Глава четвертая, в которой пути расходятся

Открыть глаза меня побудил какой-то непонятный шорох на липе, приютившей нас этой ночью. Опасаясь худшего, я тут же направил палочку к источнику шума и хотел было будить уже Варвару, как разглядел в виновнике пробуждения белку. Обыкновенная белка, не понять что забывшая в самой гуще липовых ветвей, прыгала с одной ветки на другую. Я подумал о том, что и сам нахожусь не совсем на своем месте.

Мои перемещения вскоре разбудили и Варвару, которая по привычке, первым делом проверила свою сумку и перевела взгляд на меня.

– Белка, – ответил я, указывая на зверька.

Он села и осмотрелась по сторонам.

– Что будешь делать?

Она молчала, не сводя с меня глаз.

– Мы должны убедиться, что вчерашнее было не случайностью.

– Да как ты...

– Тем не менее, это нужно знать наверняка.

Варвара взяла на себя вид абсолютно несогласного со мной человека.

– А что, если произошло ужасное совпадение? Что если твой отец прямо сейчас ждет в том доме?

Едва я договорил это, то почувствовал, что слова мои попали в самую точку. Как бы дико не звучало мое предположение, мысль об отце вмиг перевесила любые риски. Она поднялась на ноги и легонько кивнула.

– Вот и славно, – отвечал я, отвязывая лошадь. – Займемся этим немедля.

Путь к дому смотрителя нашли легко, но подъезжать к нему вплотную не решились. Привязали лошадь в паре сотнях метров и дальше шли пешком. Я приготовил волшебную палочку, а Варвара вытащила нож. Мой укоризненный взгляд она полностью проигнорировала, приложив палец к губам. До меня стали доноситься какие-то крики, я вслушался и быстро узнал голос Митрича. Я уже хотел было броситься к нему, опасаясь, что против него в данную секунду совершается злодействие, однако Варвара одернула меня.

– Он тебя зовет, – прошептала она.

Я вслушался внимательнее и в голосе друга распознал лишь тревожные интонации, к страданию не имеющие никакого отношения. Это обстоятельство обрадовало меня, и я уже почти ринулся ему навстречу, как Варвара вновь ухватила меня за руку.

– А если это ловушка?

– Что?

– Ловушка. Что, если твой друг с ними заодно?

Мой ответ был с таким выражением, будто она сморозила совершенную глупость.

– Быстрее ад застынет, чем Митрич меня предаст.

С этим заявлением я вырвал свою руку из ее объятий и пошел навстречу другу. Варвара осталась на месте, то ли оглушенная моей уверенностью, то ли все еще мне не доверяющая.

– Митрич! – крикнул я. – Я здесь.

– Евгений Андреич! – откуда-то из-за деревьев донесся радостный возглас.

– Митрич, я здесь! – продолжал кричать я, чтобы он шел на мой голос. – Да где же тебя носит?

– Здесь я, сударь вы мой! Как же я рад вас видеть! – тут он выскочил из-за ели и заключил меня в крепкие объятия. Впрочем, он быстро отпрянул. – Что ж от вас разит-то так? Это что, духи? А зачем же вы в лесу...

Я остановил его, разумев, что сейчас не время для описания моих приключений. Быстро убедив его, что со мной все в порядке, я попросил немедля изложить случившееся с ним вчера. (Варвара весь наш разговор не выходила из укрытия, и я не счел нужным сообщать о ней Митричу. Мною в тот момент двигало воспитание – раз дама не хочет быть представлена, нечего ее вынуждать.)

– Ну, значится, пошел я на кухню, как вы и просили. Рыбу там выложить, специи глянуть, какие есть. А то ведь, сами знаете, на одной кухне кроме соли да лаврушки иной раз ничего не найдешь. Но у Никодима Валерьича и перцы разные...

– Митрич! – не выдержал я. – Давай ближе к делу.

– Ну, вот. Пока шел, даму какую-то за столом приметил. Она ко мне все спиной сидела, я так и не разглядел ее. Зато она меня, мерзавка, разглядела. Вы, думаю, поняли, о какой мерзавке речь.

Я кивнул.

