Глава 10. Дни рождения
Ранним утром жена разбудила Макса влажными поцелуями в шею. Он прислушался — Ники сопел в гостиной, на улице ещё тихо.
— Я быстро тебя поздравлю, и будешь спать дальше, если захочешь, — прошептала Лена на ухо. — Ты не против?
— Нет, — он развернулся и долго целовал нежные губки. Она улыбалась, гладила его по груди и животу. Когда Либерман закончил с поцелуями, жена юркнула под одеяло и долго ласкала его язычком и ротиком. Он бессознательно водил пальцами по её плечам и спине, но Лена шустро сняла панталончики, встала на коленки и подставила ему попку, не отрываясь от основного занятия. Довольный Макс сжимал её ягодицы, гладил края манящей щёлки, игриво теребил клитор и неглубоко запускал пальцы.
— Ты пустишь? — прошептал он. Лена выглянула из-под одеяла, прислушалась к тишине дома и резво забралась на него. Внутри было так же негостеприимно, как и в предыдущие их попытки. Жена сжала его стеночками, несколько раз поднялась и опустилась почти до основания, а потом слезла со словами:
— Извини, но у нас нет времени на разочарование.
Макс кивнул:
— Тогда как до этого.
— Да, но не терпи. Хочу, чтобы ты успел.
— Я хочу, чтобы ты тоже, — он смочил пальцы и погладил бугорок между складочками.
— Похвально, — прошептала жена из-под одеяла, облизывая член у самого основания.
Ники заплакал через пару секунд после того, как Макс разрядился. Лена грустно поджала влажные губы и ушла в ванную чистить зубы. «Не успела», — думал Либерман, надевая халат по пути в гостиную. Голодный сынишка возился в кроватке, вертя головой. Когда отец взял его на руки, малыш успокоился на несколько секунд, но, поняв, что едой не пахнет, заголосил снова.
— Мама скоро подойдёт. Имей терпение, — выговаривал ему Либерман, меняя пелёнки. — Маме сегодня необходимо хорошее настроение, и тебе тоже придётся постараться, маленький жучок.
Лена уже шла к ним в ночной сорочке с тонкими лямками — такой прогресс для неё, а он даже не похвалил, так был увлечён ласками в постели. Она удобно села диване и приложила малыша к груди. Торопливое чмоканье наполнило гостиную — Ники завтракал.
— Хильды сегодня не будет? — тихо спросил Макс.
Жена покачала головой и приложила палец к губам. Ах да, сэр Николас не любит, когда маму отвлекают во время его приёма пищи. Маленький кулачок постепенно разжался, и сынишка положил ладонь на солнечное сплетение Лены, где под бледной кожей выделялась крупная вена. Она всегда так выделялась? Макс потянулся к жилке пальцами, но жена перехватила их и прижала к своим губам. Прошептала:
— Не сейчас. Займись, пожалуйста, завтраком.
Либерман кивнул, поцеловал любимую в щёку и ушёл умываться.
После завтрака на кухне Лена подарила ему толстую тёмно-синюю тетрадь с двумя нарисованными профилями на форзаце: его и Ники.
— Ты, кажется, хотел делать о нём какие-то записи? Этого должно хватить надолго. Я не стала сильно тратиться, — заговорила она извиняющимся тоном. — Зачем тебе новые запонки, если на самом деле нам вскоре понадобится другая квартира? Родители наверняка подарят что-то подобное. Да и личных средств у меня...
Макс прижал её к себе и долго целовал смущённое личико, приговаривая:
— Мне вообще не нужны подарки, когда ты рядом, любимая. Ты моё солнышко, счастье и радость. С этим ничто не сравнится. И тетрадь лишней не будет, ты совершенно права, я хотел...
Растаявшая от тёплых слов Лена уже втянула его в страстный поцелуй. Ники заворчал в люльке, но великодушно отвлёкся на свои ладошки.
— Ты не против, если я пойду с вами? — спросила жена, уложив малыша на первый дневной сон.
— Но мы же договаривались! — запротестовал Либерман.
— Нет-нет, тот уговор в силе. Просто я подсчитала, и так будет удачнее. Смотри: сейчас он спит, мы заняты своими делами; пока он будет бодрствовать, мы соберёмся и выйдем; он заснёт в коляске, приедет в гости голодный, я его покормлю, и он довольный пойдёт по рукам, пока мы будем обедать; потом он закапризничает от усталости и внимания, я уйду в твою старую комнату и уложу его там; пока он будет спать (скорее всего недолго в незнакомом месте), мы спокойно пообщаемся с твоей семьёй и съедим десерт; он проснётся, снова поиграет и покушает, и мы поедем домой; он заснёт в коляске, я перенесу его в кроватку, а ты в это время наполнишь мне ванну; я уйду в ванную, а ты присмотришь за ним. Всё должно получиться. Я не отказываюсь от уговора, просто тоже хочу вкусно поесть и побыть среди людей, — её тонкие пальчики нежно касались его скул и подбородка, Макс прикрыл глаза от удовольствия.
— Слишком многое в этом плане может пойти не так, — шептал он, — но я не имею права запирать тебя дома. Ты действительно хочешь к мои родителям?
— Да. Хочу вкусной еды и пообщаться с твоим отцом насчёт павильона.
— Тогда я вижу единственный компромисс, — Либерман заставил себя убрать руки от её бледных плеч.
— Какой?
— Я наберу ванну и присмотрю за Ники сейчас. И как бы всё ни сложилось дальше, основное условие договора уже будет выполнено. Так? — он протянул руку.
— Так. — Лена усмехнулась и сжала его пальцы.
