Часть 5

Чуя проснулся, когда за окном уже было светло. Во рту пересохло, и он потянулся рукой к бутылке газировки, стоявшей на полу возле кровати. Он сжал её пальцами и поднял — слишком лёгкая. Накахара повернул голову: бутылка оказалась пуста.

— Чёрт! — выругался парень и отбросил бутылку в другой конец комнаты. Пластик, загремев, укатился к противоположной стене. — Чёртов Дазай всё выпил, — буркнул Чуя, окинув спящего одногруппника недовольным взглядом.

Чуе не хотелось вставать и идти вниз — он с радостью закрыл бы глаза и снова отключился, но его сушило слишком сильно.

Нехотя он сел на кровати, потёр глаза руками и вышел из комнаты.

Накахара спустился на первый этаж и добрёл до холодильника. Открыв его, он взял бутылку газировки, открутил крышку и поднёс к губам. Но прежде чем успел сделать глоток, кто-то забрал у него бутылку из рук.

Чуя развернулся к наглецу и со злостью уставился в карие глаза.

— Ты охренел? — раздражённо спросил Накахара и потянулся к бутылке, однако Дазай отвёл её в сторону и протянул Чуе банку пива.

— Давай лучше по пивку, — с улыбкой предложил он. — И жажду поможет утолить, и голова болеть не будет.

— У меня не болит голова, — возразил Накахара, но банку принял.

Дазай забрал у него крышку от бутылки и плотно её закрутил. Поставив газировку в холодильник, он открыл вторую банку пива и направился вслед за Чуей в гостиную.

Осаму присел справа на угол дивана. Чуя упал на мягкую обивку рядом с ним. Они сделали по несколько глотков пива. Дазай закинул левую руку ему на плечо. Чуя попытался сбросить её, но Дазай притянул его ближе к себе и чмокнул в щёку.

— Не будь врединой, — сказал он.

Накахара метнул в него недовольный взгляд, но ничего не ответил и руку не убрал. Он поднёс банку к губам и сделал из неё несколько крупных глотков, опустошив наполовину. Жажда немного отступила, а голова слегка закружилась.

Чуя залпом опорожнил банку и, сжав её, кинул на стол. Рука Дазая всё ещё лежала на его плече, а сам он неспешно потягивал своё пиво.

— Пойду умоюсь, — сказал Чуя и встал с дивана.

Дазай ничего не ответил. Он допил своё пиво и тоже решил умыться, но поднялся в ванную на втором этаже.

Накахара прошёл в душевую, обратив внимание на то, что щеколда на двери погнута и не закрывается. Подойдя к раковине, он открыл воду и подставил ладони под струю. Прикрыл глаза, плеснул воду себе в лицо. В нос ударил неприятный запах. Чуя открыл глаза.

— Чёрт! — выругался он.

Перед ним висело зеркало, и в отражении он увидел своё лицо. Вид у него был жуткий: рыжие волосы растрепались, веки слегка припухли, а по коже стекали струйки красноватой жидкости, похожей на кровь. Он опустил взгляд вниз: его руки почти по локоть были забрызганы тёмно-коричневыми каплями, а из крана текла такого же цвета вода.

Не сразу, но Чуя понял, что это ржавчина. Он выждал некоторое время, пока вода из крана не стала прозрачной. Только после этого он умылся и снова бросил взгляд в зеркало. Его отражение будто преобразилось: лицо посвежело, а отёчность на веках спадала на глазах. Чуя пригладил пальцами волосы, удовлетворённо хмыкнул и направился в гостиную.

Ещё издалека он заметил, что Дазая в комнате нет, а воздух стал каким-то горячим и пах дымом, будто в доме что-то горело.

Накахара сделал несколько шагов и обратил внимание на то, что со стороны камина доносится тихое потрескивание. Он подошёл ближе и застыл на месте. В камине лежали поленья, которых с утра там не было. Пламя тихо потрескивало, но от него исходила странная, аномальная жара. Чуя непроизвольно отшатнулся, а по его спине пробежали мурашки: он не мог понять, как огонь успел так сильно разгореться за несколько минут.

— Что за чёрт? — Чуя с непониманием огляделся по сторонам. В комнате он был один.

Накахара прошёл на кухню и, отыскав какую-то кастрюлю, наполнил её водой, после чего вернулся к камину и залил огонь. Будто не желая затухать, пламя возмущённо зашипело и резко вспыхнуло, выбросив из камина сноп искр. Чуя отступил назад. Огонь погас, но несколько секунд поленья ещё тихо потрескивали.