– Она видно вспомнила, как мы с ней обошлись, и решила отомстить. Мне это Никодим Валерич уже рассказывал, что вас в ее компании видел. Но я-то ее не разглядел, и спокойно себе на кухне баночки всякие разглядывал. Там, кстати, интересным способом укроп был... Ах, да! Разглядываю я банки, никого не трогаю, и вдруг слышу в зале шум какой-то. Ну, выскочил я с кухни и вижу, мужики с дикими лицами стоят, сабли наголо, в руках пистолеты. Первая ведь моя мысль не о своей шкуре была, а об вас. Как там, думаю, Евгений Андреич мой, с ними справится? Помочь надо. Ну, я и бросился на них с табуретом в руках. А они вместо того, чтобы стрелять в меня или саблями протыкать, табурет из рук выхватили и им же по голове мне дали.

Очнулся я быстро, потому как наверху вовсю стреляли. Ну все, думаю, пропал мой барин. Я уже на помощь было ринулся, да споткнулся, потому что руки к ногам были привязаны. Кричать стал, да звука ни одного так и не выдавил, потому как тряпка какая-то во рту была. Вот и барахтался я там в полнейшем своем бессилии и все ведь себя ругал, что не уберег барина. А вскоре ко мне Никодима Валерича бросили. Тоже связали, но не за буйство какое, а за помощь вашей персоне. Мол, сбежать помог. Едва он это сказал, так мне сразу и хорошо на душе стало. Думаю, ну хоть вы в целости будете. Я-то жизнь свою прожил уже, а вот вам рановато на тот свет отправляться.

Тут я оценил внешний вид Митрича, отметив про себя, что загнанным и сбежавшим он не выглядит, раз свободно возле дома смотрителя зовет меня по имени. Друг мой продолжал:

– Ну и вот. Лежим мы, значит, с Никодимом-то, а тут мужики эти спускаются. Спрашивают: «Бандитку рыжую видел или нет?» – «Не видел, – был мой ответ». – «А не с ней ли, ты, часом приехал?» – «Я приехал с Евгением Андреичем, – говорю я. – А про бандитку вашу рыжую впервые слышу». Я ведь не знал, что речь идет об той персоне, что мы под Нижним Новгородом видели. Тут они портрет мне ее показали, но я сдержался. Не стоит, думаю, им знать, что вы до этого встречались. Тут мне все и объяснили. Бандитка эта – дочь отъявленного преступника. Сам он в Тихом уже, там ему и место. А она, зараза, у их хозяина украла знали б вы что? Самоцвет, самый настоящий! Размером с голову вашу, а то и больше. Вот они и ищут ее по всей России. И почти уже поймали, да вы им помешались. Они стали было думать, что вы помощник ее, да я убедил, что она вас быстрее в плен взяла. Но это вчера было. Утром и сам барин их приехал, у которого она камень украла. Оно и понятно. Самоцвет-то, как я понял, чистый еще, не тронутый, вот он и хочет лично убедиться, что никто к нему не прикоснется.

– Он был один? – на этих словах Варвара предстала перед Митричем. Тот, увидав ее, даже отшатнулся назад, а затем с земли корягу какую-то схватил и передо мной встал.

– Бегите, Евгений Андреич! Бегите, я задержу эту мерзавку!

Видя абсолютнейшее мое непослушание, он удивленно вскричал:

– Да что же вы стоите?

– Успокойся, Митрич. Она со мной. Точнее, я с ней. В общем, бояться тебе нечего.

– Как этого нечего? Она же убийца!

– Никакая она не убийца. Да брось ты эту палку, в конце концов!

– Я ее ежели и брошу, то разве что этой злодейке промеж глаз.

Тут Митрич не стал разлучать слова с делом и швырнул корягу прямо в мою спутницу. Я среагировать совсем не успел, благо что Варвара махнула ладонью, и палка тут же отлетела в сторону. Митрич же, впервые в жизни видя такое колдовство, лишился дара речи. Быстро, как только можно, я объяснил ему, что Варвара спасла мне жизнь, а все, что он слышал в ее сторону – клевета.

– Он был один? – повторила Варвара свой вопрос, когда друг мой успокоился.

– Что? – переспросил он.

– Барин, у которого я украла камень, был один?

– Да нет, не один. Был с ним и другой мужик, старик правда.

– Как он выглядел? – если до этого Варвара говорила спокойно, то при упоминании старика голос ее дрогнул.

– Старик как старик, – отвечал Митрич. – Седой, бородатый.

– Высокий?

– Ну, вас-то повыше будет.

– И где они сейчас? – если прежде у Варвары волновался лишь голос, то сейчас все ее тело уже выражало нетерпение.

