Глава шестая, в которой происходит грандиозное представление

Я проснулся от громкого шепота прямо в уши. Едва открыв глаза и увидев перед собой призрака с головой на груди, я едва не вскрикнул, совсем позабыв, в какой компании уснул. С полными ужаса глазами он указывал на дверь и призывал меня к тишине. Я услышал звук поворачивающегося ключа и тут же погасил бану, находившегося возле меня в течение всей ночи. Никаких столбов или прочих укрытий интерьер темницы не подразумевал, и я спешно отполз в ближайший угол и прижался к стене, надеясь не быть замеченным.

Мною в тот момент двигала мысль, что Александр Николаевич рассказал своей хозяйке, как поймал меня в западню. Поэтому когда он появился на пороге, я ничуть не был этому удивлен. Я уже направил в его сторону волшебную палочку, готовясь нападать самому или отражать атаку Елены Образцовой, как заметил стоящего за слугой человека. Человека, радость от вида которого наполнила всю темницу радостным криком:

– Митрич!

Мой друг втолкнул слугу поглубже в темницу, и я заметил в руке его нож.

– Еще дальше! – крикнул он Александру Николаевичу. – Отошла отсюда!

Когда слуга был на безопасном расстоянии, я все же не смог сдержать радости и крепко обнял друга. Лицо его тотчас же исказилось от боли, и я вспомнил, что еще вчера он пережил ужасное нападение.

– Прости, Митрич, – я высвободил его из объятий. – Знал бы ты, как я рад тебя видеть.

– Еле вас нашел, – отвечал он. – Тут происходит что-то неладное. К поместью стягивается огромное количество людей. Сплошь старики да молодежь.

Тут пришла пора Митрича ужасаться моему рассказу. В коротких и быстрых словах я рассказал, что знаю сам. Когда очередь дошла до Александра Николаевича, он ахнул. А когда я рассказал про ужасы, творившиеся в этой темнице, он замолчал. Молчал он и в тот момент, когда к нам один за другим стали выплывать обезображенные привидения. Гримаса боли и злости исказила его лицо при виде призраков замученных крестьян. С каждым он поздоровался, и ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он смотрел на их увечья.

– Мы должны их остановить! – в сердцах произнес он и направился было к выходу, но я его остановил.

– Невозможно этого сделать вот так запросто, – отвечал я. – Наверху десятки волшебников, с которыми я один не справлюсь.

– А Василий Иваныч? Неужто не поможет?

– Не поможет, – вдруг сказал молчавший до этого Александр Николаевич. – Потому как друг ваш под действием чар находится, и делает все, что ему велит Елена Игоревна.

– Да если даже и вдвоем, – заметил я. – Не выстоять нам против стольких.

– А что же те, молодые? – поинтересовался у него я. – Неужто и они под чарами?

– Не все. Есть и те, кто добровольно отдает свое тело в обмен на баснословный гонорар.

Трудно мне было представить, кто в здравом уме будет менять свою юность, свою молодость на деньги. С другой стороны, их истинные мотивы мне были не известны, потому как не знал я, куда они собираются эти деньги пустить.

Мы стали думать, как же поступить. Вступать в драку было бессмысленно, привидениями их тоже было не запугать. Меня вдруг заинтересовали подробности заклинания, которым Александра Николаевича заковали в тело бедной женщины. Едва он окончил рассказ, в голове моей стал появляться план. Александр Николаевич всячески пытался нас отговорить, но глухи мы были к этим призывам и оттого вынуждены были оставить его в темнице, пообещав вернуться.

Поднявшись наверх, мы расстались с призраками, задача которых была им во всех подробностях изложена. Мы же с Митричем переоделись в другие наряды. Он нацепил на себя барский кафтан, очевидно в прошлом принадлежавший Илье Савельичу Образцову. Нацепил и шапку, приспустив ее едва не на самый лоб. Я выбирал одежды схожим образом, чтобы они закрывали мое лицо как можно больше. В конце концов, нас было уже не узнать, и мы вполне походили на одну из тех парочек, в которых старик хотел вселиться в тело молодого.

