Глава 10.

Миён передала Джису виски со льдом. К счастью, Джинёна не оказалось дома. Миён взглянула на заплаканное лицо Джису, затем перевела взгляд на босые ноги и потянула ее в сторону кухни.

Она налила себе виски и села напротив Джису.

– Что произошло?

Джису воспользовалась салфеткой, чтобы высморкнуться.

– Чонгук привел домой парня, сказав, что боится причинить мне боль во время секса. Он сказал, что на парня не действует брачный сезон, и поэтому он будет находиться в комнате с нами во время секса. А ещё спросил меня, фантазировала ли я когда-нибудь о сексе втроём.

Глаза Миён расширились, и она сделала большой глоток виски.

– Стоп. Что за дерьмо? Кого он привел?

– Какой-то Югём. Я забыла его фамилию. Блондин, около шесть футов ростом, похож на серфера.

– Пак Югём.

– Точно.

Миён уставилась на Джису

– И из-за этого ты плакала и очевидно убежала из дома, без сумочки и обуви?

У Джису от удивления отвисла челюсть.

– Ты слышала, что я сказала? Он привел своего друга в мой дом и хотел, чтобы мы втроем легли в постель.

Миён сделала глоток и медленно улыбнулась.

– И это причинило тебе боль? Югём горяч. Черт, и Чонгук тоже. Ты могла бы стать начинкой в этом горячем сандвиче. Где я ошиблась в твоем воспитании?

– Невероятно. – Джису впивалась взглядом в Миён. – Представь себе. Ты находишься в своей комнате, входит Дядя Джинён, и сообщает, что привел домой женщину, таким образом, вы можете заняться сексом втроем.

В одно мгновение улыбка исчезла с лица Миён, а в глазах зажегся гнев.

– Я его убила бы.

– Почему?

Понимание отразилось на лице Миён.

– Если Джинён прикоснётся к другой женщине, это меня убьет.

Джису кивнула.

– Вот именно. Ты действительно любишь его, и мысль о том, что к нему прикоснётся другая, убивает тебя изнутри, верно? Мысль, что к Чонгуку прикасается другая, делает тоже со мной. Даже предположение, убивает меня. Он привел мужчину в дом и захотел, чтобы тот разделил с нами постель, Миён. – Глаза Джису наполнились горячими слезами. – Что бы сделал дядя Джинён с тем, кто хотя бы подумал, чтобы коснуться тебя?

Миён большим глотком допила виски.

– Они бы долго искали части того мужчины, который прикоснулся ко мне. Если бы Джинён увидел. Порвал бы любого на кусочки за раз.

– Потому что он тебя любит, мысль о тебе с другим человеком причиняет ему боль. Чонгуку наплевать на меня. Я думала, что он справится со своей нечеловеческой сущностью, если мы проведём время вместе. Возможно я полная дура, черт, я была достаточно глупа, чтобы даже надеяться, что он влюбится в меня. – Джису вытерла слезы. – Я влюблена в него, Миён. О, Боже. Я запала на него.

– Детка... – Миён встала и обошла стол. Она села рядом с Джису и притянула в свои объятия. Поглаживая по голове, пытаясь успокоить. – Мне очень жаль.

– И мне. Это причиняет боль. Как он мог подобное сделать? Как?

– Мужчины не такие как мы. Но ведь тебе и не нужно об этом говорить. Возможно, он думал, что делает что-то приятное.

Джису фыркнула, замотав головой рядом с плечом Миён.

– Не говори ерунду. Он привел парня в дом, Миён. В мою спальню.

– Знаю.

– Ты же не расскажешь об этом дяде Джинён. Он убьет Чонгука.

– Ты шутишь. Он, возможно, отдал тебя Чонгуку, но убьет его, если узнает, что тот решил поделиться тобой с другом.

– Я хочу домой.

Миён напряглась.

– Ты не можешь уехать. Ты помечена, детка. Еще не конец брачного периода чтобы ты могла уехать. Чонгук сойдет с ума и приедет за тобой, не пройдёт и дня.