– А где мы вчера с вами, Евгений Андреич были, туда они и поскакали. У водопада этого, двойного.

Следующее произошло настолько быстро, что я не успел и среагировать. Варвара мигом развернулась и рванула в сторону лошади, от которой мы были шагах в тридцати, не больше. Я бросился было следом, но она уже вскочила на нее и вскоре скрылась за деревьями.

– Что это было, Евгений Андреич?

– Это отец ее, вместе с барином. Он и есть тот заключенный, о котором ты слышал.

– Не похоже что-то.

– Ты о чем?

– Ну, что это ее отец. Я бы сказал, что наоборот. Он из Андреевского полка, Евгений Андреич. И направлен сюда за преступницей. Причем, как я понял, хватать ее живой вовсе не обязательно.

Мой друг таким спокойным голосом произнес столь ужасающие вещи, что ноги мои даже подкосились. Выходит, Варвара, думая, что спешит к отцу, скакала прямо сейчас навстречу собственной погибели.

Не до конца я в тот момент понимал, что со мною происходило. То ли опасности прошедшей ночи нас так сблизили, то ли ужасная клевета на мою новую знакомую, то ли еще какая, неизвестная мне эмоция, но я стремглав ринулся к домику смотрителя, оседлал первую попавшуюся лошадь и пустился следом за Варварой. Митричу я ничего объяснить не успел, да и не понял бы он меня. Да и сам я в тот момент себя не сильно понимал.

Я скакал во весь отпор, отчаянно высматривая на пути знакомый силуэт. Теперь уже Красноярские красоты интересовали меня в самую последнюю очередь. Но, то ли кобыла моя сильно проигрывала в скорости Варвариной, то ли я просто скакал в другую сторону, но в течение получаса я не встретил на своем пути ни одного человека.

Спустя еще какое-то время досада совсем уже стала обуревать меня, как заметил я знакомый водопад. Тот самый, в самом верху которого стоял ровно сутки тому назад. Незнамо зачем, я бросил взгляд на бывшее свое местоположение, и заметил там какие-то фигуры. Я вгляделся насколько мог, но женской фигуры среди них не заметил. Значит, Варвара к ним еще не добралась. Я прикинул, что объездная дорога займет около часа, в то время как лаз, сколь бы опасным он не был, я преодолею раза в три быстрее.

Я спешился, привязал лошадь и направился в его сторону. Внезапно с противоположной стороны ко мне подошли две фигуры, в одной из которых я узнал ту, что стреляла в меня прошлым вечером. Фигура это, очевидно, тоже узнала меня, но хвататься за оружие не спешила.

– Ваше благородие, – сказала фигура с саркастичным смешком. – Какими судьбами? Надеюсь, вы простили мне вчерашнее недоразумение?

Я сделал вывод, что опасность мне не угрожает, и не спешил хвататься за волшебную палочку.

– Я ищу вашего господина, – отвечал я решительно, игнорируя заданный вопрос.

– Так вот же он, наверху.

-Только к нему сейчас нельзя, – добавила фигура второго. – Потому как господин наш гостей ожидает.

– Мне нужно срочно с ним переговорить, – заявил я, понятия не имея, что именно скажу этому человеку.

– Тогда вашему благородию следует развернуться и скакать обратно к смотрителю. И, ежели у нашего господина будет желание, то он непременно с вами переговорит.

Внезапно я осознал, что каждая моя секунда промедления, могла стоить Варваре жизни. Я решил игнорировать этих крайней неприятных личностей и направился мимо них в сторону тропы. В тот момент один из них крепко схватил меня за плечо и что есть мочи толкнул назад, второй в это время навел на меня пистолет.

– Вашему благородию нужно быть понятливей, если он хочет долго жить.

– Ступайте-ка себе назад, не ваше это дело, – подхватил второй.

Дело и впрямь было не мое, только вот это было мне не важно. Я развернулся, стараясь вызвать у моих неприятелей полную уверенность в их торжестве. В то же время незаметно я извлек волшебную палочку, а затем резко развернулся и крикнул:

– Ксантра!

Неприятели мои не успели даже осознать происходящего, а столкнулись лбами друг с другом и без сознания повалились на землю. Я перескочил их и бегом рванул к лазу. Зажав палочку в зубах, я карабкался по мокрым камням весьма стремительно. Даже слишком, потому как пару раз ноги мои съезжали, и я едва не срывался вниз. Чудом, или другой какой силой, я все-таки преодолел подъем, и оказался на вершине.