Убедившись, что с прежними своими образами нет ничего общего, мы двинулись по северному крылу, свернули в общую залу и принялись подниматься по ступенькам. Вместе с нами шествовали возбужденные предвкушением чего-то великого старики, и смирившиеся с неизбежным молодые. Всех с очаровательной улыбкой встречал призрак Ильи Савельича Образцова, призывая набраться еще чуточку терпения и указывал на свободные места. Голос его скрипел, отдавая легким подобострастием и самоуверенностью одновременно. На втором этаже гостей встречала нарядно одетая Елена Образцова. Она добродушно улыбалась каждому и непременно чем-нибудь интересовалась.

Когда она подошла к нам, Митрич тут же принялся тереть нос, стараясь скрыть свое лицо как можно сильнее. Я же не нашел ничего лучше, чем поклониться ей в пояс и не разгибался, пока она не перешла к другим гостям. В отдалении от нас стоял мой друг Вася. Я побоялся подойти к нему, но издали заметил его стеклянные глаза.

Как же мне хотелось расколдовать его, но какие же ужасные последствия это могло за собой повлечь. Долго бы мне пришлось объяснять другу смысл происходящего, прежде чем он бы встал на мою сторону. И то, к тому времени нас непременно бы сковали, а тело мое отдали бы тому старичку, что присмотрел его еще в шинке.

Оттого мы с Митричем вынуждены был занимать выжидательную позицию. Спустя время Елена Образцова пригласила гостей занять свои места, а сама взошла на небольшой подиум, выступавший на этом фестивале смерти чем-то вроде сцены. В паре шагов от нее смиренно стоял мой Вася, а рядом приземлился призрак Ильи Образцова.

– Дамы и господа, – торжественно начала она. – Мы с Ильей Савельичем рады приветствовать столь важных персон у себя в гостях. Пусть вас не смущает некоторая заброшенность нашего особняка. Уверяю вас, он вновь засияет былыми красами, когда мой супруг начнет помогать уже не будучи привидением.

По залу пронеслись легкие смешки.

– Отрадно видеть у себя в гостях многих иностранных наших друзей. Последний раз мы виделись с вами больше года назад, когда наш эксперимент удался лишь на половину. Когда моя Лена собирала вас, много же она наслушалась про ту неудачу. Я понимаю, что авторитет наш в научных кругах сильно упал в момент нашей пропажи. Но сегодня мы вернем себе былое величие. Вы увидите, что мы с супругой нашли способ жить вечно. Взгляните на нее – год назад это была шестидесятилетняя старушка, а сейчас перед вами стоит молодая двадцатилетняя девушка. И колдует она как в лучшие свои годы, хотя вынуждена была занять тело простолюдки.

Внимание всего зала было приковано к сцене, только мы с Митричем переглядывались друг с другом. Нами были заняты места не в первом ряду, чтобы не рисковать быть замеченными. Однако садиться далеко от сцены нам тоже было нельзя. Вот мы и притаились на втором ряду с самого краю, стараясь как можно реже поднимать на сцену глаза, в ожидании нужного момента. Но супруги Образцовы даже не удостаивали зрителей вниманием, полностью сосредоточившись друг на друге, и на происходящем.

– Этого человека зовут Василий Ласточкин, – говорил Илья Образцов, указывая на моего неподвижного друга. – Василий – волшебник. Обратите внимание на картину.

Елена взмахнула волшебной палочкой, и перед зрителями возникло огромного размера полотно, на котором молодые Образцовы были изображены практически в полный рост.

– Василий как две капли воды похож на меня. Правда, не на меня нынешнего.

Шутка эта не вызвала никакой реакции. В зале была абсолютная тишина.

– И на ваших глазах я вновь обрету молодость! Не только для себя мы это делаем с моей супругой. Для всей науки важны наши эксперименты, которые мы вынуждены были прервать в силу... в силу разных причин. Но уже с завтрашнего дня они возобновятся!

