Глава 1. Незваный гость с пыльной дороги

Солнце уже не палило, но удушающая жара стояла неподвижным маревом. Воздух над грунтовкой колыхался, и стрекот цикад был единственным звуком, нарушавшим эту пыльную тишину. Я сидел на крыльце, занёс бутылку с ледяным пивом и с наслаждением сделал первый глоток. Ничего. Абсолютно ничего не думать — вот мой идеальный момент покоя. Я его заслужил.

Внезапно тишину разорвал нарастающий рокот грубого мотора. На дороге поднялось пыльное облако, из которого вынырнул потрёпанный микроавтобус без опознавательных знаков. Он нёсся слишком быстро для этой дороги, подпрыгивал на кочках и с грохотом встал как вкопанный прямо перед моей калиткой.

Я медленно, с раздражением человека, которому вломились в самый неподходящий момент, перевёл на него взгляд. Не двигаясь с места.

Из-за руля вывалился Сергей — мой бывший коллега и, пожалуй, единственный, кого я мог когда-то назвать другом. Он выглядел так, будто только что ограбил банк. Вспотевший, рубашка мокрая, волосы всклокочены. Он озирался по сторонам, словно боялся погони, хотя вокруг на километр ни души.

— Леха! — выдохнул он, резко заходя за калитку и приближаясь к крыльцу. — Спасибо, что не отказался. Я бы не приехал, если б не... ну, ты знаешь.

Я поднял бутылку, сделал очередной глоток. Смотрел на него поверх горлышка.

— Я тебя просил меня не беспокоить, Серега. Я уже не работаю. Я вышел. Я — призрак. Меня нет.

— Да я знаю, но это... это же не работа! Это... финальный аккорд. Капля, которая... — Сергей нервно отер пот со лба.

— ...стала последней в моём стакане терпения, и я ушёл. Мы помним, — мой голос прозвучал плоским, безэмоциональным. — Что тебе?

Сергей обернулся, посмотрел на фургон, потом обратно на меня.

— Там... посылка. Для тебя. От «них».

Я замер. В глазах сначала мелькнуло недоумение, потом — холодная струйка тревоги.

— Какая ещё посылка? Я всё сдал. Доступы сдал. Я чист.

— Не совсем, — виновато сказал Сергей. — Ты же помнишь тот... теоретический проект? «Табула»?

Я медленно опустил бутылку. Лицо стало каменным.

— Тот, что я в бреду выводил на бумаге? Который все пять лет в столе пылился? Тот, что технически невозможен?

— Ну... — Сергей заёрзал. — Оказалось, не совсем невозможен. Они... э-э-э... построили прототип.

Я несколько секунд молча смотрел на него, потом резко встал.

— Что?!

— Они построили прототип! — повторил Сергей, уже почти на грани истерики. — И он у меня в фургоне! И мне сказали привезти его тебе. Сказали, только ты сможешь... ну... запустить процесс.

— Серега, ты в своём уме? — я сделал шаг вперёд. — Я уволился! Я им сказал, куда они могут засунуть свои процессы! Я...

— Леха, они заплатили! Очень много! На твой счёт уже всё пришло! Просто... просто посмотри на него, ладно?

Сергей уже почти умолял. Он отступил к фургону и рывком открыл заднюю дверь.

Я, сжав челюсти, с нескрываемым скепсисом подошёл к фургону.

Я застыл, уставившись внутрь. И моё профессиональное любопытство на секунду пересилило гнев.

Внутри, в полумраке, на металлическом креплении стояла Она. Андроид.

Это была не грубая пародия на человека, не железный каркас, обтянутый резиной. Это было совершенное, идеальное воплощение женской формы. Кожа из матового биокомпозитного материала, без единой поры, без волос на теле, излучала призрачное, скульптурное сияние. Но лицо... Лицо было настоящим произведением искусства. С высокими скулами, прямым носом, полными, но не чувственными, а скорее идеально вылепленными губами. Глаза были закрыты. И всё это обрамляла короткая, угольно-чёрная стрижка каре, падавшая на лоб и щёки чёткими, геометричными линиями, словно шлем из живого обсидиана. Она была прекрасна. И от этой стерильной, безжизненной завершённости становилось жутко. Это не человек. Это — скульптура. Шедевр инженерной мысли и самый кошмарный гость в моём затворничестве.

— Матерь божья... — выдохнул я. — Они и правда сделали это. Каркас? Гидравлика? Сенсоры?

