Эпилог
Прошла неделя.
Я сижу в своем кабинете. Маленьком, тускло освещённом, с вечно перекошенными жалюзи и чахлым фикусом на подоконнике, который я постоянно забываю поливать уже третий месяц. На столе - стопка папок, четыре пустые кружки из-под кофе и новый йогурт. Свежий. Малиновый. Не прокисший.
Я открываю йогурт, снимаю фольгу и беру ложку. Есть не хочется. Но надо. Я уже неделю питаюсь кофе и чувством вины.
Дверь без стука открывается. На пороге - Сеня Козлов. В руках он держал свёрнутую газету. Лицо - среднее между «я сейчас лопну от смеха» и «мне тебя почти жаль».
- Ветрова, ты звезда.
Он швыряет газету на стол. Я еле словила её, не дав упасть в йогурт.
Заголовок на первой полосе: «Убийство в супермаркете: сын отомстил отцу за брошенную семью. Следователь в тапках раскрыла дело».
Ниже - фото. Супермаркет «Ночной уют», полицейские ленты, утренняя смена на заднем плане. И где-то сбоку - мой размытый силуэт в футболке с Микки Маусом, уходящей в рассвет.
- Они что, с вертолёта снимали? - бормочу я.
- С дрона, - ухмыляется Сеня. - Прогресс. Кстати, там журналисты внизу. Трое. Хотят интервью. Что сказать?
Я откладываю ложку и тру глаза.
- Скажи, что тапки - новая методика допроса. Расслабляет подозреваемых. Вызывает доверие. Дёшево и сердито.
Сеня смеётся. Громко, от души.
- Ветрова, ты чокнутая. Но дело раскрыла. Чисто.
Он становится серьёзным. Садится на стул напротив - старый, скрипучий, с протёртой обивкой.
- Дима дал полные признательные показания. Всё, как ты выяснила: аффект, детская травма, не планировал убивать. Адвокат хороший. Суд, скорее всего, даст условно или с отсрочкой. Психиатрическая экспертиза уже назначена.
- А Зинаида?
- Свидетель. Проходит по делу о покушении. Она всё-таки ударила труп банкой. Смягчающие: явка с повинной, помощь следствию, возраст. Скорее всего, условно или штраф. На пенсию её никто не отправит, если сама не захочет.
- Что там с Костей?
- Соучастие в подготовке? Спорно. Он просил оставить окно открытым и туфли, но сам никого не бил и в магазин не заходил. Следствие думает. Пока проходит свидетелем. Дал показания на Диму - это смягчает.
Я киваю.
- А Алёна где и что с ней?
Сеня пожимает плечами.
- Уехала из города. В Новосибирск, кажется. Или в Томск. Я не запомнил. Записку тебе оставила.
Он достаёт из кармана сложенный вчетверо листок. Я аккуратно беру его. Раскрываю.
Почерк мелкий, торопливый, с наклоном влево. Всего три строчки:
«Спасибо, что не дала мне стать ею. Я бы убила его. Рано или поздно. Ты спасла меня от этого. Прощай. Алёна.»
Я сворачиваю листок обратно. Кладу в ящик стола. К прочим странным сувенирам.
- И ещё, - говорит Сеня. - Там тебе посылка.
Он кивает на дверь. На полу, у входа в кабинет, стоит картонная коробка, перевязанная бечёвкой. Я встаю и подхожу к ней.. Открываю.
Внутри - тапки. Новые. Тапки-зайчики. Розовые, пушистые, с длинными ушами и белыми мордочками. Точно такие, какие я носила в ночь убийства. Только эти новые. Целые. Без надорванного уха.
На дне коробки - открытка. На ней надпись от руки, крупными буквами, с завитушками:
«Спасибо тебе, дочка. Прости за маньячку. Заходи на чай. Зинаида.
P.S. Ананасы больше не продаём».
На моем лице появляется улыбка. Впервые за неделю.
Я снимаю старые тапки - те самые, с надорванным ухом и пятном сиропа на подошве, которые я так и не выбросила. Надеваю новые. Они мягкие. Тёплые. Уютные.
- Ну как? - спрашивает Сеня.
- Лучше, чем допросный стул.
Он хмыкает. Встаёт. Направляется к двери, но останавливается на пороге.
- Ветрова, там на столе талон. Видишь?
Я смотрю на край стола. Да. Новый талон. «Дежурство. Ночь. Патруль». Сегодня.
- Вижу.
- Ты же знаешь, что в супермаркетах по ночам опасно?
- Знаю. Куплю йогурт заранее.
Сеня смеётся и выходит.
Я беру талон на дежурство. Кладу его в карман. Надеваю поверх кителя старый шарф. Поправляю волосы.
- Хоть бы сегодня без трупов, - говорю сама себе вслух.
Я выключаю свет и выхожу в коридор. Тапки-зайчики мягко шуршат по линолеуму. Впереди - ночь. Патруль. И, возможно, ещё один супермаркет.
Но это будет уже совсем другая история...