– Хорошо. Я не поеду домой. Буду путешествовать по округу, так он не найдёт меня. Он будет ошибочно думать, что сможет проследить за мной, если я решу слетать в Вашингтон к друзьям или взять напрокат машину и просто попутешествовать по пути домой.

Миён внезапно передвинулась, заставляя Джису на нее посмотреть.

Миён покачала головой.

– Ты не понимаешь. Просто, потому, что брачный период подходит к концу… Черт. Твой дядя рассказал тебе так много о таких как мы, но не учел все важное дерьмо об отношениях между мужчиной и женщиной. Если ты расстаешься с мужчиной, который отметил тебя в течение брачного периода, он сойдёт с ума. Его потребность в тебе будет единственной, о чем он сможет думать. Они полностью теряют волю. Только секс, сохраняет их рассудок во время брачного сезона. Как только ты отмечена, только секс с тобой удовлетворит его. Если ты сбежишь, а он сойдет с ума, ну, в общем, пока он снова тобой не овладеет, то не сможет просто прийти в себя. Если он будет охотиться на тебя достаточно долго, и не найдет? Ну, большинство уже никогда после этого не приходят в себя. И их убивают, Джису. Если сбежишь, то Чонгук будет выслеживать тебя, пока не найдет, независимо от того, сколько времени это займет, и чем дольше он будет тебя искать, тем больше будет сходить с ума, пока это полностью не захватит его рассудок. Ты понимаешь меня? Он не специально даже может убить тебя, когда найдет. Если тебе удастся скрываться достаточно долго, стая вынуждена будет убить его, детка. Настолько сильно он сойдет с ума.

Ужас охватил Джису.

– Я просто думала, это прекратится, когда брачный сезон закончится. То есть дядя Джинён говорил что-то о том, что Чонгук может пострадать, и у него займет некоторое время, чтобы поправиться, пока не закончится брачный период, поэтому я думала...

– Идиот проклятый,– выругалась Миён. – Он так сказал?

Джису кивнула.

– В ту ночь, когда Чонгук отметил меня и привёл, к Джинёну, чтобы рассказать об этом. Он сказал, что это единственный способ – отдать меня Чонгуку.

– Послушай, что-то вроде этого могло произойти, если бы Чонгук тебя не взял бы, но теперь он абсолютно привязан к тебе из-за метки во время сезона. Единственный способ спасти его – погрузить в чертову кому, чтобы он не страдал без тебя в течение оставшихся дней брачного сезона. Представляю, как сложно это будет осуществить.

Джису в шоке уставилась на Миён

– Кома? Ты что прикалываешься надо мной?

– Нет.

– Вы не можете погрузить его в кому. Он может умереть.

Миён пожала плечами.

– Если ты сбежишь, один из вас наверняка умрет. Он тебя догонит и будет настолько безумен, что вероятно убьет. Брачный сезон – очень болезненный период, и Чонгук тебя пометил. Он может быть с другими женщинами, но не перестанет страдать. Ты – все, чего он жаждет.

Джису подняла свой бокал и осушила его.

– Хочешь сказать, я застряла.

Миён выпила свой напиток, а затем схватила бутылку, чтобы снова наполнить бокалы.

– Добро пожаловать в чудесный мир женщины в обществе мужчины-оборотня. Радуйся, что твоя пара не сукин сын. Потому что в этом случае у тебя никогда не было бы шанса сбежать, а вся стая считала бы тебя его собственностью.

– Неужели так плохо быть в паре?

Миён кивнула.

– Признаю, что он был действительно ужасным. Я повидала много по-настоящему счастливых пар, но сама побывала как в страшном сне. Мой избранник был ужасным и жестоким. Я попала в ловушку, и никто не мог мне помочь. Ну, это было давно. Сейчас, если твоя пара плохо с тобой обращается, то будет получать по голове до тех пор, пока не научится, не делать этого.

Джису потягивала виски.

– Правда?

– Да. У нас был такой парень, он избивал свою женщину. Джинён и Убин пошли и надрали ему задницу. И пригрозили, что за каждый синяк на его избраннице, он получит двадцать. Он перестал бить ее чертовски быстро после нескольких раундов с мужчинами. Теперь он боится к ней даже притронуться.