– Возобновятся с вашей помощью, – подхватила его супруга. – Потому как наука требует жертв. Прежде всего, жертв денежных. Наши бюджеты последнее время были сильно урезаны, а самих нас императрица вогнала в сильные долги. Но та небольшая цена, что мы вам озвучили, кажется не такой большой, когда речь идет о бессмертии. Пусть и с небольшими оговорками.

– Вижу, вам не терпится посмотреть, на что же мы вынуждаем вас потратить свои деньги. Поэтому не вижу смысла дальше затягивать. Елена!

Она взмахнула волшебной палочкой, и Вася едва не маршем занял место рядом с ней, замерев, словно оловянный солдатик. Глаза его смотрели в одну точку, находящуюся где-то позади зрителей. Призрак Ильи Образцова занял свое место в нескольких метрах от Васи, а Елена Образцова встала между ними. Она направила свою палочку на супруга, начертила в воздухе какой-то узор и что-то непонятно проговорила себе под нос. Из палочки вырвался луч белого света, окутал призрак ее супруга, и она стала перемещать его в сторону моего друга.

Одновременно с этим я незаметно направил на нее свою палочку и сковал заклинанием. В тот момент она перестала шевелиться и что-либо говорить, но луч белого света по-прежнему исходил из ее палочки прямо в супруга. В тот момент из пола прямо под ней выплыл призрак Гали, которая оказалась между супругами. По лучу белого света она начала свое медленное движение к бывшему своему телу. Увидев это, Илья Образцов ринулся было ее остановить, но в тот момент со всех сторон на него не налетели призраки замученных ими крестьян, которые вцепились и не давали двинуться с места.

Илья Образцов кричал и призывал помочь, но зрители этого кошмарного спектакля, очевидно, не были столь искушены в магии на духах. Бросать заклинания в его жену они боялись, а понять, что виной всему пущенной мной заклинание в атмосфере общей паники просто не могли.

Галя же настойчиво двигалась по лучу белого света, и спустя время оказалась в собственном теле. Едва это произошло, как призрак какой-то старухи, в которой с трудом угадывалась Елена Образцова, покинул бывшее вместилище. Тогда же оборвался и луч белого света. И не мудрено: волшебная палочка находилась теперь в руках самой обыкновенной простолюдки.

Вася мой тоже очнулся от заклинания, но я вскоре сковал его вновь, решив, что времени объяснять происходящее у меня пока нет. Призраки изувеченных крестьян, едва это случилось, выпустили старика, который тут же оказался возле своей супруги. Точнее, ее призрака.

Несмотря на общую суматоху, явление это заставило зрителей немного поутихнуть. Тут на сцену вырвался Митрич и принялся заверять окружающих, особенно молодых, что именно это произошло бы с ними. Дух старика вытеснил бы их из тела, оставив навеки в образе привидения. Шокированная обманом молодежь тут же накинулась на стариков, стремившихся к выходу.

Несколько минут прошло с момента произнесения заклинания, и в парадном зале остались лишь я, Митрич, Галя, Вася, будучи все еще под заклинанием, и призраки крестьян. Супруги Образцовы, оказавшиеся теперь с бывшими своими слугами на равных, вынуждены были в спешке удалиться. Впрочем, далеко уйти они все равно не могли, так как были привязаны к этому дому.

– Необычные ощущения, – сказала вдруг Галя, внимательно осматривавшая свое тело.

– Как вы себя чувствуете?

– Как... дома. Спасибо вам, – сказала она окружившим ее призракам. – Как жаль, что вы не сможете вернуться к жизни.

– Ничего страшного, – отвечал один из них. – Последние месяцы мы лишь хотели спокойно умереть. Кто знает, что ждет нас впереди. Быть может то будет сплошная черная завеса на многие века, а может быть нас ждет путешествие. Потому как уже сейчас я ощущаю, что не привязана больше к этому месту.