Чуя извлёк из кармана мобильный и посмотрел на время: 8:34. После бурной вечеринки все ещё спали, видимо, это они вдвоём с Дазаем проснулись раньше остальных. Накахара озадаченно почесал затылок.

«Ну кто ещё, кроме Дазая, мог додуматься разжечь камин в такую жару?» — промелькнула мысль в голове.

Чуя направился к двери и открыл её, чтобы немного проветрить помещение. В лицо ударил свежий, но тёплый воздух. На улице было тихо: ни пения птиц, ни стрекотания кузнечиков, ни других звуков — лишь едва уловимое шуршание ветра.

Чуя шагнул за порог и остановился, оглядываясь вокруг. В этом тихом уголке Пенсильвании он впервые увидел дом при дневном свете. Вчера, в сгущающихся сумерках, Накахара почти не разглядел этого места, но теперь, при холодноном утреннем свете, перед ним открылась совсем иная картина. Дом стоял среди густого леса, утопающего в сочной зелени, и уже через несколько метров между стволами начиналась густая тень. Высокие сосны поднимались к небу тёмными колоннами, а между ними тихо шелестела листва молодых берёз и осин.

Справа раскинулось озеро — широкое и удивительно спокойное. Его гладкая голубая поверхность отражала яркое солнце и медленно плывущие по небу пушистые облака. Иногда по воде пробегала лёгкая рябь, словно кто-то невидимый касался её пальцами, но в целом озеро казалось странно неподвижным, словно гладкое стекло. От него тянуло прохладой и запахом влажной земли.

Место казалось почти идеальным — тихим, красивым, будто вырванным из открытки. Даже мусор, оставшийся на берегу после вчерашней вечеринки — пустые банки, пластиковые стаканы и разбросанные тарелки, — почти не нарушал этой спокойной, почти безмятежной картины.

Накахара несколько минут любовался красотами, затем вернулся в дом, оставив дверь открытой.

На лестнице послышались шаги. Чуя поднял голову и встретился взглядом с Дазаем. Накахара направился к нему, а когда тот спустился, схватил его за плечи и встряхнул.

— Эй, Чу-уя, — начал Дазай, но осёкся, учуяв запах дыма. — Почему так дымом воняет?

— А ты не знаешь? — возмутился Чуя.

— Нет, а что я должен знать?

— Это же ты, идиот, огонь в камине разжёг! — Чуя не спрашивал — он утверждал.

— Какой огонь, Чуя? Я ушёл сразу после тебя. Мне тоже нужно было умыться. Вот, смотри, — Дазай выдохнул в лицо Чуи, тот уловил свежий запах мяты и ментола. — Я только что зубы почистил.

Накахара отпустил плечи Дазая, но продолжал смотреть ему в глаза.

— Тогда кто мог разжечь огонь в камине? — сказал он, бросая взгляд на погасшие поленья. — Не понимаю, все вроде спят. По крайней мере, я никого не видел, да и тишина в доме: ни шагов, ни скрипов половиц.

— Значит, кто-то всё-таки не спит, — заметил Осаму. — У нас тут шутник завёлся.

— Я ему устрою весёлую жизнь, — выдохнул Накахара. В его глазах сверкнула ярость.

Он развернулся и быстрым шагом направился к комнате Сета и Элисон. Чуя толкнул дверь, но она была закрыта. Он поднял руку, чтобы постучать, однако Дазай приобнял его за талию и мягко оттащил. Чуя дернулся, пытаясь вырваться, но Дазай прижал его крепче.

— Чуя, ну что ты творишь? Хочешь весь дом разбудить? Сейчас начнёте орать, устроите драку. Даже если это сделал Сет, ничего страшного не произошло. Подумаешь, камин разожгли.

Накахара фыркнул:

— Отпусти.

— Нет.

Дазай отступил на несколько шагов и потянул его на себя.

— Чуя, пойдём лучше ещё пивка выпьем.

Чуя несколько секунд раздумывал, но Дазай чувствовал, как его ярость угасает.

— Ладно, — сказал он. — Идём.

— Вот и славненько, — улыбнулся Дазай.

Они направились на кухню. Накахара достал две банки пива, открыл одну и бросил вторую Дазаю, после чего парни вернулись в гостиную.

Когда Чуя опустошил свою, то произнёс:

— Так тихо в доме. Я всё думаю об этом камине. Я был в ванной на первом этаже и наверняка бы услышал, если бы открылась дверь. К тому же, в камине не было дров. Кто-то знал, где они лежат. Сходил за ними, разжёг камин и быстро ушёл. При всём этом он проделал всё очень тихо — за те несколько минут, что я был в ванной.

Дазай пожал плечами.