Ники спал в коляске в коридоре. Они решили не переносить сына, когда он наконец угомонился за два квартала до дома, а вдвоём аккуратно поднять коляску в квартиру и снять с малыша лишние вещи. Теперь жена, угостившаяся отцовским домашним вином, торопливо тянула Макса в спальню.
— Раздевайся, я быстро, — она юркнула в ванную и вернулась в чёрной сорочке с полупрозрачной грудью.
Доктор тоже не ограничивал себя в выпивке сегодня (высидеть столько времени в родительском доме без неё не представлялось возможным) и отреагировал на появление жены похотливой улыбочкой и низким рыком.
— Боже, — тихо засмеялась она, — я начинаю опасаться. Ты давно таким не был.
— И ещё долго не буду, — прошептал Макс, притягивая её к себе и забираясь руками под сорочку. — Советую пользоваться моментом.
— Хорошо, — сладко выдохнула Лена, потому что муж уже забрался в неё своими длинными пальцами. — Так сразу? Ты же хотел по-другому.
Но Либерман не дал ей задавать вопросы. Он уронил жену на кровать, быстро оказался сверху, рвано целовал шею и плечи, облизал всю грудь через прозрачную ткань и продолжал входить в неё двумя пальцами, не сбавляя скорости. Когда она взмолилась о пощаде, Макс убрал пальцы, но быстро протолкнул язык в её пересохший ротик. Лена забралась в его брюки, сжимала ягодицы и член, ласкала яички, инстинктивно поднимала бёдра к его паху и искала соприкосновения. Он стянул брюки вместе с исподним и прижал член к горячей влажной дырочке.
— Не буду входить, не бойся, — быстро шепнул Макс, чтобы жена не зажималась. — Просто рядом.
Она благодарно кивнула, обхватила ножками за бёдра и пылко поцеловала. Либерман стал медленно двигаться вдоль, стараясь максимально контролировать ситуацию, но при этом раззадоривать партнёршу дальше. Когда Лена начала открыто постанывать, он отпустил её губки, развёл ножки и быстро переместился к лобку.
Макс знал, что сегодня у него нет лишнего времени: сын мог заплакать, настроение жены могло перемениться, сам он тоже находился в той точке опьянения и возбуждения, которую не хотел упустить. Он широким движением лизнул гладкий лобок и нырнул языком внутрь, крепко удерживая Лену за бёдра. Входил глубоко и представлял, как входит членом, засасывал клитор и играл с ним языком и губами, как жена иногда баловалась с его набухшей головкой, вылизывал влажные губки со всем рвением, пока жена наконец не прошептала:
— Пожалуйста, выбери что-то одно и делай так. Я только начинаю расслабляться, а ты сразу пробуешь что-то новое. Я хочу кончить, пожалуйста, — она притянула его голову к клитору, — вот здесь.
— Прости, — успел шепнуть Макс, прежде чем снова взялся ласкать заветную горошинку. Лена крепко держала его за волосы, но он не чувствовал боли, только её желание. Она двигалась навстречу, подставлялась его губам, сжимала бёдрами голову. Она безумно хотела разрядки, и он не чувствовал никаких её блоков.
— Макс, Макс, ещё, да, — шептала жена. На длинные слова не хватало дыхания. Она нашла его ладонь, переплелась пальцами и прижала их сцепленные руки к груди. Сердце стучало бешено, это подстегнуло Либермана подстроиться под его ритм, и Лена перестала шептать, только закусывала губы, жмурилась и поскуливала. «Нужно отвезти её туда, где можно будет кричать спокойно», — промелькнула мысль в голове Макса, но он не успел зацепиться за неё, потому что жена неожиданно кончила и благодарно выдохнула:
— Боже...
— Его тут не было! — Либерман обиженно вытер подбородок.
— Макс...
— Ты зовёшь меня иначе!
— Замолчи, — она снова взяла его за волосы и потянула к своему лицу, — и войди в меня. Сразу, без разговоров. Я прошу тебя. Сейчас.
Её абсолютно трезвый взгляд говорил, что медлить нельзя. Он направил член в горячую дырочку и жарко выдохнул, оказавшись внутри целиком.
— Можно?
— Да, всё хорошо. Только не болтай, не тяни и не думай, — Лена держала его ягодицы и не давала выйти. Макс изучил её лицо, но не заметил признаков дискомфорта. Для своего успокоения он спросил:
— Ты действительно этого хочешь?
— Я хочу тебя больше всего на свете, — горячо прошептала она.
«Это очевидная манипуляция», — сообщил мозг Либерману, но его просили не думать, и Макс с удовольствием отключил эту функцию. Истосковавшийся по забытым ощущениям член торопливо врывался в горячее податливое лоно, Лена старательно сжимала его внутри, выгибала шейку и порывисто целовала плечи мужа. Он постанывал от удовольствия и желания, пылко ласкал губами её бледную кожу, втайне надеясь, что не оставит засосов, но не мог быть уверен в этом. Кончил быстрее, чем хотелось бы, но вовремя — Лена уже начинала терять запал и прислушиваться к звукам из-за двери. Материнский инстинкт стал перебивать вожделение, но Макс не мог винить её, он и так получил в этот день больше, чем просил. Доктор уткнулся лбом в подушку и тяжело дышал жене в ухо, не выходя из неё.
— Милый, — она ласково погладила его по плечу, — если мы не хотим ещё детей, то тебе лучше побыстрее отпустить меня в ванную.
Макс кивнул и вальнулся на бок. Лена скрылась за дверью уборной. Вернулась в халатике и панталонах, легко поцеловала его в лоб и убежала проверять сына.
— Нам очень повезло, но он скоро будет просыпаться, — тихо сказала она, ложась рядом и обнимая мужа. — Спасибо, любимый.
— Тебе не было больно?
— Нет, знаешь, — она хихикнула, — как по маслу, в прямом смысле.
Он улыбнулся.