Призрак кивнул всем присутствующим и в следующий миг растворился в воздухе. Все произошло быстро, будто с кружки горячего чаю кто-то резко сдул пар. Призраки других людей также поблагодарили нас и спустя пару минут в комнате остались лишь живые люди. Я решил, что пришла пора расколдовать моего друга. Я произнес заклинания и вот уже Васины глаза перестали быть стеклянными, и он с живостью и недоумением смотрел на нас.

Следующим движением он обнял Галю, очевидно, принимая ее за свою прежнюю невесту. Мне предстояло все ему объяснить, но за это девушка взялась сама. Она предложила ему прогуляться, всем своим видом давая понять, что я могу на нее положиться. Я переглянулся с Митричем, который поддержал ее инициативу.

– Как думаете, Евгений Андреич, Образцовы еще тут? Другие все исчезли.

– Они исчезли, потому как были сдерживаемы заклинаниями Елены Образцовой. Когда та покинула Галино тело, наложенные ей чары тоже спали. А что касается их... думается мне, они еще блуждают по этому поместью. Их тут держит нечто посильнее магии.

– Что же это?

– Знания, ими накопленные. Я знаю, как навсегда выгнать их с этого поместья, но сперва надо помочь Александру Николаевичу. Хоть он и оставил меня в темнице, но слишком трагична была причина этого поступка. Он все хотел воссоединиться с сыном, и мы должны в этом ему помочь.

Васина с Галей прогулка затягивалась, поэтому мы с Митричем вдвоем спустились в темницу, где оставили Александра Николаевича. Дальнейший разговор мы вели уже во флигеле. Рядом с ним сидел его сын. Точнее, призрак сына.

– Вы злитесь на нас? – спросил я без обиняков. – В свете последних событий вы вряд ли можете надеяться на воссоединение со своим сыном. По крайней мере, на этом свете.

– Вы правы. На этом свете. Я, кажется, стал уже забывать, сколь важна человеческая жизнь, коль так слепо хотел лишить другого человека радости отцовства. К тому же весь последний год я был в теле другого человека, и не хотел бы такой жизни своему сыну. Вот только что же нам теперь делать? Он, кажется, уже готов покинуть меня и сопротивляется из последних сил.

– Тогда нам нужно поспешить.

В течение следующих минут мы быстро нашли Образцовых, которые, как я и ожидал, находились в библиотеке. Они хотели было бежать, но я их остановил. Выглядели они весьма испуганно.

– Вы ужасные люди. Вы творили ужасные вещи при жизни, и не успокоились по ее окончании.

– Почему мы еще здесь? – в сердцах выпалила старуха, в интонациях которой угадывалась Ирина. – Мы должны были умереть. Чары рассеялись, палочка испарилась.

– Успокойся, Лена. Мы непременно найдем ответ.

– Как же вы это сделаете? Для помощи вам теперь необходим волшебник, а ни я, ни Василий вам помогать не собираемся. Дом этот вы тоже не можете покинуть.

– Вы пришли сюда напомнить об этом?

– Я пришел предложить сделку.

– О какой сделке речь? Что мы можем тебе дать? И что ты можешь дать нам?

– Я могу дать вам свободу, потому как вы прекрасно знаете, что вас тут удерживает. Знаете, но боитесь себе в этом признаться. А потому помочь с этим вам может лишь кто-то из живых. Я готов сделать это, но вы должны рассказать, как мне высвободить дух Александра Николаевича из его нынешнего тела.

Супруги переглянулись. Уверен, они не ожидали, что после всего содеянного кто-то захочет им помогать.

– Это темнейшая материя. У вашей палочки весьма светлый оттенок. Уверены ли вы, что хотите его замарать?

Признаться, об этом я никак не подумал. Я был не из тех, кто скрывал палочку в футляре, потому как ничем порочащим репутацию не занимался. Однако человеческая жизнь, пусть даже и сосредоточена она была в призраке, всегда являлась для меня важнее собственной репутации. Я утвердительно кивнул.