Картина передо мной развернулась следующая. С ближней ко мне стороны находилась Варвара, а с другой стояли пятеро людей, лишь у одного из которых не было оружия. Он был седовласым стариком, замотанным в шарф. Руки его были сцеплены за спиной, а к горлу приставлена сабля. Другой мужик направлял на него пистолет. Чуть поодаль находились еще двое, также вооруженные саблей и пистолетом. Шестой из них, судя по одеяниям тот самый их господин, который мог освободить Варвариного отца, шел прямо к ней, намереваясь заключить сделку. Варвара же совершенно игнорировала его, не сводя глаз с пленника.

Внешне он был совершенным стариком, вот только выправка у него была военная, и он совершенно не создавал вида человека, отсидевшего пять лет в столь жутком месте. Но, судя по тому, что Варвара уже достала из сумки самоцвет, она отказывалась замечать эти очевидные признаки обмана. Насколько же сильно она соскучилась по отцу, что видела его даже в этом старике.

В тот момент я бросился к ней с криками, пытаясь привлечь внимание. Вот только из-за шума падающей воды она меня совершенно не слышала, и тем более не могла видеть, коль находилась ко мне спиной. А вот господин, шедший ей навстречу, видел меня отчетливо. Смекнув, что в скором времени я смогу доставить немало проблем, он быстрее потянулся за протянутым Варварой свертком. Варвара же, очевидно услыша мои крики, вдруг резко обернулась ко мне и, увидя мое лицо, крепко вцепилась в сумку.

– Это обман! Он не твой отец!

– С чего ты взял?

– Выправка! Разве можно после пяти лет тюрьмы даже не сутулиться?

Мой аргумент был принят, и она пригляделась к старику внимательней. Затем перевела взгляд на господина, стоящего подле нее. Человек этот ухмылялся ужасно, потому как в эти несколько мгновений успел вытащить из-за пазухи пистолет и выстрелил.

Варвара вдруг как-то пошатнулась на камне, затем опустилась на колени, оставив сумку с самоцветом в руках этого человека. Она схватилась за бок, а затем тело ее качнуло, и она рухнула в воду, которая понесла ее вниз с водопада. Следующим движением тот господин навел пистолет на меня и собрался уже было выстрелить, когда я с быстротою пули вскинул руку в его сторону и прокричал:

– Ксантра!!

Господина того отнесло назад на несколько метров, но сперва он успел выронить сумку с камнем. По мне меж тем начали стрелять с другого берега, и даже старик вытащил свою палочку и пустил в меня заклинание. Камень в несколько сантиметрах от меня разнесло на мелкие кусочки, но я не успел даже ужаснуться. Следующим заклинанием я приманил к себе сумку, а затем, не долго думая, разбежался и что было мочи прыгнул с водопада.

Сказать, что приземление мое было мягким, значит, обмануть читателя. Я плюхнулся в воду с высоты в пятьдесят метров, сжимая в одной руке Варварину сумку, а в другой волшебную палочку. По телу моему прошла волна сильнейшей боли от столкновения с водой, но эта же боль напомнила, что секундами ранее точно также упала и Варвара.

Я быстро вынырнул и принялся озираться по сторонам в поисках своей рыжеволосой спутницы. Долго высматривать ее мне не пришлось, потому как течение медленно, но верно уносило ее от меня к другому порогу, который должен был приземлить ее аккурат на острые камни. Ни за что нельзя было допустить, чтобы Варвару смыло на них, потому как если сейчас она и была жива, то следующего падения могла попросту не выдержать. Я перехватил палочку зубами и одной рукой принялся грести в ее сторону.

Когда практически я уже мог уже ее коснуться, заметил подбегающих двух людей, которых я минутами ранее так удачно столкнул друг с другом лбами. Выбор был сложный: перехватить палочку в руки и отбросить их магией, или ухватить Варвару в последний момент перед порогом. Сложный выбор, но очевидный. Я схватил ее и что есть мочи потянул в сторону берега. Этого хватило, чтобы я успел получить удар по лицу и выплюнуть окровавленную палочку на весьма удаленное от себя расстояние.

– Ваше благородие, – с огненным блеском в глазах проговорил мне один из них. – Давно не виделись.

Тут он потер рукой шишку, красной зарей освещавшей его некрасивое лицо.

– Верните камень, будьте добры.

