4 глава

Богдана возвращалась домой уже на рассвете. Прогулка немного взбодрила её, и она, незаметно для себя, смирилась. Путешественники уже были готовы; они грузили вещи и продовольствие, не спеша запрягали лошадей. Владимир, державший в руках корзину с хлебом, подмигнул на прощание.

Войдя в избу, Богдана сразу почуяла что-то неладное. Людмила, стоявшая у стола, подозвала её к себе и отступила в сторону. На лавке, теребя в руках шапку, сидел Микула.

— Опять ты, — проворчала Богдана. От хорошего настроения не осталось и следа.

— Послушай, милая, — осторожно заговорила Людмила. — Я понимаю, что в твои планы не входит замужество, но подумай ещё раз. Мы с Микулой беспокоимся о твоём будущем.

Богдана прыснула.

— Да неужели?

— Я готов простить тебе твой отказ, — примирительно сказал Микула. — И даже то, в какую форму он был обличён.

Богдана возмущённо фыркнула.

— Значит, я тебя обидела? А ты милосердно меня прощаешь?

Людмила, испуганная поведением дочери, схватила её за локоть и отвела в сторону.

— Этот мужчина — твой последний шанс на хорошую жизнь, — зашептала она. — Пойми, ты уже не в том возрасте, чтобы выбирать. Просто немного потерпи, а потом привыкнешь.

— Я не вижу в этом хорошей жизни, — отрезала Богдана, с трудом контролируя свой тон. — Мне хочется найти своё собственное счастье. И не надо пугать меня возрастом, мне всего девятнадцать.

Она покосилась на Микулу. Тот упорно делал вид, что ничего не слышит, даже смотрел в противоположном направлении.

— Но он сможет тебя обеспечить, — возразила мать. — Тебя и детишек. В чём ещё бабское счастье, как не в семье?

Богдана заскрежетала зубами.

— Ты никак не хочешь меня услышать. Мне отвратительно даже думать о таком браке.

— Тебе всё равно придётся. Мы с Краснобаем и Анисьей уже договорились. Поверь мне, так в самом деле будет лучше...

Богдана ахнула.

— Значит... ты меня уже отдала?..

— Ну, милая, ты потом ещё поблагодаришь меня. — Она пыталась заглянуть дочери в глаза, но та в ярости отпрянула.

— Нет! Ни за что! — Богдана хотела крикнуть, но голос не поддался.

В висках стучала кровь, заглушив весь мир. Стены плыли от выступивших слёз. Лёгкие распирала невыносимая боль.

— Ни за что... — исступлённо повторила она и сорвалась с места.

Всё окружающее утратило цвета и звуки, только мелькало в глазах размытыми пятнами. Вылетев из дома, Богдана на миг ощутила свободу... но тут же была прижата к брусьям чем-то огромным и горячим. Она увидела ненавистное лицо Микулы совсем близко, в нос ударил резкий запах пота. Паника захлестнула Богдану с головой. Ей было душно и тошно от собственной беззащитности.

— Буян! Буян! — хрипло крикнула она, стараясь отбиться от настойчивых грубых рук, безнаказанно гуляющих по её телу.

Краем глаза Богдане удалось увидеть из-за спины Микулы пса, рвущегося на привязи.

«Как подло», — пронеслось у неё в голове.

— Теперь ты никуда не денешься, — разгорячённо бормотал Микула. — Ты будешь моей. Это месть за убийство Златы.

Он резко развернул её и вжал лицом в стену. От неизбежности происходящего Богдана зарыдала, но из-под ладони Микулы раздалось только жалобное подвывание. Буян ожесточённо грыз верёвку.

В какой-то момент сознание Богданы полностью очистилось. Всё вокруг происходило будто в замедленном действии: рваное дыхание в волосах, запах лука, жёсткие ладони на бёдрах. Богдана обмякла в руках Микулы, удивлённо и довольно хмыкнувшего. Рука, зажимающая ей рот слегка расслабилась. Этого Богдане было достаточно, чтобы вонзить в неё зубы.

