, но Ацуши вскочил на ноги и схватил его за руку. Резко дёрнул на себя, не позволяя войти.

— Не входи, — тихо, но уверенно произнёс он.

— Да что случилось? — не мог понять Акутагава.

Ацуши потянул его за собой.

— Там призрак. Это ужасный дом, Рюноске. Он просто кишит призраками. Нам нельзя здесь оставаться. Мы все умрём.

— Что ты несёшь? — спросил Акутагава. Он видел, что Ацуши напуган, но поверить в призраков не мог.

— Пойдём отсюда, скорее, — взмолился Ацуши и снова потянул Акутагаву за руку. Он был бледным, как стенка, а в глазах застыли слезы.

— Слушай, Ацуши, — Акутагава взял его за плечи и посмотрел в глаза. — Для начала ты должен успокоиться и объяснить мне, что ты увидел.

— Там был призрак женщины. В зеркале. А потом она выбралась из него. Я знаю, она хотела причинить мне вред.

Рюноске с сомнением посмотрел на Ацуши, затем произнёс:

— Ладно, пойдём вниз к остальным. Там всё расскажешь.