Я не шевельнулся. Отдавать таким трудом спасенный самоцвет мне хотелось в последнюю очередь. Тут я в одно движение скинул с него тряпку, и он остался лежать на небольшом ее остатке прямо на моей ладони. Сверху я накрыл его другой рукой, оставив между ней и камнем считанные миллиметры.

– Советую вам уйти подальше, иначе я прикоснусь к нему. А если я это сделаю, то камень вмиг обесценится. Правило первого касания, все дела... Не думаю, что ваш господин будет рад такому исходу.

Сомнение тут же покрыло их лица, пока оба одновременно не сделали шаг назад. Я уже начал считать себя хозяином положения, пока один из них не приложил саблю к самому горлу Варвары.

– Предлагаю обмен, ваше благородие.

Времени на раздумья не было ни малейшего. Варвара истекала кровью, поэтому я тут же завернул самоцвет и протянул его неприятелям. Однако получив камень, сабля от горла моей спутницы не была убрана.

– Вы же обещали! – голосом полным невинного идиотизма воскликнул я.

– Поймать преступницу мы обещали нашему господину несколько раньше.

– А вот на счет вас никакого уговора не было.

Тут в себя пришла и Варвара, чем приятно порадовала меня. Однако перспектива дальнейшего моего существования быстро оборвала радостные возгласы. И все же в тот момент я хотел смотреть лишь на нее. Ежели и суждено мне было умереть, то пусть последнее мое воспоминание будет таким.

Варвара же смотрела в противоположную от меня сторону, и вскоре начала неистово кричать. Я был удивлен ее запоздалой реакцией и предположил, что ее смутило наличие самоцвета в чужих руках. Но эта моя догадка оказалась далека от истины.

В момент, когда я перевел взгляд на мерзавца с самоцветом, тот как-то странно воспарил над землей. Волшебниками они не были, оттого это явление тут же поглотило все мое внимание. Второй неприятель поднялся над землей следом, и лишь тогда я проследил за взглядом моей рыжеволосой спутницы. Она смотрела им за спины, и, проследя за ее взглядом, я едва не вскрикнул.

Баламутень своими руками-ветвями утаскивал обоих негодяев. Решив, что двоих ему хватит, я заблуждался вновь, потому как пальцы-щупальца потянулись к Варваре. В тот момент я не придумал ничего лучше, чем броситься к ней и накрыть своим телом, уповая, что купание в водопаде не смыло с меня столь неприятный для этого существа запах.

Легкое поглаживание спины я ощутил мгновения спустя, и в любом другом случае оно непременно доставило бы мне удовольствие. Вот только когда спину тебе массирует Баламутень, лишь волоса встают дыбом, да со страху двигаться не можешь. Так же внезапно, как эти поглаживания начались, они и прекратились, но какое-то время я все же не двигался с места.

Однако бросив взгляд на Варвару, на ее бледное лицо, я откатился, в надежде, что существо убралось восвояси. Поблизости Баламутня не было, но я успел заметить заходящие за поток водопада два желтых его глаза, следом за которыми залетели тела тех двоих.

Тогда-то я окончательно пришел в себя. Варвара дрожала с холода, а бок ее кровоточил. Я скинул рубаху, разорвал ее и наспех перемотал рану. Все это время она лежала неподвижно, не сводя с меня глаз. Попытка поднять ее отозвалась болью во всем Варварином теле, и она тут же рухнула на землю. Я подбежал к лошади, отвязал ее и привел к ней.

– Тебе срочно нужно к врачу, – говорил я, подсаживая раненую свою спутницу на лошадь. – Мы будем в Светлограде самое большее через час.

– Нельзя... – слабым голосом сказала она.

– Что? Как это нельзя? Врач необходим, – меж тем я поднял с земли палочку, завернул в ткань самоцвет и сложил его в седельную сумку.

– Мне... нельзя в Светлоград.

Тут до меня дошел смысл ее слов. Варвару, скорее всего, объявили в розыск и на входе в город взяли бы под стражу. Однако в данный момент я думал о ее жизни, а не о свободе.

– Если ты умрешь, кто поможет твоему отцу? – я пытался ее переубедить.

– А если меня посадят, кто? Ты? Ты это сделаешь?

– А может и я.

– Не мели ерунды! Нечего дворянину себя в таких делах марать. – Тут она поглядела на вершину водопада, а затем за один из двух потоков, за которыми скрылся Баламутень. – Спасибо, тебе. И прости меня.

