14 глава

— Подай мне воды, пожалуйста,  —попросила Богдана срывающимся голосом.

— Конечно.

Первуша испуганно следила за тем, как она жадными глотками пила воду прямиком из кувшина. Шею сдавливало незримой удавкой.

— Спасибо, — сказала Богдана, едва отдышавшись. — Мне срочно нужна твоя помощь. И обещание держать рот на замке.

— Я буду тише воды. Какая помощь?

Богдана наспех заплетала влажные волосы в косу.

— Прикрой меня. И принеси с кухни еды. Я ухожу.

— Как? Куда?

— Не знаю точно. Но здесь мне опасно оставаться.

Первуша похлопала глазами, но тут же закрутилась, завертелась, помогая Богдане собираться. Она принесла с кухни ржаных лепёшек, сыра, заткнутый кувшин с водой и сунула всё в потёртую кожаную сумку.

Богдана натянула мужские брюки, подпоясанную рубаху и ботинки из грубой мешковины. Первуша накинула ей на плечи плащ и сунула в руку блеснувший в полумраке предмет.

— Это... нож?

— Кухонный, но хоть так. Будь осторожна. Не знаю, что за опасность тебе угрожает, но оружие лишним не будет.

— Это точно. Спасибо, Первуша.

Богдана благодарно стиснула её руку и убрала нож за пояс.

— Я пойду проверю дорогу к кухне, а ты жди здесь, — приказала Первуша, выходя в коридор на носках.

Оставшись в одиночестве, Богдана принялась ходить от стены до стены и грызть ногти. Глупая, глупая затея! Конечно её поймают. А если поймают и Первушу, она же ей жизнь поломает. И не только ей, но и всей её семье.

Дверь скрипнула, и Первуша поманила Богдану за собой. В тереме было темно. Близилось время рассвета, но небо за окнами по-прежнему было затянуто густыми чёрными тучами. Ведь растерзанное Солнце лежало на Хрустальной горе.

По углам таились тени. Богдана пыталась задушить громыхающее в груди сердце, но его это только раззадоривало. Было почти физически больно усмирять ноги, стремящиеся сорваться с места и унестись вдаль, не заботясь о сохранении тишины.

Пол тихо скрипел под подошвами, каждая дверь могла вот-вот распахнуться.

Девушки перевели дыхание лишь подойдя к чёрному ходу.

— Я провожу тебя до ворот города, — шепнула Первуша. — На улице будет сложнее не попасться на глаза. Сейчас все идут в одну сторону — к реке.

— Ох, я совсем забыла о крещении! — Богдана хлопнула себя по лбу. — Но ты со мной не пойдёшь. Я не позволю тебе так рисковать из-за меня.

Первуша окинула её взглядом, не терпящим возражений.

— Я беру ответственность на себя.

Богдана нехотя кивнула, позволяя ей выйти за дверь первой и оглядеться.

— Чисто, — сказала Первуша, вернувшись через пару минут.

— Как бы не так.

Богдану припечатало к стене. Ей вспомнилось дыхание Микулы. Его грубая хватка на груди. Она пнула нападавшего между ног, но тот увернулся.

— Вот твоя плата за мою доброту? — прорычал Владимир. — Не сдерживаешь обещания и уводишь моих служанок?

Он говорил немного невнятно, а по его дыханию даже издалека было бы ясно, что князь сдержал обещание напиться.

— Отпусти меня по-хорошему, — прошипела Богдана, извивающаяся как уж. — Или будешь подбирать свои кишки по полу.

— Какая воинственная. Боюсь, я не могу отпустить тебя. За тобой небольшой должок.

Князь издавал слишком много шума. Если они привлекут внимание Александра...

— Агх...

Владимир согнулся от боли и ослабил хватку. Первуша стояла в дверях, держа в руке большое полено.

— Богдана, бежим! — Она потянула её за руку в темноту утра.

— Стой, дура!

Богдана почти взвыла от боли, когда он поймал её за косу и дёрнул к себе. Первуша замахнулась во второй раз, но Владимир был наготове и пнул её в живот. Первуша отлетела на пару метров.

— Ты не можешь сбежать сейчас. Не можешь! На крещение прибыл посол из Византии. В Царьграде узнают о смерти Анны. Ты хочешь навлечь на нас войну?