— Понравилось?
— Да, думаю, пока мы будем придерживаться этой схемы, — серьёзно проговорила жена.
— Я только за. Куда делся твой блок?
— Никуда, — она поджала губы. — Это всё ещё странно для меня, но я старалась думать, что тебе приятно, а ты всячески пытался показать это.
— Я не «пытался показать», мне действительно приятно. Это ты, а я люблю тебя целиком. Мне нравится целовать тебя везде, — он легко постучал пальцем по её лбу. — Запиши это вот сюда, пожалуйста.
Она ухмыльнулась, притянула его пальцы и поцеловала их.
— С днём рождения, любимый!
— Спасибо, Леночка!
Они помолчали, прислушиваясь к скрипу коляски из коридора.
— Ты знала, что мы так закончим, если успела подготовить всё в ванной, — тихо сказал Макс.
— Я искренне надеялась. Раствор несложный, проще было сделать, чем не сделать. Знаю, Ники ещё маленький, цикл не восстановился, не должно получиться. Но мне так спокойнее.
— Мне тоже, — он прижался лбом к её лбу. — Спасибо, что ты такая умница.
— Нам действительно придётся быть очень осторожными, если ты больше не хочешь детей, — серьёзно проговорила Лена. — Ты же не хочешь, я правильно понимаю?
— Правильно, — честно ответил Макс. — Прости, но я не переживу ещё одни твои роды.
— И я, думаю, тоже, — она загрустила и резко замолчала.
— Скажи, что хотела сказать, — он поцеловал её аккуратные бровки.
— Нет, не надо, у тебя же день рождения, зачем всё портить.
— Ты ничего не испортишь. Я и так вижу, что тебе грустно, и тебя гложет какая-то мысль. Мы хорошо провели время, я благодарен тебе за сегодняшний день, но жизнь не состоит из удовольствий, к сожалению.
Либерман ласково гладил жену по голове. Любимая прижималась крепче, но молчала. Он ждал, зная, что ей нужно время, но она обязательно признается.
Ники заорал из коридора, Лена отпустила мужа, поднялась с постели и с грустной улыбкой сказала:
— Я очень хотела девочку.
***
— По поводу халата, — тихо сказал Макс, подходя к жене, игравшей на пианино. — Я бы хотел заранее узнать, что от меня требуется. Что мне нужно будет изображать?
Лена остановилась, глянула на кроватку, где уже сопел Ники, и аккуратно опустила крышку фортепиано.
— Тебе ничего не надо изображать. Я — это я, ты — это ты. Просто мы не можем заняться любовью у тебя на работе, и халат должен перенести нас туда. Хочется чего-то более яркого и, — она задумчиво повела пальчиком по подбородку, — более опасного. Понятно, что дома нас никто не застукает, но мы можем притвориться.
Либерман облегчённо вздохнул:
— Всего-то?
— Разве я когда-либо упоминала иное, герр доктор? — она горделиво вскинула бровь. — Ты говорил, что это недопустимо, я не хочу нарушать твои принципы. Я просто хочу своего мужа в белом халате, — она поднялась с табурета и обняла Макса. — Но мы можем оставить обращение на «Вы», если тебя это возбуждает. До поры до времени, конечно, оно само отвалится по пути, — Лена весело подмигнула.
— Замечательная идея, фрау доктор, — он нежно поцеловал её шейку. — Вы ещё планируете музицировать?
— Нет, герр Либерман, я бы хотела занять Вас делом на ближайшие полчаса. Не угодно ли Вам сопроводить меня в спальню и избавить от социальных оков, именуемых панталонами?
Жена присела в театральном поклоне, Макс ответил услужливым кивком и подставил ей локоть.
***
Утром Лена проснулась раньше мужа — Ники постарался. Полночи не спал, плакал, поджимал ножки, измучил обоих родителей и в итоге отвоевал место у маминой груди в большой кровати. Макс елозил рядом, но шуршание клеенчатого фартука под сыном его отвлекало, а оставлять меткого хитреца без него было чревато последствиями. Либерман ушёл спать на кушетку, а когда проснулся, жена уже пила чай на кухне.
— Никаких цветов и разговоров про круглую дату! — сказала она сурово.
— Нет-нет. У меня скромный подарок, — Макс протянул ей фарфоровую фигурку собаки.
— Спасибо, — сдержанно ответила жена, поставив статуэтку на открытую полку. — Ты сегодня допоздна? Во сколько отпускать Хильду?
— Любимая, ты действительно подумала, что я могу подарить тебе это на...
— Я сказала: «Никаких цифр!» — зло крикнула Лена.
— День рождения? — смущённо закончил Макс.
— Прости, милый, — загрустила девушка. — Это было бы вполне разумно, учитывая траты на будущую публикацию, викторину и поиск новой квартиры, — она запустила пальцы в волосы и прикрыла глаза.
— Тебе надо поспать. Одной, — он заботливо погладил Лену по плечам. — Сейчас придёт Хильда и присмотрит за Ники, а ты ложись. Ничего с ними не случится за час.
— Хорошо, ты прав.
— А когда отдохнёшь, открой этюдник. Там тебя ждёт настоящий подарок, — Макс хитро улыбнулся и ушёл собираться на работу.
— Цветные? — Хильда перебирала карандаши в аккуратной коробке, пока счастливая фрау Хелен переставляла стул к окну. — Но Вы же любите обычные?
Ники спал в кроватке, поэтому хозяйка отвечала шёпотом;
— Это от «Faber-Castell», везде пишут, что профессиональные. Я давно хотела попробовать, но с родами и Ники напрочь забыла.
— То есть это желанный подарок? — на всякий случай уточнила девушка.