Молчание растянулось на минуты, пока они потягивали виски. Наконец Джису вздохнула.

– Чонгук приедет за мной?

Миён кивнула.

– Приедет.

– Я боюсь этого. Что, если тот парень все еще там? – Джису боролась со слезами. – Не позволю ему прикасаться ко мне, Миён. Я не хочу никого, кроме Чонгука.

– Когда Чонгук приедет за тобой, я поговорю с ним. Знаю, что ты не хочешь, чтобы Джинён знал о происшедшем, но я объясню Чонгуку, что произойдет с ним, если Джинён узнает, что он попытался сделать. Он больше не будет приводить мужчин домой.

Звонок в дверь испугал их. Миён вздохнула и встала.

– Сиди. Я позабочусь об этом.

Джису допила второй бокал. Она догадывалась, что это Чонгук стоял в дверях. Должно быть, Югём рванул в дом рассказать, что она убежала. Для Чонгука не составило труда догадаться, куда она направилась.

Чонгук ворвался в комнату и низко зарычал на Джису.

– О чем, черт возьми, ты думала, убегая от меня? Тебя могли преследовать мужчины.

– Я хочу поговорить с тобой, – потребовала Миён из-за спины Чонгука. – Никогда не толкай меня и, не врываясь в мой дом. Мы должны поговорить о Джису.

Чонгук резко посмотрел в направлении Миён

– Здесь нечего обсуждать, кроме того, что я забираю ее домой сейчас же.

Миён зарычала на него, оскалившись.

– Если ты когда-нибудь приведешь еще одного чертового приятеля в ее дом, я лично отрежу твои яйца. Ты все понял? Если я расскажу Джинёну, что ты пытался с ней сделать, он убьет тебя.

Джису заметила, как Чонгук побледнел. Он повернулся к ней, шок отразился на его лице. Она потянулась через стол, схватила бутылку виски и вновь наполнила свой бокал. Джису опустошала его, не отводя взгляда от Чонгука, пока не напилась в стельку. Это помогало приглушить боль, которую он ей причинил.

– Я рассказываю Миён все. Ну, почти всё. Она не знает, как мы действительно встретились.

Миён нахмурилась.

– Что это означает?

Чонгук зарычал.

– Пойдём, Джису.

– Твой приятель уже ушел? – уставилась на него Джису. делая глоток виски. – Если ты так сильно хочешь, чтобы его трахнули, вполне можешь сам сделать это. Как насчет такого? Или я посмотрю как Югём трахнет тебя. Ты заслуживаешь, чтобы тебя нагнули, зато что натворил.

Чонгук в шоке смотрел на Джису.

– Не знаю, почему ты так чертовски расстроена. Я, мать твою пытаюсь тебя защитить.

– И все же, ты причинил мне больше эмоциональной боли, чем физической! – Она опустила на стол бокал так сильно, что он разбился. Джису уставилась на разлившееся по всей скатерти содержимое и на кусочки стекла. – Извиняюсь.

Миён обошла Чонгука и начала убирать беспорядок.

– Не беспокойся об этом, детка. Ты расстроилась, – она метнула взгляд на Чонгука. – Оставь ее здесь на ночь. До утра ты без нее проживешь. Она совсем не пьет, а это был уже третий бокал. Джису скоро отключится, так что сможешь забрать ее утром.

– Нет.

Чонгук медленно двинулся к Джису.

– Он ушел? Поклянись мне, что он не вернется.

Чонгук присел на корточки рядом со стулом Джису.

– Он ушел. Я больше не приведу его в твой дом. Пойдем.

Она не двинулась с места.

– Я не хочу сейчас находиться где-либо рядом с тобой.

Сыпля проклятия, Чонгук схватил ее со стула и поднял на руки. Он двинулся к двери.

– Мы уходим.

Джису не боролась, а просто произнесла.

– Опусти меня.

Он притормозил у двери и повернул Джису в руках, чтобы открыть дверь. Его джип был на подъездной дорожке.

– Мы поговорим об этом дома.

