Глава 13. Утро, полиция, тапки

В шесть утра двери супермаркета с тихим электронным щелчком разблокируются. Замок отработал по таймеру. Ночной режим закончился. Снаружи уже светает. Серое, хмурое утро, моросит мелкий дождь.

Я сижу на стуле у кассы. В одной руке - остывший чай, который я так и не допила. В другой - банка ананасов, которую я машинально верчу уже полчаса. Йогурт съеден. Булочка раскрошена на салфетке. Глаза красные от усталости, но взгляд цепкий.

Димон сидит напротив. Плечи опущены, руки сложены на коленях. Он всё рассказал. Всё, что сделал. Всё, что думал. Всё, что чувствовал. Теперь просто молчит и смотрит в одну точку.

Зинаида дремлет на стуле у кассы, уронив голову на грудь. Причёска «башня» окончательно развалилась, и теперь она похожа на обычную уставшую женщину, а не на грозную кассиршу.

Алёна сидит поодаль, у стеллажа с детским питанием. Коляска с куклой стоит рядом. Она не спит. Просто смотрит в стену.

И тут дверь открывается.

Входит Леночка - молоденькая кассирша утренней смены. Пухленькая, розовощёкая, с наушниками в ушах и термокружкой в руке. Она делает три шага внутрь и замирает.

Первое, что она видит - труп Бориса Громова, прикрытый упаковочной плёнкой. Плёнка за ночь запотела, и сквозь неё проступают очертания тела.

Второе - Зинаиду с опухшим от слёз лицом, спящую на стуле у кассы.

Третье - Алёну, которая смотрит в стену невидящим взглядом.

Четвёртое - Димона с заплывшим синяком на пол-лица.

И пятое -меня. В растянутой футболке с Микки Маусом. В тапках-зайчиках. С банкой ананасов в одной руке и пустым стаканчиком из-под йогурта в другой.

Леночка роняет термокружку. Кофе выплёскивается на пол. Она открывает рот. И орёт.

- А-А-А-А-А-А-А!!!

Я морщусь и прикрываю глаза.

- Тише. Пожалуйста, тише. Я очень устала.

Леночка не слушает. Она пятится к двери, хватается за телефон и начинает тыкать в экран дрожащими пальцами.

- Полицию! Скорую! Труп! У вас тут труп!!!

- Мы в курсе, - вздыхаю я. - Полиция уже едет. Надеюсь.

Через десять минут снаружи раздаётся вой сирен. Две патрульные машины и один микроавтобус с надписью «Следственный отдел». Хлопают дверцы. Голоса. Шаги.

В магазин вваливаются люди в форме. Первым - опер Сеня Козлов.

Сеня - высокий, плечистый, с вечно небритым лицом. Он останавливается на пороге и обводит зал взглядом.

Труп. Разрушенная витрина с ананасами. Свечные огарки на кассе. Зёрна кукурузы на полу. Зинаида, которая проснулась и теперь молча смотрит на полицейских. Алёна, которая так и сидит у стеллажа с детским питанием. Димон, который опустил голову ещё ниже.

Ну и я. В тапках-зайчиках. С банкой ананасов.

Сеня моргает. Раз. Другой. Потом качает головой.

- Ветрова, - говорит он медленно. - Ты чего в тапках на месте преступления? Опять без спросу работаешь?

Я поднимаю на него красные от усталости глаза.

- Я за йогуртом.

- Что?

- За йогуртом пришла. И булочкой. После суток дежурства. Хотела домой, спать. Зашла в магазин. А тут... - я обвожу рукой зал. - Вот.

Сеня переводит взгляд на труп. На банку ананасов. На лужицу застывшего сиропа.

- И кто? - спрашивает он.

Я киваю на Димона.

- Он. Дима. Сын убитого. Брошенный десять лет назад. Пришёл поговорить. Не получилось. Взял банку, выключил свет, ударил. Вот эта банка. - Я протягивает Сене ту самую банку. - Только осторожно, там отпечатки.

Сеня машинально берёт банку. Смотрит на неё. Потом на меня.

- А ты?

- А я свидетель. И немного следователь. Очень уставший следователь. В тапках.

Сеня давится смешком. Потом становится серьёзным.

- Димон, значит. А остальные?

- Зинаида - бывшая жена. Хотела напугать, ударила труп по плечу в темноте. Думала, что убила. Но не она. Алёна - любовница. Пришла с куклой в коляске выпрашивать квартиру. Тоже не убивала. Ещё был Костя - сын Зинаиды и Бориса, непризнанный. Приходил к дверям, но не зашёл. Видел, как Димон вылезал из окна с банкой. Ждёт снаружи, хочет дать показания.

Сеня моргает. Раз. Другой. Третий.

- Подожди. Сын, любовница, бывшая жена, непризнанный сын, кукла, ананас... Ветрова, ты всю ночь тут детектив разыгрывала?

- Я йогурт пришла купить, - устало повторяю я. - Йогурт прокис. И жизнь прокисла. Забирай всех. Я спать.

Я встаю со стула. Ноги затекли, тапки шаркают по кафелю. Я прохожу мимо Сени, мимо полицейских, мимо Леночки, которая всё ещё стоит с открытым ртом.

- Ветрова! - окликает Сеня. - Ты куда?

- Домой. Спать. У меня выходной.

- Но протокол! Допрос! Объяснительная!

- Завтра, - бросает я через плечо. - Всё завтра. Йогурт куплю свежий.

Я выхожу на улицу. Мелкий дождь моросит на лицо. Я поднимаю к серому небу и глубоко вдыхаю. Пахнет мокрым асфальтом, бензином и свежими булочками из пекарни напротив.

Я медленно иду к дому, шаркая тапками. За мной остаётся след - не жёлтый от сиропа, а просто мокрый от дождя.

Сзади в супермаркете начинается обычная работа: фотографы снимают место преступления, криминалисты собирают улики, полицейские опрашивают свидетелей. Зинаида плачет. Алёна даёт показания. Димон сидит в наручниках и смотрит в одну точку.

А я иду домой.

Выходной только начался.