— Лучше. Это подарок, о котором я даже не думала. Он недорогой, не тянет деньги из семьи, но показывает, как хорошо муж меня знает, — фрау Хелен искренне улыбалась. — Почему ты спрашиваешь? Только честно.
— Ну, — неохотно протянула Хильда. — У Вас всё-таки круглая дата, а герр доктор довольно успешен... И со стороны вы сейчас кажетесь счастливой парой, — она окончательно покраснела под задорным взглядом хозяйки и скомкала свою мысль. — Короче говоря, Вы точно заслужили большой букет и какое-то украшение! Это подарок для ребёнка, а не для жены!
Фрау Хелен ухмыльнулась и распахнула руки. Хильда торопливо обняла её и пробормотала:
— Господи, почему я не умею закрыть рот, когда это нужно?
— Ты всё верно подметила, дорогая, — ответила хозяйка, поглаживая её по спине. Они уже были одного роста. — Просто ты ещё молода. Но тридцатилетним женщинам иногда тоже хочется почувствовать себя ребёнком и получить не напоминание об их увядании или бездушную побрякушку, а то, что удивительным образом переносит в детство. И я безумно люблю своего мужа за то, что он это понимает. Вот и радуюсь. Ты тоже на него не дуйся, ладно? — она взяла Хильду за плечи и посмотрела в карие глаза, хитро прищурившись.
— Ладно, — улыбнулась девушка.
— Вот и славно! Теперь садись, а то не успею даже начать портрет, — фрау Хелен подтолкнула Хильду к стулу, быстро проверила сына и с ногами забралась в кресло напротив девушки, ласково мурлыча на мотив колыбельной. — Его высочество Жирок сегодня в дурном расположении духа, может проснуться и всё нам испортить. Улыбнёмся? — весело спросила женщина, вооружившись карандашом.
Хильда постаралась выдавить приличную улыбку, но фрау Хелен замахала рукой:
— Ты же с ней и пяти минут не высидишь. Лучше ту, нежную и терпеливую, когда ты смотришь, как я наливаю заварку в чашку или нарезаю торт.
Девушка сдержанно улыбнулась и чуть склонила голову набок.
— А папа знает, что у Вас день рождения? — спросила она.
— Нет, — хозяйка посмотрела на неё серьёзно. — И не надо ему знать.
— Я не скажу, если объясните, как так вышло, — хитро прищурилась Хильда.
— Ах ты, — именинница поцокала языком. — Я никогда не говорила, а он не спрашивал. Мне не нужны были подарки от твоего папы, потому что это лишние траты, а у него каждый геллер на счету. Ему было куда потратиться, — она внимательно оглядела девушку. — Довольна?
— А папа Вам когда-нибудь что-то дарил? — настырничала Хильда.
— Пару раз покупал шоколадки. Ты дашь мне порисовать сегодня? — хозяйка нахмурилась.
— Последнее, честно! Если бы папа сегодня подарил Вам шоколадку, что бы Вы сделали?
— Отдала бы её тебе, потому что Ники краснеет от шоколада, — она сурово свела брови. — Я надеюсь, это были вопросы из праздного любопытства, а не обострение твоей навязчивой идеи сводничества. Теперь верни ту улыбку.
Хильда послушно склонила голову и приподняла уголки губ. Удивительная женщина фрау Хелен, папа бы точно с такой не справился.
***
Макс вернулся домой пораньше. Встречала Хильда.
— Добрый вечер, герр доктор! Фрау Хелен и её друг пьют чай на кухне. Вы будете ужин или чай?
— Буду ужин. Пришёл Семён? — девушка кивнула. — А Ники спит?
— Да, на госте. Они с фрау Хелен болтали на своём, малыш сначала таращился, а потом сдался.
— Спасибо, Хильда.
На кухне было тихо. Нарядно одетый Семён кивнул в знак приветствия, руки были заняты ценным грузом. Ники прижался пухлой щёчкой к вышитому жилету мужчины и крепко держал его за пуговицу. Лена сидела на табурете в зелёной домашней сорочке с рукавами-крылышками, поджав под себя ногу, и рисовала друга с сыном новыми карандашами. Макс опустился на соседний стул и поцеловал её в плечико.
— Понравились? — шёпотом спросил он.
— Очень. Спасибо, солнышко! Так непривычно. Я пока не наловчилась с переходом цвета, но...
— Это только первый день, любимая, — муж приобнял её за талию. — Всё успеется.
— Да, конечно, ты прав, — Лена отложила карандаш и с довольной улыбкой показала ему левую руку. — Смотри, что мне Сёмушка подарил!
Серебряное кольцо-змейка идеально село на мизинчик жены. Макс покосился на Семена:
— Уфенталлер? — гость подтвердил, неторопливо моргнув. — Я ждал его с прошлого лета!
Семён ухмыльнулся и пожал плечами:
— Прости дурака.
Лена захихикала, и муж тоже улыбнулся.
— Может быть, отнести его в кроватку? — шёпотом предложил Макс, глядя на Ники.
— Нет уж! — буркнул Семён и прижал малыша крепче.
— Просто он может, — Либерман многозначительно поднял брови, — преподнести свой подарок.
— Этот костюм ничем не удивить, — Семён хмыкнул и погладил Ники по волосам. — Когда придёте сниматься втроём? Он уже хорошенький.
— В полгодика, не раньше, — Лена показала ему карандашный рисунок.
— У малыша волосы темнее, — тут же заметил Семён. — Добавь коричневого.
— Спасибо, — именинница послала ему воздушный поцелуй.
Хильда поставила перед Максом ужин и кусок торта.
— Хильда, Вы можете идти, — сказал он.
— А посуда? — удивилась девушка.
— Мы справимся, — добродушно ответил Либерман.
— Ой ли? — выскочило у горничной, и она тут же покраснела. Лена ласково улыбнулась ей и увела в коридор.