– Тут не о чем говорить. Я застряла здесь с тобой. Миён объяснила что произойдет, если я уйду. Ты мне больше не нравишься, Чонгук. Даже не хочу, чтобы ты дотрагивался или разговаривал со мной.

Чонгук выглядел слегка бледным, снова повернул ее в руках и открыл дверцу джипа. Он нежно посадил ее на пассажирское сиденье, пристегнул ремень и закрыл дверцу. Джису наблюдала, как он обошел джип и забрался внутрь. В тишине они добрались до дома.

Мустанга Югёма уже не было. Чонгук припарковался на подъездной дорожке и потом вытащил из машины Джису. Она заметила, что он повесил ключ от ее дома к связке своих, когда открывал входную дверь.

Он, должно быть, взял их из ее сумочки. Чонгук внес Джису в спальню и посадил на кровать.

Она наблюдала за ним. Услышала, как хлопнула входная дверь. В считанные секунды он вернулся в ее комнату. И смотрел на нее с порога.

– Никогда больше не выкидывай фокус вроде этого. Не могу поверить, что ты выбралась через окно в ванной.

– Не говори мне, что делать.

– Черт возьми, детка. Я сожалею, хорошо? Если бы знал, что ты взбесишься из-за этого, то не предложил бы Югёму придти, чтобы защитить тебя.

– Выйди из моей комнаты.

– Я хочу тебя. – Он сделал паузу. – Я нуждаюсь в тебе. Прошло уже несколько часов.

– Иди трахай Югёма. – Джису поднялась с кровати и споткнулась, когда шатаясь пошла в ванную. – На сей раз я действительно приму душ.

– Я не трахаю мужиков, – проворчал Чонгук позади нее.

Она замерла и повернула голову, чтобы посмотреть на него.

– Как и я.

Джису шатаясь, пошла в ванную и попыталась хлопнуть дверью. Именно тогда она поняла, что дверь сломана. Замок и ручка свисали, и заслонка отломлена.

Она заметила трещину в двери рядом с ручкой. Очевидно, Чонгук выбил её ногой. Вода в душе выключена.

Джису скинула одежду и включила воду. Принятие душа отрезвило ее, но не сильно. Она действительно нечасто пила. Джису не спешила. Она боялась, что Чонгук присоединится к ней в душе, но он не стал.

Она забыла взять чистую одежду. Поэтому обернувшись в полотенце, вошла в комнату.

Чонгук сидел на кровати, тихо наблюдая за ней. Его глаза полностью почернели.

Джису заметила, как его оценивающий взгляд медленно скользил по ней с головы до пят и с ног до головы.

Джису знала, что он возбуждён и хочет ее. Немного подумав, она пошла к тумбочке. Открыла её и бросила презерватив в Чонгука.

Потом подошла к шкафчику и достала лосьон, который использовала для ног. Взглянув на Чонгука, сбросила полотенце. Потом бросила ему лосьон, попав прямо в грудь.

– Давай, трахни меня Чонгук. Это все, чего ты хочешь. – Она подошла к креслу, стоящему в углу, и наклонилась над ним, поддерживая равновесие, схватившись за подлокотники. Потом посмотрела на Чонгука через плечо. – Надевай презерватив, смажь его и трахни меня. Не надо приукрашивать ситуацию. Просто сделай это именно так, чтобы я знала точно, в каком положении нахожусь. Или мне встать в другую позу.

Чонгук зарычал. Он натянул презерватив и схватил лосьон. Выдавив немного в руку и смазав свой твердый, покрытый презервативом член, Чонгук встал и двинулся к ней.

Джису отвернулась и сильно зажмурилась. Она напряглась, но сделав несколько глубоких вдохов, заставила себя расслабиться.

Джису надеялась, что он не причинит ей боль, взяв совсем жестко, зная, что он способен на это, если захочет. Она чувствовала, что он остановился в нескольких дюймах от нее.

– Детка, – прорычал он.

– Просто сделай то, что хочешь и покончим с этим.

– Я не возьму тебя так. Ты не хочешь меня, и ты не готова.

Джису тяжело сглотнула, борясь со слезами и отказываясь взглянуть на него.