— Комната Сета и Элисон на первом этаже. До гостиной недалеко. Он вчера долго осматривал дом и задний двор, вполне мог найти дрова.

— От камина исходил сильный жар, будто дрова горели несколько часов и кто-то постоянно их подкладывал.

— Чуя, что ты хочешь этим сказать? —Дазай прищурился и улыбнулся.

— Ничего, — буркнул Накахара и отвернулся.

Дазай взял его за подбородок пальцами и развернул лицом к себе.

— Говори, раз начал.

— Если скажу, ты будешь ржать.

— Не буду, честное слово, — заверил его Дазай, в театральном жесте приложив руку к сердцу. — Клянусь.

Его вид был серьёзным, но в глазах светилось веселье.

Чуя снова фыркнул:

— Ты уже ржёшь.

— Нет. Ну скажи.

— Ладно, — произнёс он. — Скажу, если принесёшь ещё пива.

— Хорошо.

Дазай поднялся с дивана и направился на кухню. Вернулся он через минуту с двумя банками пива.

Протянув одну Чуе, Осаму сказал:

— Я тебя слушаю, Чуя.

Он уселся на диван и открыл своё пиво.

— Мне кажется, — начал Чуя, — с этим домом что-то не так.

Дазай не удержался и прыснул со смеху. Локоть Накахары больно врезался ему под рёбра. Дазай ахнул.

— Ну, Чу-уя, почему ты всегда так бурно реагируешь?

— Да пошёл ты! — Чуя открыл банку и сделал из неё несколько глотков.

— Чуя, ну что может быть не так? — Дазай тоже отпил немного пива. — Это всего лишь старый дом.

— Я видел вчера в окне чьё-то лицо. Мне не показалось. А когда пошёл в ванную — видел другое лицо. Странности с камином. Мёртвая тишина вокруг. Где птицы, где насекомые? Ты хоть одного жучка здесь видел?

— Если ты намекаешь на мистику, я не верю в такие вещи.

— Тогда объясни все эти странности рационально.

— Что касается лица в окне, тебе показалось. Игра света — ты мог видеть мельком моё отражение. Про камин и говорить нечего. Тут всё понятно. Это Сет подшутил над нами.

— А звуки?

— Всё просто, Чуя, — улыбнулся Дазай. — Утро ясное и жаркое, солнце уже заметно прогрело воздух. Насекомые и птицы прячутся в тени. В лесу летом это обычное дело.

— У тебя прям на всё рациональный ответ найдётся, — Чуя недовольно цокнул языком.

— Сам же просил рационального объяснения, — сказал Дазай, нисколько не смутившись.

Накахара отвернулся и сделал несколько глотков пива. Допив его, он поставил банку на стол.

— Что-то меня разморило, — произнёс он. — Пойду лягу.

Накахара встал с дивана, но Дазай поймал его за руку.

— Чу-уя, неужели ты бросишь меня одного здесь, в нехорошем доме?

— Это же всё мои выдумки, Дазай. Забыл что ли?

Чуя выдернул руку, но Дазай снова её поймал и потянул Чую на себя. Тот упал на его колени, а Дазай тут же пробрался руками под его футболку и принялся поглаживать спину.

Накахара упёрся ладонями в его грудь.

— Отвали! Ты утром не дал мне поспать. Едва рассвело — тебе трахаться приспичило.

— Ну да, приспичило. Это нормально в нашем возрасте.

— Я вообще-то спал, а ты, не спросив разрешения, вставил.

Дазай с улыбкой смотрел в голубые глаза.

— Я не виноват. Твоя попка выглядит очень соблазнительно. А у меня эрекция по утрам.

— Пошёл бы в ванную и подрочил, — недовольно буркнул Чуя.

— Зачем? — казалось, искренне удивился Дазай. — Когда рядом молодое упругое тело.

— Козёл, — бросил Чуя и толкнул Дазая в грудь.

Тот прижал его к себе крепче.

— Что не так, Чуя? Я же не сказал ничего плохого.

— Иди ты.

Чуя попытался встать, но Дазай повалил его на диван и поцеловал в губы лёгким поцелуем. Чуя снова упёрся в его грудь руками.

— Я хочу спать, — сказал он.

— Ладно.

Дазай отстранился и, глядя в голубые глаза, произнёс:

— Останься. Я не буду приставать. Можешь подремать здесь.

Накахара сел на диване.

— С тобой уж подремаешь, — буркнул он.

— Подремаешь. Мешать не буду.

Дазай потянул Чую за руку, а когда тот подался, уложил его голову на свои колени.

Чуя не сопротивлялся и прикрыл глаза. А Дазай поглаживал его по волосам.