— Милая, он не гонит. Торт был божественный, ты так старалась, теперь нужно отдохнуть. Обещаю, что посуды на утро не останется. Иди домой.
— Только сами не мойте! — шепнула Хильда, обнимая хозяйку. — Не в день рождения!
— Постараюсь, — тихо засмеялась фрау Хелен — Пожалуйста, возьми домой торт, себе и папе. И передавай ему привет от старой... — она насупилась, — от бывшей... — неловко поджала губы, — от предыдущей напарницы.
— А у него после Вас и не было никаких других напарниц, — тут же ввернула Хильда и торопливо прикрыла рот ладонями.
— И это печально, — с искренней грустью произнесла Лена.
***
— Фрау доктор? — тихо позвал Макс, и жена дёрнулась от неожиданности. Она задремала в кресле рядом с кроваткой Ники. Открыла глаза и увидела спокойную улыбку своего молодого мужа, одетого в больничный халат.
— Любимый, знаешь, — Лена потёрла слипающиеся веки пальцами, — наверное, сегодня будет не так, как мы планировали. Ты очень красивый в нём, но у меня совсем другие мысли.
— Ты всегда можешь ими поделиться, — Либерман посмотрел на жену участливо, а не обиженно, протянул руку и нежно взял её ладонь. — Пойдём в кабинет, чтобы не шептать? Приляжешь там. Длинный день, ты устала.
Лена шла за ним, обнимая за талию, прижимаясь щекой к накрахмаленной ткани халата и вдыхая её запах. В кабинете она легла на кушетку, прикрыла голые ножки и дождалась, пока муж усядется в своё рабочее кресло рядом.
— Итак, — профессионально произнёс Макс, — какие мысли занимают Вашу голову, фрау Либерман?
— Там такая каша, доктор, — честно призналась жена.
— Пойдём по порядку? Вы играли на пианино и явно намеревались провести поздний вечер с мужем в плотских утехах. Что пошло не так?
https://youtu.be/putOcYe4CEI
— Я попробовала сыграть кусочек «Проданной невесты» Сметаны, из тех сборников, что мы привезли из Праги, и задумалась: поженились ли бы мы, если бы я не забеременела? — она хмуро смотрела на потолок. — Я всегда считала женщин, которые выскакивают замуж из-за живота, не слишком умными. Насколько я помню, мне не нравилась идея привязывать к себе мужчину ребёнком. Как Вы думаете, доктор, мы бы поженились с мужем, если бы не Ники?
— Думаю, да, — Макс переставил кресло ближе к кушетке. — Не так стремительно и с большим уважением к традициям, но муж бы всё равно сделал Вам предложение.
— Почему? Зачем бы ему это было нужно? Представим, что год назад мы с этим молодым человеком просто выпили бы и занялись любовью в его кабинете. Никакого ребёнка нет, никакой ответственности нет. Впереди лето, у него успешная работа...
— Да, но он уже поругался с отцом из-за предполагаемого брака, а фрау Вилмур уже открывает про вас свой поганый рот, — Макс посуровел. — Не забывайте про остальные факторы, фрау доктор. Не всё крутилось вокруг Вашего живота. Слух Вилмур точно спровоцировал бы меня жениться, чтобы попытаться прикрыть скандал.
— Переходим на «ты»? — уточнила Лена.
— Да, потому что отстранённость ничего не даёт в нашем случае, — серьёзно проговорил муж. — Ты вспомнила, что было год назад, и стала думать над другими вариантами? По-твоему, мы бы расстались, если бы не Ники? — он дождался кивка. — Я считаю, что это не так. Мы бы поженились. На тот момент, когда ты сказала мне про беременность, я уже всё решил. Дальше всё пошло бы похоже: мы поженились бы в мае или июне, история с Крипке заставила бы меня начать книгу, но она вышла бы примерно сейчас, тем летом мы съездили бы в медовый месяц или на пару пикников, ты бы подрабатывала художницей и давала уроки; мы бы не общались с моей семьёй и, скорее всего, жили бы вдвоём, без Хильды, потому что ты сама говорила, что через пару месяцев она была не так уж нужна. Мы бы не искали сейчас квартиру больше, потому что нам не нужна была бы детская, но в остальном мало что изменилось бы. Разве что частота соитий и твоё отношение к своему телу, — закончил Макс, задумчиво сжав губы.
Лена протянула руку и погладила его колено. Муж положил ладонь сверху и посмотрел ей в глаза.
— То есть Ники не спровоцировал наш брак? Он не мешает тебе, ты не чувствуешь, что из-за него мы что-то не успели за прошлый год, не...?
— Нет, — обрубил её Либерман. — Это плохие мысли, Лена. Ники заставил нас ускориться, особенно меня. Возможно, со стороны это кажется подстёгиванием, но мне уже пора было повзрослеть. Я благодарен, что стал отцом и понял это. Моё тело не претерпело таких изменений, как твоё, мне искренне жаль, что я не смог разделить твою боль и мучения, но я больше не держу зла на Ники за это. Я действительно не хочу ещё детей. Было ужасно думать, что ты можешь умереть из-за него, а я, в лучшем случае, буду только беспомощно стоять рядом.
— Прости, — Лена крепко сжала его пальцы и смахнула слёзы.
— Хватит про это. Я люблю тебя и люблю Ники. И я бы женился на тебе в любом случае, — Макс погладил кольцо на её тонком пальчике.
— Почему? — снова спросила жена. — Почему на мне? Потому что было интересно наблюдать? Ты же знал, кто я. Ты всё понимал, даже когда я что-то не договаривала. Ты же врач, неужели ты не думал о сифилисе и других прелестях секса со шлюхой, когда шёл ко мне в квартиру?
