9. Эрида

В титановых ладонях Берсерка, нависших надо мной, распахнулись сотни небольших створок.

Обогиэтоточноточноместогдеяумру…

В воздухе зашипели выстрелы.

Блядь. Руки над моей головой, пули раздирали траву рядом с моим распростертым телом. Почва была распахана, разорвана, крошки земли летели в уши и в глотку. Блядь, блядь, блядь…

На лице Дженни, нового капитана команды, возникло ее фирменное выражение, когда она пробиралась между следами меха — сверкающая улыбка, почти такая же яркая, как блеск обшивки Берсерка. Всего на мгновение она остановилась рядом со мной, как раз вовремя, чтобы рывком поднять меня на ноги.

— Никто из моей команды не умрет, лежа на животе, — рявкнула она, сжимая меня крепче, пока я не кивнула убедительнее. — Тогда хорошо. Ты пойдешь со мной внутрь.

Раздался предупреждающий крик одного из членов экипажа, и по полю пронесся взрыв, когда в голени Берсерка образовался проход.

А потом мир стал таким: моя сестра, полная высокомерия аж через край, стояла с прямой спиной, дьявольская ухмылка, нахальный наклон ее подбородка, а перед ней на коленях стояло божество.

Сжав мою руку железной хваткой, Дженни потянула вперед. Она отпустила меня, чтобы запрыгнуть на ногу Привода, и развернулась, чтобы протащить меня за собой.

Ее рука скользнула по моему лбу, поправляя новые очки.

— Теперь ты выглядишь как настоящая Разрушительница, — заявила Дженни.

— Я выгляжу как перепачканная в земле десятилетка, — огрызнулась я.

— Тебе уже десять?

— О Боги, да, и сдохни уже.

— Вот это настрой!

Темные глаза сияли, ее улыбка стала шире.

Я последовала ее примеру, подняв голову, и тогда я увидела, что солнце исчезло, а на его месте появилась уродливая хромированная башка, сверкающая на нас малиновыми глазами.

— Вот так, уебок! — крикнула она. — Тебе конец!

— Он тебя услышал, Джен.

— В этом и был смысл, — заявила она, а затем, когда Берсерк потянулся к нам, толкнула меня в разлом.

Инстинкт овладел мной. Я ухватилась за ступеньку лестницы и начала карабкаться, чувствуя, как новый прилив возбуждения управляет моими действиями. За нашими спинами два пальца меха впились в ногу, извиваясь, толстые, как стволы деревьев.

Дженни сплюнула на костяшку механического пальца, провела тыльной стороной ладони по губам и кивнула мне, чтобы я продолжала подъем.

Я от лодыжек взобралась к бедрам, высунула голову из отверстия. И ботинок охранника врезался мне в переносицу.

Моя хватка ослабла, я рухнула в свободном падении — совершенно опустошенная мыслью, что на моем трупе не будет ни единой татуировки, говорящей о…

Пока Дженни не схватила меня за запястье.

Она оторвала от меня взгляд и уставилась на винтовку охранника, направленную на нас сверху вниз. Схватившись одной рукой за перекладину лестницы, а другой удерживая меня, она никак не могла дотянуться до своего пистолета.

Но я могла. Моя рука взметнулась, стягивая его с пояса Джен, и выстрелила точно в ключицу охранника. Его палец дернул спусковой крючок, и пуля, не причинив вреда, рассекла воздух рядом с моей шеей, отскочив от извивающихся пальцев робота и срикошетив наружу.

Охранник покачнулся наверху, мгновение удерживался на краю, прежде чем опрокинуться и упасть, задев руками мой капюшон, пока летел вниз.

Он ударился о пальцы меха, которые изогнулись, зажав его между собой, прежде чем убраться прочь.

— У тебя нос сломан, — сообщила Дженни, как только мы покинули ногу, черными глазами она лишь на мгновение оценила мое состояние, прежде чем полезть выше. — Но это был отличный выстрел, малыш. А теперь я заберу свой пистолет.

Я молча вернула ей пистолет, боясь, что начну реветь, если открою рот, а потом наблюдала, как она карабкается по одной из железных балок. В ее ладони появились бронзовые ножницы, она зажала моток проводов между лезвиями и ловко перерезала. Обнажившаяся медь замерцала.

— Режется как по маслу, — вздохнула Дженни, глядя на меня сверху вниз. — Видишь, Эрида? Незачем бояться эти штуки. — Она обвела рукой вокруг. — Они созданы для того, чтобы их боялись, поэтому, как только ты перестанешь это делать, ты победишь.

Она подняла лицо и сдвинула защитные очки на лоб, чтобы лучше рассмотреть. Ее пистолет взметнулся, в воздухе взвизгнул выстрел, и другой охранник упал сверху, мимо меня, вниз по ноге.

Дженни продолжала трудиться, провода вокруг нее искрили и гасли, пока электрическое гудение не стихло, а вращение шестеренок не замедлилось, прежде чем остановиться насовсем. Тишина застыла в воздухе, но, несмотря на это, что-то все еще жужжало — я чувствовала это кончиками пальцев, вибрация отдавалась в зубах. Мое сердце никогда так не звучало.

У меня никогда раньше не было такого бешеного сердцебиения.

Дженни спустилась, приземлившись бесшумно, как полосатая кошка, и толкнула меня плечом.

— Вот теперь не надо на меня наезжать.

Я не знала, что и сказать, как выразить обычными словами, как сильно у меня болел нос, и как я была до смерти напугана, и как все это заставляло меня чувствовать себя кем-то большим, чем просто человек, насколько мне нравился звук того, как плохие вещи ломаются под моей рукой, и как это было все…

Все, что я сказала, самым ласковым тоном, на который была способна:

— Что теперь?

Дженни снова усмехнулась, глядя вверх, в тишину.

— Теперь мы идем за Пилотом.

***

Сегодня я решила рассказать им именно эту историю, пока они мучают меня. Мой первый захват.

Выдавливаю это сквозь стиснутые зубы, между рычанием и всхлипываниями, кусочек за кусочком, меняю настоящие имена на страшные псевдонимы, боль на какие-то яркие воспоминания — все это для меня, но совсем бесполезно для них.

Я больше даже не обращаю на вас внимания, уебки. Меня даже здесь нет.

— Где находится лагерь Разрушителей, Приносящая Холод?

Сегодня — вода со льдом.

Похоже, даже у Ботов есть чувство юмора.

Они оттаскивают меня от металлического ведра, заламывая руки за спину. Я дрожу так сильно, что они вздрагивают вместе со мной, и когда я замечаю это, то испытываю фантастический, идиотский прилив уверенности — или, может быть, просто отчаяния — и вскакиваю на ноги.

Перенеся вес влево, я освобождаю одну руку и тут же бью локтем охранника в нос. Он отшатывается — и я думаю, это была хорошая идея, — затем бросается вперед — ах, знаете, на самом деле, может быть, и не очень…

Его колено бьет мне в очень больное, очень уязвимое место, в живот, пока другая охранница удерживает меня на месте.

Она позволяет мне опуститься на четвереньки, когда меня тошнит. Они наблюдают, как я выблевываю жижу, ложку воды и каши, что мне положена, на пол.

О, Боги, думаю я отстраненно, даже позабавленно, это определенно то место, где я умру.

— Мне уже лучше, — говорю я, проводя тыльной стороной ладони по губам, чтобы стереть желчь. — Можем продолжить.