— Прекрати тянуть мои волосы, выпороток!

Её голова ударилась о брусья от затрещины.

— Сейчас ты вернёшься и переоденешься, иначе я перережу твою поганую глотку прямо здесь!

Лопатку Богданы укололо лезвие в его руке. Она вспомнила о ноже, лежащем за поясом её штанов. Ей было страшно причинять человеку боль, но ещё страшнее — увидеть Александра в гневе.

Богдана выхватила нож и, крутанувшись, отрезала свою косу у основания. Владимир пошатнулся, уставившись на волосы в своей руке. Богдана воспользовалась секундным замешательством и всадила нож ему в бедро. Князь взвыл, занося над ней кинжал, но Богдана уже вылетела на улицу.

— Я отправлю за тобой тысячу человек! — крикнул ей вслед Владимир. — Я убью тебя!

— Я бессмертна, козёл!

Девушки неслись по улицам, лавируя между сонными горожанами. Ноги хлюпали по свежей грязи. Горло обжигал прохладный воздух.

— Что теперь будет с тобой? — крикнула Богдана через плечо.

— Не знаю!

Когда они пробегали мимо двора знахарей, им навстречу выскочила Влада. Её пшеничные волосы были растрёпаны и выбились из-под платка. По юбке растекалось кровавое пятно, а на губе красовалась глубокая ссадина.

Первуша подхватила Владу как раз в тот момент, когда та начала заваливаться на бок.

— Что произошло? Откуда кровь? — Она встряхнула Владу. Та тихонько застонала и всхлипнула.

— Я убила его.

— Кого?

— Светолика.

Первуша охнула.

— Что?

— Светолик приревновал. Бил меня. Случайно ударил в живот... Пошла кровь... Я просто хотела защитить своё дитя...

Влада зарыдала, обхватив Первушу так сильно, что она закашлялась.

— Всё в порядке. Не плачь. Я не сержусь.

— Что я наделала? — взвыла Влада. — Не рада была ребёнку, а теперь и вовсе потеряю.

Крови на её юбке становилось всё больше, люди с подозрением оборачивались на девушек.

— Богдана, помоги ей, — взмолилась Первуша.

— Нас скоро догонит дружина князя. Мы не можем спасаться сами и спасать других.

— Умоляю. Ты не представляешь, как это важно для меня.

— Первуша, бежим! — Богдана попыталась разжать её руки, которыми она впилась в плечи Влады.

— Я не уйду без неё.

Богдана глухо зарычала, но оставила свои попытки и обхватила живот Влады. Она чувствовала, как кровь выплёскивалась из неё и стекала по ногам. Чувствовала так, словно сама была кровью. Но вместе с тем она слышала и тихий шорох жизни.

— Твой ребёнок ещё жив, — сказала Богдана, и её голос дрогнул. Слишком часто она думала о другой матери и другом ребёнке, жизни которых однажды утекли сквозь её пальцы.

Богдана подняла решительный взгляд на Владу.

— Хочешь, я его спасу?

— Да, — не веря, выдохнула Влада.

Заклинание, сказанное торопливо и тихо, рассеялось по её телу.

— Кровь к крови, плоть к плоти, — прошептала Богдана и кровь вторила ей, поднимаясь и втекая обратно в чрево Влады. Повреждённая плоть срасталась, словно никогда и не расходилась.

— Спасибо... Спасибо!

Влада просияла и кинулась Богдане не шею.

— Ну, полно, — Богдана похлопала её по спине. — Нужно бежать.

Влада кивнула и поковыляла вперёд, поддерживаемая Первушей.

Богдана злилась на них, злилась на себя. Из-за неё Первуше приходилось покидать близких. Но обе девушки были для неё лишним грузом и только тормозили её. Богдана постоянно оглядывалась по сторонам и жалела, что оставила нож в бедре Владимира. С ним она чувствовала бы себя спокойнее.

Богдана провела рукой по волосам. Вспомнила себя младше, свободнее, упрямее и крепче обхватила ремень сумки. Девушки как раз приближались к воротам, где уже собралась толпа горожан. Их выпускали по одному, следя, чтобы они не несли с собой ничего, чем можно было причинить вред.