— Я влюбился. Всё это было не важно. Ты дала мне вспомнить себя в детстве, давала выпустить пар, веселила меня так, что хотелось смеяться в голос. Я не чувствовал рамок с тобой. Не было условностей светского общества, как с другими девушками: «Я посмотрю на него так, чтобы он посмотрел вот так, а подумал про то, потому что я думаю про это». Я ненавидел такое! Я хорошо знаю людей, и чуть позже понял, когда ты подыгрывала, когда играла, а когда откровенно паясничала. И всегда это оказывалось лучшим решением в тот момент. А когда увидел тебя настолько искреннюю, насколько это в принципе возможно, когда ты рассказывала воспоминание про отца и смотрела в потолок, я окончательно пропал. Таких девушек рядом никогда не было. Всегда какая-то поволока, вуаль чего-то ещё, защита намёками, нормами общества. Я и сам был таким, а ты будто сняла обёртку, понимаешь?
Лена улыбалась ему и тянула к себе ближе. Макс пересел на кушетку и погладил её по волосам.
— А ещё ты безумно красивая. И год назад, и сейчас. Я обожал смотреть на тебя и сейчас не могу нормально работать, когда ты рядом. Поэтому прячусь в кабинете. А тогда мне казалось, что я выгляжу абсолютным идиотом, потому что брюки трещали по швам, как только ты появлялась рядом, — он уткнулся лбом в её плечо. — Мне так хотелось попробовать с тобой, и было так стыдно за это.
— Любимый, — Лена нежно поцеловала его в щёку. — Ты действительно выглядел идиотом в некоторых случаях.
— Я знаю! Ты не представляешь, какая борьба во мне шла! Если бы мы тогда не поругались, ты не ушла, а Оскар не поставил бы мои мозги на место, я бы сошёл с ума. Я думал про сифилис, но тебя никто не встречал и не провожал, и с Петером я тебя больше не видел. Я чувствовал твою искреннюю симпатию, и ты всегда была такая — это прозвучит ужасно и глупо — чистенькая и аккуратная. Я видел сифилитиков, и моё постоянное возбуждение решило, что ты не могла бы заразить меня. Но мозг в тот момент действительно плохо работал.
— Это могло бы стать роковой ошибкой, доктор, — засмеялась жена. — Но ты прав, я бы очень не хотела заразить тебя чем-то. Я везучая в этом отношении, всего пару раз лечилась. Доктор шутил что-то вроде: «Дрянь к дряни не пристаёт». Получается, что твоё возбуждение решило нашу судьбу?
— Не без этого, но я влюбился раньше. По крайней мере, я так считаю. — Макс потёрся носом об её носик.
— Спасибо, любимый, — Лена крепко обняла его за шею. — Буду считать этот разговор ещё одним подарком. Мне правда нужно было услышать это всё. Год прошёл, и всякая дрянь лезет в голову...
Муж быстро спросил, чтобы перевести тему:
— Халат не понадобится? — он грустно поджал губы,
— Отчего же? Я сейчас, — она резко вскочила и на цыпочках вышла из кабинета. Вернулась с папкой для рисунков. — У меня есть даже две идеи!
Макс спрятал лицо в подушку.
— Это быстро, правда, не цветными! — Лена уже усаживала его для будущего рисунка: нога на ногу, правая рука вдоль спинки кушетки, левая на колене, голова чуть в профиль. Она поправила воротничок белого халата и с ногами уселась в кресло:
— Взгляд, полный воспоминаний, направь в окно, пожалуйста.
— Каких именно воспоминаний?
— Приятных, — лукаво подмигнула жена. — Да, да, вот так. Замечательная похотливая ухмылка, не теряй её. Обожаю твои ямочки!
Она действительно справилась очень быстро и вскоре влезла на колени к мужу, чтобы благодарно расцеловать. Рука Макса тут же скользнула под подол сорочки и принялась поглаживать кружевные панталоны.
— Я придумала это по глупости, любимый, — Лена перехватила его руку на подступах к промежности. — Только сегодня поняла, что, если мы займёмся любовью в твоём рабочем халате, у тебя появится ассоциация, которая будет мешать на приёмах. И я стану думать, что твой мозг теперь считает, что это допустимое поведение, и поэтому буду ревновать.
Макс приложил палец к пухлым губкам и заговорщически прошептал:
— Это не мой рабочий халат. Этот я заказал у Леоны, как только ты попросила о таком подарке на день рождения, потому что тоже подумал про ассоциации. Это наш халат.
Ротик Лены приоткрылся в восторженном удивлении, обе ладони тут же пролезли под белую ткань и прижались к острым лопаткам мужа. Он тягуче поцеловал именинницу.
— Теперь мы можем перенести твою вторую идею для рисунка на завтра?
— Определённо, герр доктор, — жена расставила ножки и прижалась губами к его шее, умелые руки уже расстёгивали жилет. — Мы найдём более тривиальное занятие на ближайшие полчаса.
За жилетом последовали рубашка и брюки, но халат оставался неприкосновенным. Лена встала перед мужем и приподняла подол сорочки:
— Поможешь?
Макс неторопливо развязал ленты на панталончиках, целуя животик жены, и освободил манящие бёдра от шёлка и кружева. Лена благодарно гладила его плечи и волосы, пока молодой доктор ласкал её гладкий лобок острым языком и сжимал сочные ягодицы.
— Побудешь сверху? — спросил он, прижимаясь щекой к низу живота и с надеждой глядя в смущённые зелёные глаза.
— Как тогда? Я уже не так молода, герр доктор, колени могут подвести, — Лена прятала неуверенность за шуткой.