– Да брось, – отмахнулся я. – Постой. Что значит «прости»? За что ты извиняешься?

– Прости меня, Женя, но по-другому нельзя.

Я уже было, что она бредит, как Варвара из последних сил выпрямилась в седле и пустила лошадь вдоль протока, оставив меня одного. Сколько бы я не кричал ей, она даже не обернулась. Я выругался на себя за неосмотрительность и излишнюю доверчивость этой персоне. В то же время, как бы я на нее не злился, главное мое переживание касалось ее здоровья. Несмотря на серьезность раны, мне показалось, что в седле она держалась не из последних сил.

Окинув еще раз взглядом водопад с двумя потоками-близнецами, я поразился собственной отваге. Или глупости. Эти два понятия часто соседствовали друг с другом в моих приключениях. А затем я вспомнил, что господа с вершины водопада сейчас во весь отпор мчатся в мою сторону, а сам я вообще являюсь одной из главных целей сей разъяренной братии. Это обстоятельство резко привело мои мышцы в тонус, и я бегом бросился к дому смотрителя.

По пути мне попался Митрич. Лошади ему не хватило, и он вынужден был спасать меня на своих двоих. Видя барина своего в целости и сохранности, Митрич уже второй раз за утро возвел руки к небу, но я поспешил опустить их, в коротких словах объяснив ужас своего положения. Брови Митрича ползли вверх по ходу моего рваного повествования, в конце которого чуть не оказались на затылке.

Дальнейший наш забег мы продолжали молча. Я уже совсем выбивался из сил, когда домик смотрителя замаячил на горизонте. Мы бежали вдоль дороги, но по лесу, чтобы не быть застигнутыми врасплох по спины. Однако всадников слышно не было, отчего мы решили, что до смотрителя они еще не добрались. Лошадей перед входом, равно как и их разъяренных хозяев, мы не увидели, поэтому двумя порывами ветра залетели внутрь и принялись паковать чемоданы, на ходу объясняя Никодиму Валерьевичу истинное положение вещей.

– Вот негодяй! – заключил он в конце моего рассказа. – А ведь убеждал меня, что она его обокрала.

Мысли мои были поглощены документами, которые во время нападения на мою комнату куда-то выпали. Оттого я полностью был сосредоточен их поиске, а не на своем собеседнике.

– Жаль девчушку. Недавно ведь проскакала мимо.

Упоминание о Варваре задело меня, но я вновь отложил его на дальнюю полочку в своей голове. Меж тем нужные бумаги никак не попадалась мне на глаза, и я полюбопытствовал на счет них у смотрителя.

– Документы-то ваши? Видел, конечно. Видел, и от посторонних глаз прибрал. Авось, думаю, по ним вас искать решили бы.

– Спасибо! – воскликнул я, полный радости. – Никодим Валерьевич, бежать нам надо. И чем скорее, тем лучше. Митрич! Нашлись бумаги. Бегом вниз!

Я услышал позади себя шаги и уже было развернулся, чтобы кинуть Митричу чемодан, вот только на пороге стоял вовсе не мой друг. На меня смотрело разъяренное, взлохмаченное и полное ярости лицо того самого господина. Господина, у которого из-под самого носа я вытащил камушек стоимостью в половину имения на восемь тысяч душ.

– Щенок! – проревел он. – Ты хоть знаешь, что ты натворил? Да ты у меня в Тихом сам себя забудешь!

– Как вам будет угодно, – отвечал я, смирившись с поражением.

Читатель, должно быть, удивлен столь неразумному моему поведению. Мол, вместо того, чтобы вновь попытаться скрыться через окно, я принял поражение без боя. Вот только к тому моменту устал я от всяких там боев, будь то высшие существа или обычные люди. Прыжок с водопада и побег Варвары тоже немало меня подкосил. Именно поэтому в тот самым момент мне было абсолютно наплевать на его истерику.

– Мне будет угодно наподдать тебе, как следует! – выкрикнул он и достал палочку.

– Как вам будет угодно, – вновь повторил я с прежними интонациями.

В моем оппоненте легко можно было усмотреть признаки гнева, потому как глаза походили уже на два вулкана. Я же отвечал ему взглядом спокойным и смиренным. Читатель может подумать, что у меня был припасен какой-то козырь на этот случай. Смею вас разочаровать, потому как в тот момент я был абсолютно в его власти. Единственное, что я переживал, как бы Митрич не попал под горячую руку, потому как его вины в этом не было никакой. Я поспешил заверить в этом разъяренного господина.