Микула вскрикнул, толкая невесту на землю. Богдана больно ушиблась, но тут же вскочила на ноги и, запинаясь, кинулась к загону, где стоял один единственный конь. Распахнув дверцу, она схватила его за гриву и с размаху запрыгнула на широкую спину.

Конь уже подался вперёд, когда Микула загородил выход.

— Спустись по-хорошему, — проговорил он, играя желваками.

Богдана склонилась к уху коня и прошептала:

— Бей, Черныш!

Конь резко встал на дыбы. Богдане стоило огромных усилий удержаться на его спине. Она почувствовала, как Черныш брыкнул ногой и услышала глухой удар, а следом пронзительный стон.

Когда конь опустился на землю, Богдана оглядела Микулу. Он привалился к стене, таращась на свою ладонь, где в лужице крови белели выбитые зубы. Среди алого месива лица блестели два влажных глаза. Богдана с трудом сдержала рвотный позыв.

— Я же сказала «нет», тупица, — со злостью выплюнула она. — Ты никогда не заслуживал Злату.

Она толкнула ногами бока коня, и он вышел из загона, постепенно набирая скорость. Богдана хотела спуститься и отвязать Буяна, но на пороге возникла испуганная Людмила. Черныш резко сменил траекторию и выскакал за ворота. Из-под его копыт разбегались переполошившиеся цыплята, а следом неслись крики Людмилы, но Богдана пропускала их мимо ушей, пока они полностью не стихли.

Князь и его спутники как раз трогались с места.

— Так ты всё-таки с нами? — приветливо высунулся из колесницы Владимир. Остальные мужчины искоса поглядывали на неё, а Анна смотрела прямо и с нескрываемой досадой.

Богдана не могла проговорить ни слова — её душили сдерживаемые рыдания.

Александр подскакал к ней на своём гнедом жеребце и проницательно окинул взглядом с головы до ног.

— Кто это сделал? — спросил он.

Вибрация его голоса пронеслась по её телу вниз-вверх растекающимся маревом.

— Микула... — выдавила из себя Богдана, пытаясь пригладить растрёпанные волосы и размазывая слёзы по лицу. — Он хотел... хотел...

Александр кивнул, разворачивая коня к её дому.

— Я вас догоню, — бросил он.

Черныш сам пристроился к остальным лошадям и тихо шагал, шевеля ушами. Богдана опустила тяжёлую голову на его шею. В сознание резко вернулись все мысли и теперь кишели в ней тугим комом червей. Их было так много, что потрясённый разум был не в силах вытянуть ни одной.

— Поменяемся местами? — предложил Владимир. — Ты выглядишь так, будто сейчас свалишься с лошади.

Богдана мотнула головой и прикрыла глаза.

Горячее море внутри неё продолжало вскипать, пениться. Она стояла в его волнах, обожжённая и истерзанная. Намокшая одежда тянула вниз, в раскалённую пучину, в самую пасть стихии.

Александр догнал процессию уже за воротами деревни. Его дыхание слегка сбилось, но лицо не утратило прежней суровости. Богдана про себя отметила, как прямо он сидел в седле, будто был создан для езды верхом.

— Что... Что с Микулой? — спросила она одними губами.

— Ты в самом деле хочешь знать? — спросил Александр, глядя на неё то ли с осуждением, то ли предостерегающе.

— Не знаю...

— Он больше тебя не тронет.

В глубине души Богдана ощутила трепет. Её оскорблённое нутро в тайне ликовало, но она не смела себе в этом признаться.

Владимир в колеснице насмешливо фыркнул:

— Так ты отблагодарил его за гостеприимство?

Александр обернулся на князя и резко бросил:

— Это меньшее, чего он заслуживает.

Богдана не хотела знать, какая участь постигла Микулу. Даже если он мёртв.

Глаза будто против воли начали слипаться, а широкая спина Черныша так мерно баюкала, что вскоре Богдана забылась беспокойным сном, пообещав себе подумать об этом и обо всём прочем позже.