— Если бы ты не хотела, ты бы не брилась, — уел её Макс. — Просто твоя нелюбовь к себе опять не даёт поверить, что мне это нравится. Мне нравится ублажать тебя и чувствовать, что тебе хорошо. Ты сама меня этому научила! И я скажу это ещё тысячу раз, если понадобится. Я хочу тебя всю! Иди ко мне!
Он отклонился на спинку кушетки, смотрел настойчиво и уверенно, держал Лену за кончики пальцев, но не тянул, чтобы она сама приняла решение. Жена закусила губу, глубоко вздохнула, раздумывая над его словами и сделала маленький шаг к кушетке. Макс улыбнулся и положил вторую руку ей на попку:
— Если будет неприятно, мы попробуем иначе. Иди ко мне. Я спрячусь под сорочку, ты даже не будешь видеть...
— Ну уж нет! — Лена решительно убрала его руку от своих ягодиц и стянула сорочку через голову. — Твоё лицо в процессе — это половина оргазма! Я просто забыла, как тогда... И мы были вусмерть пьяные...
— Теперь это не нужно, — Макс с улыбкой наблюдал, как заветная цель приближается к его лицу. — Я тебя придержу, — он с удовольствием взялся за ягодицу. — Скажи сразу, если что-то будет не так.
— Хорошо, — Лена упёрлась руками в спинку кушетки и внимательно смотрела вниз, пока влажные жаркие поцелуи и юркий язык Макса не заставили её прикрыть глаза от удовольствия.
Пару раз она переставляла его руки и аккуратно сдвигалась сама, чтобы быстрый язык не работал зря, старательно насаживалась, шире расставляла ножки и часто-часто дышала, когда партнёр, казалось, пытался выпить её всю.
Макс оторвался от неё и прошептал, крепко сжимая член, давно торчащий из брюк:
— Любимая, я больше не могу сдерживаться, сядь на него, пожалуйста!
Лена быстро опустилась на его изнывающий от желания кол и стала торопливо двигаться. Она прыгала и постанывала, впиваясь во влажные губы Макса со всей страстью, тёрлась сосками о голую кожу у него на груди. Целовала его шею и уши, обжигала кожу рваным дыханием, стянула с плеч халат, жилет и рубашку и оставила несколько ощутимых засосов. Либерман давно не видел жену в таком исступлении. Это подстёгивало разрядиться как можно скорее, но она ещё не дошла до пика. Макс стал думать об отвлечённом, но Лена вдруг огорошила его:
— Хочу, чтобы ты кончил не внутрь и сразу же поласкал меня так, как тебе нравится. По-другому у меня сегодня не получится, прости.
Мозг включился тут же, Макс быстро уложил жену на кушетку и снова вошёл в неё. Он видел, как Лена старается не морщиться от его резких движений, ему было стыдно, но тело не могло остановиться. «Я искуплю», — обещал себе Либерман, разогнался в последний раз и заставил себя выйти из жаркой дырочки. Он спустил на живот жены, тут же припал ртом к её клитору и забрался языком внутрь. Ему не понравилось кончать так и нужно было затенить это ощущение её удовольствием. Если у Лены не получится в собственный день рождения, он себя не простит.
Жена тем временем быстро вытерла животик платком, приподнялась и спустила ножки с кушетки, чтобы и ей, и Максу было удобнее. Либерман закинул её бёдра себе на плечи и врывался языком внутрь с такой яростью, что Лене пришлось ласково погладить его по волосам и прошептать:
— Мне нравится, когда ты более нежный. Я дам знать, когда нужно будет так. Сейчас не нужно.
Макс заметно успокоился и взял перерыв на неторопливые поцелуи, прошёлся языком по каждой впадинке и жадно вдыхал запах кожи на лобке.
— Замечательно, — подбодрила жена, поглаживая его виски и уши. — Теперь вот тут, — она аккуратно подвинулась и подставила капюшончик клитора. — Сначала медленно губами, потом чуть быстрее, только языком, потом всем сразу и быстро. Без пальцев. Я буду отодвигаться, но ты не давай. Хорошо?
Он сладко поцеловал её нежные складочки в знак согласия и крепко взял за попку.
— Да, вот так, всё правильно, — довольно улыбнулась жена. — Давайте дойдём до цели, герр доктор. Нам обоим это нужно.
Либермана всегда поражало, как хорошо Лена знает своё тело. От этого было ещё удивительнее, как она могла так сильно не любить его после родов. Нужно снова дать ей ощущение его ценности как источника удовольствия...
— Ты снова думаешь, дурачок! Так ничего не получится, — жена взяла его за волосы и передвинула голову вправо. — Не теряй направление, а по технике всё было отлично.
— Прости, — буркнул Макс и зло ущипнул себя, чтобы она не видела.
— Ничего, для этого люди и напиваются. Чтобы не думать. Я люблю тебя, ты любишь меня. Нам не надо пить, просто не думай о сложном. Думай, что мы будем делать друг с другом, когда можно будет оставить Ники с няней на ночь и удрать из дома. Включи фантазию, а не логику.
Её мягкие прикосновения снова распаляли Макса. Он вернулся к маленькому бугорку и стал фантазировать, работая языком. Большая кровать, обязательно зеркало, обнажённая Лена на нём, острые тёмные соски, он ласкает их губами и пальцами, запаха молока нет... Её пальчики нежно поглаживают его яички, острый яркий язычок гуляет по набухшим венкам члена, пухлые губки скрывают пульсирующую головку... Макс опустил руку к поднявшемуся стволу и стал водить по нему с усилием. Фантазия включилась на полную. Её аккуратные ступни на его плечах, он медленно входит в жаркую дырочку, держа хрупкое тело жены за талию. Её ротик открывается в такт его толчкам...
— Любимый, это чудесно, только не останавливайся, — Лена сжала его голову бёдрами.