Богдана взяла Первушу за руку и начала проталкиваться вперёд.

— Куда прёшь, парень? — сурово окликнул её грузный мужчина.

Нервы Богданы были на пределе, поэтому его ошибка вызвала у неё разве что истерический смешок.

— К Иисусу! — воскликнула она.

Мужчина лишь покачал головой, пропуская их.

Дружинники у ворот тоже приняли Богдану за юношу и ощупали её гораздо грубее, чем Первушу и Владу. Один из них покосился на кровь, покрывавшую юбку Влады, но промолчал.

Девушки отделились от толпы и рысцой побежали к роще. Богдана продолжала оглядываться, но здесь не было ни души. С веток капала дождевая вода. От земли исходил аромат прелой листвы и еловых иголок.

Когда девушки вышли на поляну, все трое остановились с распахнутыми ртами. Под высоким дубом стояла серебряная колесница, запряжённая тремя крупными вороными жеребцами. Они били землю копытами, выпуская в воздух облачка пара.

— Это... что? — выдохнула Влада.

— Мои лошадки, — улыбнулась Богдана, подходя к ним и позволяя обнюхать свои ладони.

Лошади зафыркали, одна из них толкнула плечо Богданы головой. Богдана помогла Первуше и Владе забраться в колесницу, сама же заняла место погонщицы и взяла в руки возжи.

— Ну, поехали.

Кони забили копытами сильнее, и из-под земли показалось поднимающееся к верхушкам деревьев полотно радуги. Колесница тронулась. Коснувшись небесной дороги, лошадиные копыта огласили тишину рощи еле различимым звоном колокольчиков.

— Богдана, мы полетим? — раздался взволнованный голос Первуши за плечом Богданы.

— Сейчас узнаем. — Она вытерла о рубаху вспотевшие ладони и перехватила поводья.

Кони не полетели. Радуга под их ногами превратилась в настоящую многоцветную дорогу, и колесница покатилась вверх — выше деревьев, выше рассветного тумана, выше туч. Туда, где не было ничего, кроме чёрного беззвёздного пространства.

Богдана боролась с головокружением. Она старалась не смотреть вниз, но ей это давалось с трудом. Её захлёстывала паника, к тому же наверху оказалось так холодно, что Богдана боялась, что её зубы от дрожи раскрошатся в пыль.

Она обернулась через плечо на своих спутниц. Обе вцепились в бортики колесницы и глядели на неё с неприкрытым ужасом.

Против воли пришлось объяснить им, перекрикивая гул ветра, куда они направляются, и кто на самом деле правит колесницу.

— Какая честь, — пылко проговорила Первуша, когда рассказ был окончен.

— То, что вы покинули свой дом ради этого?

Богдана обвела рукой бесконечную черноту над их головами и полупрозрачное полотно радуги под копытами лошадей.

— Нет. Какая честь, что именно нам из всех смертных довелось сюда попасть.

Влада глядела вперёд невидящим взором. Казалось, она вот-вот расплачется, но глаза оставались сухими.

— Где твои волосы? — только и удалось выдавить ей.

— Понравились князю. Решил, что ему они нужнее. Это очень в его духе.

Богдана тряхнула головой и белёсые пряди разлетелись веером.

— А если Александр на самом деле Чернобог, значит я говорила с Богом? — сказала Влада с ещё большим трудом.

— Ты и сейчас говоришь с Богом, — фыркнула Богдана.

— Выходит, — прервала их Первуша. — что своим побегом мы бросили вызов самому опасному монстру на свете?

— Похоже на то, — кивнула Богдана.

— С чем ещё я сегодня столкнусь... — вздохнула Влада.

— Дурная, дурная ночь, — согласилась Первуша. — У всех разум мутится. Заметили, как в городе смертью пахло?

— Просто ни о чём не думайте, — крикнула им Богдана осипшим голосом. — Подумаете, когда всё закончится. Поверьте мне, так станет гораздо легче.

В этот момент колесница начала снижаться. Миновав чёрные тучи, кони пронеслись над осиновым леском и песчаным берегом. Потом пролетели над синими морскими волнами и, наконец, девушки увидели её — Хрустальную гору.