Что было дальше, я описывать на этих страницах категорически отказываюсь. Супруги поведали мне темнейшее заклинание и научили его применять. Ни одним словом я не обмолвлюсь ни о самом заклятии, ни о движениях палочки, для этой магии потребном. Одно скажу: какое-то время спустя женщина, в которой был заключен дух Александра Николаевича, упала, а сам он принял облик привидения. Даже взглядом не удостоил он своих бывших хозяев, а лишь поблагодарил нас с Митричем, взял сына за руку и исчез одновременно с ним.

К удивлению не только моему, но и самих Образцовых, палочка моя цвета не изменила. И тут я в очередной раз убедился в одном из главнейших магических правил: важен не поступок, а его истинный мотив. Сим темным заклинанием я хотел не своей выгоды, а помощи другому человеку. Моя палочка сочла этот поступок светлым, какой сама и являлась.

Пока Образцовы пытались переварить увиденное, мы с Митричем вышли во двор, где нашли моего друга за милой беседой с Галей.

– Удивительное дело, – отвечал мне Вася. – Я заново знакомлюсь с одним и тем же человеком. Сколь велика разница между Галей и Ири... Еленой. И нравятся мне они обе. Но та пыталась лишь втереться мне в доверие, а Галя со мной предельно откровенна последние минуты. А вы с Митричем? Вы мои... Наши спасители!

Тут он живо заключил нас в крепчайшие объятия, и Митрич опять едва не вскрикнул, помятуя о своей вчерашней ране.

– Как же мне благодарить вас, друзья мои?

– Приглашай нас на следующую свадьбу заблаговременно. Мы должны будем убедить, что внутри твоей следующей невесты точно не живет призрак.

Вася тут мне криво усмехнулся.

– Но если честно, у меня есть просьба. Причем, она касается вас обоих.

Тут Вася с Галей переглянулись.

– Образцовы причинили вам много вреда. Особенно Гале, поэтому моя просьба более всего касается ее: согласна ли ты, Галина, простить их? Простить и отпустить эти черные души? Ты вольна отказаться, и тогда всю оставшуюся жизнь, если можно ее такой назвать, они проведут в заточении наедине лишь друг с другом.

Некоторое время Галя думала, поглядывая на каждого из нас по очереди. В конце концов, она отвечала:

– Они сгубили множество людей. Сгубили мою матушку и непременно сгубили бы и меня, не вмешайся вы с Митричем. Последний год я была призраком и никому не могу этого пожелать, как бы сильно не злилась. Я прощаю их, потому как темные их поступки нужно перевешивать поступками светлыми. Я прощаю их, потому как я их жертва, но не их судья. Я прощаю их, потому как планирую начать новую жизнь, и не могу ступать в нее с тяжким грузом мести на плечах.

Столько силы и ума было в ее словах, что я не решился даже никак их комментировать. Митрич мой тоже молчал. А вот Вася смотрел на Галю не отрываясь. И полон восхищения был его взгляд. И я догадывался, что с нами он в скором времени с грустью, но расстанется. А вот захочет ли он расставаться с Галей? В этом я был далеко не уверен.

Так или иначе, решение было принято, и я объяснилвсем, какие усилия надобно приложить, чтобы избавить поместье Образцовых от егохозяев. Все написанные ими книги, научные труды и всевозможные приспособлениябыли нами вынесены во двор в одну большую кучу. Столь великого сосредоточениятемных знаний еще долго потом не встречалось на моем пути. Сами же Образцовыперед нами показываться не спешили, и лишь когда пламя объяло их работы, онипоказались в дверном проходе. Показались на несколько секунд и вскоре исчезли,как в пламени исчезла последняя страница одной из их книг. Но если крестьянерастворились в воздухе, будто кто-то подул на пар, то после Образцовых ввоздухе на доли секунды зависла черная дымка.