Они на мягком ковре, Макс сзади, входит на полную, громкие стоны, тела шлёпают друг о друга, его руки на её груди и лобке, пальцы чувствуют движение члена...
Лена насаживалась на его язык и подвывала от нетерпения. Когда она кончила, Макс поблагодарил Бога, в которого не верил.
— Можно?
— Да! — она потянула мужа наверх за воротник халата. — Выдери меня!
Член внутри, там жарко до безумия; она подмахивает неистово, шепчет:
— Ещё, ещё, ещё глубже, любимый, не бойся!
Он не боится, ищет её губы, чтобы дать понять это; она дышит рывками, крепко держит за шею, обхватывает ногами, подталкивает коленом.
— Ещё, ещё, ещё!
Брюки мешают, давно надо было снять их, к чёрту... Грудь пахнет молоком, плевать! Острые соски просят о поцелуях.
— Макс, не надо! Не отвлекайся! — это почти животный визг, потому что он потерял скорость. Ещё разгон.
— Моя, моя, моя! — жарко шепчет на ухо, засасывает мочку. Лена коротко охает, но снова прижимает его коленом. Не всё.
Член, голова и сердце пульсируют в одном ритме. Живот прилипает к её коже. Как же мешает одежда! Макс выпрямляется и берёт жену за талию ещё крепче:
— Смотри на меня, чувствуй его.
Лена распахивает свои невозможные изумрудные глаза и закусывает губы, сливается с ним взглядом.
— Только в глаза, — шепчет Макс, но она уже всё поняла. В нём почти нет сил, она тоже устала, влажное тело выскальзывает из ладоней. Она поднимается навстречу и обвивает руками его шею, не отводя взгляд:
— Сейчас.
Ещё несколько сумасшедших толчков, и она выгибается назад с диким криком освобождения, пока Макс изливается внутрь. Он не выходит, крепко держит её обнажённое тело, покрывает блаженное лицо поцелуями, полы халата касаются её нежной кожи...
Плач из гостиной разорвал тишину их единения. Бровки Лены сошлись на переносице, выражение лица сменилось на грустное и измученное.
— Пусть орёт, не слушай. За пару минут с ним ничего не случится. Ты важнее! — Макс крепко зажал ей уши и продолжил целовать сочные губки. Лена не рвалась к Ники, прижималась грудью к его груди, отвечала на поцелуи и гладила спину под рубашкой кончиками пальцев. Она честно пыталась раствориться в его ласке и не обращать внимания на крики сына. Наконец Макс отпустил жену.
— Побуду с ним, пока ты в ванной. Не торопись. От голода этот жирдяй точно не умрёт, — он натянул брюки и скинул халат с жилетом.
— Спасибо! — Лена быстро надела сорочку, подхватила панталоны и выскочила из кабинета.
***
Они лежали под одеялом полностью обнажённые. На туалетном столике горел ночник, дверь в гостиную была плотно закрыта. Макс водил ладонями по груди и животу жены и нашёптывал:
— Я обожаю тебя, Леночка! Ты такая умница, ты справилась, ты больше не прячешься...
— Любимый, — это слово было переполнено её чувствами.
— Любимая, нежная, ласковая, страстная, моё сокровище! — Макс зацеловывал её бледную кожу.
— День рождения уже прошёл, можешь не стараться, — язвительно сказала жена, когда он снова завис над лобком. — Я правда больше не смогу сегодня. Может быть, даже завтра. Завтра ты обещал мне второй рисунок! — она приподнялась на локтях и глянула на часы. — Уже почти два, надо спать.
— Хорошо, но мы должны подвести некоторые итоги, фрау доктор, — Либерман лёг на подушку рядом с женой и дождался, пока она пристально посмотрит ему в глаза. — Халат действительно Вас возбуждает?
Она легко приняла правила игры, положила ножку на бедро мужа, а ладонь — на шею, под ухом.
— Меня возбуждаете исключительно Вы в халате, герр доктор.
— Тогда в следующий раз я останусь только в халате, остальное мешало мне расслабиться, — Макс недовольно поджал губы.
— О, это третья идея для рисунка! — Лена быстро чмокнула его в нос. — Я не против, видела, что тебя отвлекает. Я бы тоже примерила такой добротный халат.
Либерман прикрыл глаза и представил картинку: тёмные крупные соски просвечивают сквозь белый хлопок, не до конца застёгнутые пуговицы, силуэт лобка...
— Да!
Лена мелодично засмеялась и жарко поцеловала его.
— Ты невозможно хорошенький сейчас, бери и рисуй! Такой довольный.
— Был момент, который мне не очень понравился, — начал Макс.
— Ох, ну конечно, твоё волшебное семя соприкоснулось с воздухом! Наплодили еврейских демонов, так же у вас считается?
— Лена!
— Что? Что мне надо было сделать? Бросить на полпути? Перетерпеть? Ты бы заметил и стал копаться, что со мной не так. Я хотела оргазм и продумала его достижение. Он, к слову, всё ещё не такой яркий, как в прошлом году. Продолжим пробовать, — её губы нежно коснулись подбородка мужа, — послезавтра?
Макс нахмурил брови и ущипнул её за попку:
— У тебя какие-то планы на завтра?
Она весело улыбнулась и подмигнула ему:
— Разве что отстирать твои брюки.
Либерман обиженно поджал губы и внезапно принялся щекотать жену:
— Сама виновата со своими фантазиями! Были бы мы оба голые, ничего стирать бы не пришлось! — он оказался сверху и замер, увидев тёплый любящий взгляд. — Это была идиотская шутка, прости. Фантазии — это нормально, без них сексуальное влечение...
По её хитрой улыбке Макс понял, что объяснения не нужны. Жена чуть подалась вверх и коснулась его грудью:
— Потуши свет. Пора спать. Завтра пофантазируем. Да?
— Да.