— Всё там. Всё чисто. Мозг — чистая нейросеть. Ни строчки кода. Абсолютный ноль. Tabula Rasa, как ты и задумывал. — Сергей говорил быстро, торопливо, глядя на часы. — Ну всё, я тебя заждался, мне уже на связь выходить надо, отчёт о доставке...

Сергей начал закрывать дверь фургона.

— Стой! — я пришёл в себя. — Ты куда? И что мне с... с этим делать?

— Вот конверт, внутри всё есть! Инструкция по активации, питание! Всё просто! — Сергей уже бежал к водительской двери.

— Подожди, ты хотя бы поможешь мне занести её в дом? — мой голос впервые за весь разговор потерял уверенность и стал почти умоляющим. — Она же тонну весит, наверное!

Сергей уже за рулём, заводил двигатель.

— Не-а! Совсем нет! Ультралёгкие сплавы! Ты её сам на одной руке унесешь! Удачи, Леха! Ты лучший!

И прежде чем я успел что-то возразить, Сергей срывался с места, поднимая облако пыли, и микроавтобус с грохотом исчезал за поворотом.

Я стоял один посреди дороги, в медленно оседающей пыли. Смотрел то на пустое место, где только что был фургон, то на закрытые двери своего дома. Внутри у меня всё сжималось от тяжёлого предчувствия. Мой отпуск был официально окончен.

Медленно подошёл к задним дверям, открыл их.

Она всё так же стояла там. Неподвижная. Совершенная. Бесполезная.

— Ну что ж, — тихо сказал я сам себе. — Добро пожаловать в мой грёбаный отпуск.

Я закатил глаза, протянул руки, чтобы снять её с крепления. Оно отщелкнулось с лёгким шипящим звуком. Я обхватил её туловище, готовясь принять на себя весь вес.

И тут начался цирк.

Я ожидал тяжести, напряг мышцы, но тело андроида оказалось на удивление лёгким, почти невесомым. От неожиданности я чуть не рухнул навзничь вместе с ней. Едва удержал равновесие, и теперь она лежала у меня на руках, как огромная, совершенно расслабленная кукла. Её голова безвольно запрокинулась, конечности свисали. Я попытался поставить её на ноги. Не вышло. Её ноги не держали. Она просто складывалась пополам, как марионетка с перерезанными нитями.

— Так... Ладно... — пробормотал я. — «На одной руке унесешь». Ага, щас.

Понял, что тащить её — не вариант. Решил взять на руки. Это было неловко, как нести очень большого и абсолютно беспомощного взрослого человека. Её рука болталась, я пытался её придержать, но тогда чуть не ронял её саму. В конце концов, я устроил её в позе, как несут спящего человека: одна моя рука у неё под спиной, другая под коленями. Её голова по-прежнему безвольно запрокинулась.

Я сделал первый шаг по пыльной дороге к своему дому. Она была легкой, но неудобной. И я чувствовал себя абсолютным идиотом.

Я подошёл к двери. Она была закрыта. Я попытался повернуться, чтобы открыть её, не роняя свой «груз». Её нога с глухим стуком ударилась о косяк двери.

— Ой, прости, — автоматически вырвалось у меня, хотя она, разумеется, не реагировала.

Кряхтя, я открыл дверь, внёс её внутрь и, наконец, с облегчением опустил на диван в гостиной.

Я отошёл, тяжело дыша, не от физической усталости, а от нервного напряжения. Смотрел на неё.

Она лежала на диване в самой нелепой позе: одна рука закинута за голову, ноги скрещены в неестественном положении, голова повёрнута в сторону. Выглядела как брошенная кукла. Совершенное технологическое чудо, стоимостью в несколько миллионов, валялось на потрёпанном диване в доме уставшего человека, который просто хотел пить пиво.

Я медленно подошёл к столу, на котором лежал тот самый конверт. Вскрыл его. Внутри — одна-единственная флешка и листок с парой строчек: «Активация по сенсорному контакту. Просто прикоснись».

Я смотрел на флешку, потом на андроида, потом на своё пиво, которое всё ещё стояло на крыльце.

Тяжело вздохнул.

— Ну что же... — тихо проговорил я, глядя на неё. — Давай знакомиться, пустота. Похоже, нам с тобой предстоит долгая и очень, очень странная зима.

В лице смешались отчаяние, недоумение и проблеск того самого профессионального любопытства, от которого я так хотел сбежать.