Глава 3. Ударная цена

Пока остальные сбились в кучу у кассы, прихлебывая горячий чай из кружек Зинаиды, я, стараясь не привлекать внимания, вернулась к телу и замерла над лужей сиропа. Я заметила, что телефон покойного лежит экраном вниз в паре метров от него, а из кармана дорогого пальто торчит край смятого конверта.

- Ася, ты чего там вынюхиваешь! - крикнула Зинаида, нервно помешивая сахар, пока Алёна сидела к нам спиной, продолжая методично качать абсолютно неподвижную коляску.

Я стояла над телом, и в голове профессионально, как на доске в отделе, начали выстраиваться факты, один неприятнее другого. На банке ананасов только мои пальцы - я сама же её крутила в руках пятнадцать минут назад, а значит, с точки зрения любого патрульного, я держу в руках орудие убийства. Ценник «Ударная цена» на банке, размокающий в липком сиропе, выглядел как издевательство над здравым смыслом.

Но мой взгляд зацепился за главное: в луже желтого сока четко отпечатался след маленькой женской подошвы. У Зинаиды - тяжелые растоптанные боты, у Димы - огромные кроссовки. Остаемся мы с Алёной.

Я мельком глянула на свои тапки-зайчики - их мягкая подошва не оставила бы такого четкого контура. Значит, Алёна?

- Ася, ну ты идёшь чай пить? - голос Зинаиды прозвучал слишком резко. - Или ты там отпечатки ищешь, как в кино?

- Секунду и я подойду.

Я решила, что лучше способа нет, как допросить всех людей в магазине под предлогом «чаепития».

- Димон, а ты всегда такой предусмотрительный? И перекусить, и на свидание, и всё в два часа ночи? - я криво усмехнулась, отхлебывая чай и продолжая изучать его реакцию. Парень лишь пожал плечами, пряча руки в глубоких карманах, но я заметила, как он нервно облизал сухие губы. Набор и правда был нелепый, но в моей практике и не такие чудаки встречались. Куда больше меня беспокоило то, что он стоял у чипсов, откуда разбитая камера была как на ладони.

Я перевела взгляд на Алёну, которая сидела в стороне от нашего «чайного кружка», и решила сменить тактику, чтобы проверить свою теорию о женском следе.

- Алён, а у вас какая коляска? - как бы между прочим спросила я, подходя чуть ближе. - У меня сестра такую же хотела, говорит, у них колеса очень тихие, даже в магазине не слышно, как едут.

Димон только фыркнул, а вот Алёна от моего вопроса про коляску заметно вздрогнула.

- Обычная коляска, - отрезала она, не поднимая глаз от своего журнала. - В объявлении купила. И колёса у неё обычные, скрипят иногда.

- Да ладно тебе, Алёнка, чего ты как ёжик, - встряла Зинаида, прихлёбывая чай из огромной кружки. - Она у нас постоянная, каждую ночь почти гуляет. Ребёнок, говорит, только на ходу спит. Бедолага, я б в два ночи уже сама в эту коляску легла.

- Каждую ночь? - я зацепилась за эту деталь, стараясь, чтобы мой голос звучал просто любопытно. - И прямо в два часа? Не страшно одной-то по району?

- А чего бояться? - Алёна наконец подняла на меня взгляд, и в её глазах мелькнула странная, холодная решимость. - В это время на улице честнее, чем днём. Все маски снимают.

Я сделала вид, что ищу сахар, и как бы случайно уронила чайную ложечку прямо под ноги Алёне. Наклонившись, чтобы её поднять, я мельком глянула на её обувь: изящные кожаные ботинки на тонкой подошве. Тот самый размер.

- Чшш, ребенок спит.

- А почему коляска такая тяжелая? - я случайно задела рукой и мне показалось, что там не только ребенок.

-Вы что, мою коляску трогали?!

- Да я случайно задела.

-Там вещи. Памперсы, бутылочки. Всё для малыша. - Ребенок за все время не издал ни звука.

И тут я замечаю, что из-под ткани торчит папка для документов, в детской коляске, где якобы гора памперсов, и абсолютная, «ватная» тишина.

Я медленно отошла, спиной чувствуя её колючий взгляд. Если в коляске не ребёнок, а папка с документами и что-то тяжёлое, то это объясняет и тишину, и след в сиропе - она была у тела, пока мы были в темноте, и, возможно, именно эти бумаги искал мужчина в пальто.

- Зинаида Петровна, - я обернулась к кассирше, понизив голос до заговорщицкого шепота, - а Михалыч, администратор ваш... он ведь единственный, у кого ключи от «ночного режима»? Мужчина в пальто ведь к нему так рвался. А и ещё, вы же из-за первого встречного так убиваться не стали бы. Вы его знали. И, кажется, намного лучше, чем просто покупателя.

- Да что ты понимаешь, пигалица в тапках! - огрызнулась она, но голос сорвался, и она всхлипнула, размазывая тушь по щекам. - Да, только у администратора ключи, но двери открываются автоматически в шесть утра. А козёл он и есть козёл...

Я замерла. Значит, покойный в дорогом пальто был связан не только с администратором, но и с самой кассиршей. Пока Димон прислушивался к скрежету в подсобке, а Алёна судорожно поправляла край папки в коляске, пазл в моей голове начал складываться: здесь не было случайных людей, каждый пришёл за чем-то своим.

Я пошла выкинуть чайный пакетик и заметила в мусорной корзине какую-то фотографию. Пока Зинаида говорила, я незаметно выудила из мусорной корзины эту фотку. Разгладив его, я похолодела: со старого фото на меня смотрели молодые, смеющиеся Зина и тот самый мужчина в пальто, а на обороте размашисто синело: «Зина + Боря. 1992».

- Значит, Борис пришёл не к Михалычу, а к вам, - я положила фото на прилавок, и кассирша замерла. Кассирша замерла, глядя на фото «Зина + Боря», и её мощные плечи вдруг опали. Она больше не была грозной хозяйкой «Ночного уюта», она была женщиной, чью мечту о санатории и новой жизни только что разбили банкой ананасов прямо на её глазах.