Ami (Подруга)

К полудню двор опустел. Священник задремал у себя с газетой, сёстры ещё раньше разошлись по комнатам. В открытое окно тянуло сладковатым дымом от соседской трубы и зацветающим клевером.

Ноэми с трудом вытолкнула корзину на крыльцо. Намокшее бельё тянуло руки вниз, а старая плетёнка опасно потрескивала на каждом шагу. От тяжести ломило поясницу. Та брала каждую вещь, с силой встряхивала и перекидывала через верёвку. Шершавое дерево прищепок кололо мозоли, влажная ткань холодила пальцы.

Калитка скрипнула.

Джимми стопорила её ногой, теребя потёртую лямку рюкзака. Будто никак не могла решить: заходить или нет.

— Здравствуй, — Ноэми не оборачивалась, борясь с тяжёлой простынёй.

— Я просто так, — Джимми всё-таки переступила порог.

Гостья прошлась по двору, бесцеремонно пристроилась на перевёрнутом ящике и принялась болтать ногами. Пыль поднималась крошечными облачками, оседая на стоптанные сандалии. На ближайшей простыне уже появился сероватый налёт.

Не прошло и минуты:
— А ещё кошка застряла на крыше, хотя отец говорил «Слезет, никуда не денется». Ник  полез по водосточной трубе и застрял сам. Висел, вцепившись в жестяной край, и орал дурным голосом, пока лестница была заперта в гараже, — переведя дыхание, продолжила. — Кошку теперь зовут Глупышка. Спит в сарае, ловит мышей. Ник кричит, что больше никогда не полезет спасать животных. Мол, никакой благодарности.

— А ты бы полезла? — Ноэми прикусила прищепку зубами, освобождая руки.

— Конечно. Только меня не пускают.

Наволочка перелетела через верёвку. Приходилось параллельно вникать, как девчонка скачет с одного на другое. То мальчик Дьюи, который каркает на переменах у дуба, а вороны отвечают (одна даже принесла блестящую пуговицу в клюве). Мисс Кинг называет это выдумками, но мисс много чего болтает. То миссис Грейвз с её кислыми яблоками, которые никто не брал, пока в прошлом году бродяга не утащил целую корзину. Старушка потом неделю хвасталась, что её урожай кому-то понадобился.

Джимм спрыгнула с ящика и без спроса запустила руки в бельё.

— Давай помогу.

Вытащила кухонное полотенце, встряхнула, подражая старшей, но не рассчитала размах. Мокрая, тяжёлая ткань с хлёстким звуком впечаталась ей прямо в лицо. Джимми обиженно фыркнула, потирая нос. Ноэми отвернулась, пряча улыбку, чтобы не обидеть её ещё сильнее, но короткий смешок всё равно вырвался.

Дальше дело пошло вразнобой. Помощница путала вещи, подавала не то, замирала с мокрой тканью в руках, вспомнив очередную историю. Приходилось молча переделывать за ней, но двор хотя бы перестал казаться таким глухим.

Солнце перевалило за полдень, склоняясь к дубам у реки. Тени вытянулись, и появился тот вечерний оттенок густого золота, какой бывает только в начале осени на американском Юге.

Наконец корзина опустела. Ноэ унесла её под навес, а когда вернулась, Джимми уже сидела на ступенях крыльца. Из кучи старого гравия она выудила какой-то серый голыш: вертела в грязных пальцах, подносила к глазам. Потом положила на колено и спросила, глядя в блёклое небо:

— А тебе никогда не бывает одиноко?

— Бывает. Иногда.

Девчонка кивнула, не отрывая глаз от облаков, и скрестила пальцы на колене, удерживая камешек.

— Мне тоже.

Ноэми посмотрела на её макушку. Коса растрепалась, из неё выбились пряди, и в волосах всё ещё торчал сухой дубовый лист.

— Ой, — Джимми резко вскинула голову, едва не выронив свою находку. — Меня же мама убьет. Уже поздно.

— Я тебя провожу. Всё равно нужно пройтись.

Они вышли за калитку. Пыль на дороге липла к ногам, от реки поднимался сырой туман, размывая очертания старых вязов. Где-то на окраине глухо стучала швейная машинка, лениво тявкала собака у заправки.

Девчушка бежала чуть впереди, на ходу перекраивая город под свои истории:
— Вон тот забор мистер Брукс строил. Видишь, какой кособокий? Потому что у него одна нога короче другой, — она хмыкнула, обернувшись. — Он всем врёт, что специально так задумал.

Впереди показался дом Хэдденов. Жёлтый свет из окон падал на траву неровными прямоугольниками, и в этих лучах вовсю толклась мошкара. На крыльце сидел Николас: без кепки, взлохмаченный, с перочинным ножом. В коленях он зажимал недостроганную деревяшку. Парень поднял глаза и вместо приветствия крикнул в открытую дверь:
— Явилась!

— Я с подругой была! — огрызнулась девочка, взбегая по ступеням.

Ноэми замерла у калитки, не решаясь зайти на чужую территорию. Джимми вдруг затормозила, развернулась, подскочила и крепко, до хруста, обняла её за талию, уткнувшись носом в пыльный фартук.  Постояла так секунду, а потом отпрянула и скрылась в доме.

Николас проводил сестру хмурым взглядом, мельком мазнул глазами по Ноэми и коротко кивнул:

— Дойдёшь сама?

— Конечно. Тут близко.

Тяжёлая дверь хлопнула. Изнутри донёсся звонкий детский ор, ему что-то ответил мужской бас, звякнула посуда. Семья ужинала.

Девушка повернулась и пошла обратно. В кармане фартука тихо перекатывались забытые прищепки. Она перебирала их пальцами на ходу, словно чётки.