– А вот это уже мне решать, кто виноват!

Не видя сопротивления с моей стороны, господин убрал палочку, очевидно, опасаясь последствий возможной вспышки гнева. Все-таки свидетелей был полон дом.

– Собирай вещи, мы немедля отправляемся на суд Андреевского полка.

В тот момент в проходе появились два его приспешника, один из которых вел под руки Митрича. Его зашвырнули в мою комнату, и друг залетел, едва не сбив меня с ног.

– Простите меня, – сказал Митрич и заплакал. – Простите, Евгений Андреич, сударь вы мой. Я ведь во всем виноват. Не уследил за вами. Если кого и судить, то меня, а не вас ни в коем случае.

– Полно тебе, Митрич, – отвечал я, обняв друга. – Если кто и должен просить прощения, так это я.

– Очень хорошо, – криво усмехнулся наш злодей.

Вдруг на пороге появился Никодим Валерьевич.

– А тебе чего?! – рявкнул господин.

– Пиджакок ваш я чуть подсушил, пока вы тут порядки наводили.

Он протянул нашему злодею его одеяние, которое тот сразу надел.

– Надеюсь, на меня-то вы зла не держите? – осторожно спросил смотритель. – Я ведь человек подневольный, да и не волшебник ни разу. Знал бы, что такая злодейка пожаловала, немедля бы связал ее да в погреб кинул.

– Не дрожжи, смотритель. Не до тебя. Тут у нас покрупнее рыбешка есть.

Я смотрел в течение всего этого разговора на Никодима Валерьевича и не мог поверить своим ушам. Он казался мне человеком честным, и я абсолютно был уверен, как он совершенно искренне минутами ранее поносил господина, которому с таким лебезением протянул пиджак.

Равно как и ушам, я не верил своим глазам, потому как смотритель в течение всего разговора смотрел на меня, а когда взгляды наши встретились, он лишь легонько подмигнул. Я хотел было ему что-то резкое ответить на его слова, но так в голову так ничего и не пришло.

– Ну, так что? Под руки их и на лошадей? – спросил один из подчиненных.

– Не сейчас, – ответил господин.

– Когда, если ж не сейчас? – удивился второй. – Сами же приказ давали. Хватаем их?

– Нет, позже, – вдруг сказал наш неприятель. – Мне сейчас другими делами заняться надобно.

От такого поворота дел оба его приспешника бровями шапки на пол позади себя столкнули.

– Что же вы, господин, такое говорите? А когда же нам их арестовывать то?

– Потом арестуем.

– Та когда же потом, ежели сейчас можно.

– Раз можно сейчас, можно и потом.

– А не лучше ли сейчас?

– Лучше, может, и сейчас, но арестуем их потом. И точка!

Тут удивленные мужики отстранились от своего господина, и, боясь нарушить его волю, вышли из комнаты.

Все происходящее вызывало у нас с Митричем чувствования самого разного толка, и ни одно из них не могли мы себе объяснить.

– Так, значит, и поступим. Я непременно вас задержу. Но потом.

На сих словах злосчастный господин вышел из комнаты, в которой кроме нас остался еще смотритель.

– И чего вы ждете? – удивился он. – Собирайте вещи и бегите подобру-поздорову.

Тут логика происходящего для меня абсолютно разрушилась.

– Да вы не догадались еще?

Мы с Митричем переглянулись. Мы с Митричем не догадались.

– А неужто вы про Потомика моего забыли?

Едва он сказал это, как тут же хитрость нашего смотрителя стала мне очевидна. Маленький желтый комочек спас прямо сейчас две человеческие судьбы. Воистину, иногда лучше отложить дело на потом – вдруг это спасет чью-то жизнь. Я в сердцах обнял нашего спасителя, на что он быстро улыбнулся, но серьезная гримаса вновь вернулась на его лицо.

– Если я Потомика один нашел, то пятеро человек его точно отыщут. Потому уходить вам надо, только господину этому не вздумайте на глаза попадаться.

Мы бы еще долго благодарили его, если бы тяжелые шаги на первом этаже не напомнили нам о другом развитии событий. Выбрались мы через окно, аккуратно спрыгнув вниз. Быстро залезли на лошадей да помчали от этой станции куда подальше.