– Сделай это, Чонгук. Тебе нужно трахнуть меня, так что давай. Очевидно, ты понятия не имеешь, чего я хочу. Вот она я, стою в позе и прошу тебя трахнуть меня. Просто сделай это, чтобы я смогла опять держаться от тебя подальше несколько часов.

Чонгук зарычал, жестко вцепившись руками в ее бедра. Джису напряглась, но Чонгук не вошел в нее так, так она ожидала. Вместо этого он отдернул ее от кресла, и она закричала, когда он бросил ее.

Джису упала на кровать, но не почувствовала боли. Она в шоке уставилась на Чонгука, когда он присоединился к ней.

– Раздвинь бедра, – прорычал он.

Она поняла его намерение. Он хотел возбудить ее. Джису перекатилась и встала на четвереньки.

– Я не хочу снова видеть твое лицо у себя между ног. Просто трахни меня, Чонгук. Я до конца осознала свое место в твоей жизни. Ты дал мне определенно это понять.

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

Она повернула голову и посмотрела на него.

– Если ты не собираешься меня трахать, то проваливай из моей комнаты.

Чонгук зарычал и поднялся на колени позади нее. Одной рукой он схватил член, а другой сжал ее бедро.

– Ты действительно хочешь меня, таким образом, детка? Без прелюдии?

Она отвернулась и закрыла глаза. Нет. Она не хотела. Она желала его любви. Жаждала, чтобы она волновала его настолько, чтобы сама мысль о ком-то другом, дотрагивающемся до нее, доводила его до ярости. Она хотела, чтобы он никогда...

Чонгук медленно вошел. Все мысли покинули ее голову. Джису жестко прикусила губу. Она должна была ненавидеть ощущения, когда Чонгук берёт её сзади, но она не делала этого. Джису боролась со стоном. Его член медленно вошёл в нее на всю длину, по самые яйца, и Чонгук остановился. Одной рукой он обхватил Джису за талию, а другая скользнула между ее ног к клитору. Эту руку он смазал лосьоном.

Чонгук оставался внутри нее, лаская клитор.

– Я могу заставить тебя хотеть меня, – зарычал он.

– Ненавижу тебя, – прошептала она.

Его рука замерла, а потом пальцы задвигались быстрее и сильнее, пока Джису уже была больше не в состоянии бороться с ощущениями. Она застонала и покачнулась к его руке.

Чонгук зарычал позади нее и начал медленно входить и выходить. Ощущение его внутри нее и пальцы, ласкающие ее клитор, продлились всего пару минут до того, как она неистово кончила. Джису вскрикнула, но не произнесла его имени.

Чонгук убрал руку с клитора и сжал бедра Джису. Он ворвался в нее сзади жестко и глубоко, ее внутренние мышцы все еще сжимались и трепетали от оргазма.

Он не заставил себя ждать. Чонгук задрожал и громко застонал, наполняя презерватив.

Джису попыталась отодвинуться, но Чонгук не отпускал ее бедра.

– Прости, что расстроил тебя.

– Отпусти меня, Чонгук. Убирайся из моей комнаты и не заходи сюда, пока я снова тебе не понадоблюсь.

– Тебе же нравится спать со мной. – Он вышел из нее и отпустил бедра. Джису подползла к краю постели и направилась в ванную.

– Это было до того, как я узнала, как ты ко мне действительно относишься. Я собираюсь принять душ. Чувствую себя грязной.

Едва Джису включила воду, как услышала яростный рев, раздающийся из ее спальни. Что-то тяжелое врезалось во что-то еще.

Испытывая небольшой страх, она медленно двигалась в сторону входа в ванную и, открыв дверь, с облегчением огляделась.

Ее тумбочка, развалившаяся на куски, валялась на другой стороне комнаты, а стена в месте удара была повреждена. Чонгука не было в спальне. Джису повернулась, снова осторожно закрыла сломанную дверь и вернулась в душ, когда горячие слезы текли по ее щекам.

Она даже не трудилась их вытирать. Может быть, ее слова задели его так же, как и его причинили ей боль.