Глава 14.

— И почему нас попросили прийти пораньше? Это не к добру, вот увидишь.

Парни переглянулись. Один из них подошёл к Грейту, который уже вышел в зал и, прислонившись к столу, молча ждал.

— Грейт, ты знаешь, что происходит?

Тот покачал головой.

— Без понятия. Мне кажется, даже кхун Нан не в курсе.

Он метнул взгляд на хмурого мужчину впереди — того самого, кто за последние недели стал, на удивление, немного мягче. Нан стоял у окна, ещё не в форме, с руками, скрещёнными на груди. Взгляд острый, сосредоточенный. Профиль — гордый, вздёрнутый. Грейт оттолкнулся от стола и подошёл ближе.

— Как думаешь, что происходит? — спросил он тихо.

Нан вздрогнул, словно только сейчас заметил его, словно мысленно был совсем в другом месте. Он метнул короткий взгляд.

— Понятия не имею. И надеюсь, всё быстро закончится. Мне ещё Буму показывать, как мариновать телятину. Он учится слишком медленно.

Грейт хмыкнул и кивнул.

Когда Нан объявил о своём уходе, на кухне — к его немалому удивлению — никто не обрадовался. Напротив, многие сразу сказали, что тоже уйдут, если его тут не будет. Они пришли сюда из-за него: да, с ужасным характером, да, временами невыносимый — но невероятно талантливый. Человек, у которого они хотели учиться.

Кто выдержал его характер — уже не хотел терять его.

Многие подходили, просились в его новый ресторан, но Нан сразу отказал. Он никого не хотел уводить отсюда. Они должны остаться. А Бум будет их новым шефом.

Он был почти ровесником Нана, учился в Таиланде, и отличался трудолюбием, настойчивостью и терпением. Он умел ладить с людьми — в отличие от Нана — а это на кухне значило многое.

Нан представил его. Многие не согласились — опустили головы, пробурчали что-то недовольно. Всё же Бум никогда не был шефом — лишь главным помощником. Молчание повисло в воздухе. И тогда вперёд вышел Грейт. Он был простым кондитером, но был лучшим в своём деле, и к его мнению прислушивались.

— Поздравляю, кхун Бум. Уверен, вы станете отличным шеф-поваром, — сказал Грейт и поклонился сдержанно, но уважительно.

Это стало знаком для остальных. Один за другим сотрудники закивали, кто-то начал хлопать по плечу, кто-то поздравлять. Тишина рассеялась.

Нан перевёл на Грейта взгляд, коротко кивнул и почти беззвучно прошептал:

— Спасибо.

Прошёл месяц, и сейчас они стояли здесь — в огромном, ещё не проснувшемся зале ресторана. Был вторник. До открытия оставалось пару часов. Столы не сервированы. На кухне не вымыты овощи. Воздух казался натянутым, как перед бурей.

Весь персонал — поварята, помощники, повара, официанты, охранники — молча стояли в зале, ожидая чего-то. Неясного. Тревожного.

Управляющий вышел вперёд. Он избегал взглядов, мял пальцы в нервном жесте. Грейт сразу почувствовал — что-то не так. Внутри всё сжалось.

Мужчина глубоко вдохнул, сделал шаг, заставляя себя поднять глаза:

— Наш ресторан молодой. Ему всего пять месяцев. Только полгода — но уже популярность, брони на месяцы вперёд. И всё это благодаря вам, — он обвёл взглядом собравшихся. — И особенно шефу, кхуну Нану.

Он первым начал хлопать. Остальные неуверенно подхватили — сдержанно, немного напряжённо. Грейт, стоявший рядом, тоже зааплодировал, глядя на Нана. Тот напрягся ещё сильнее, но едва заметно кивнул, принимая благодарность с привычной гордостью.

— Но за последнее время многое изменилось. Кхун Нан уходит...

В зале тут же повисла тяжёлая тишина. Кто-то нахмурился, кто-то кинул на Нана осуждающий взгляд. Тот только выше поднял подбородок, упрямо и гордо. Грейт мысленно восхитился им — за выдержку, за то, что держит лицо.

— Так вот. Кхун Нан уходит. Кхун Бум должен занять его место, — он коротким жестом указал на Бума, стоявшего сбоку, напряжённого, неподвижного. Все взгляды тут же обратились к нему.

— Но... несмотря на всё это... — управляющий сделал паузу, тяжело выдохнул, — кхун Крит, наш владелец, решил закрыть ресторан.

Слова обрушились, как удар плотины, прорвавшейся после долгого напряжения. В зале воцарилась оглушительная тишина — звенящая, глухая. А потом — ропот, возмущение, гул голосов, негодование, почти крики.

— Тише! Тише! — управляющий попытался перекричать толпу. — Я понимаю ваш шок. Ваше негодование. Но ресторан не закроется завтра. Он продолжит работу до ухода кхуна Нана. Кхун Крит выплатит всем выходное пособие — в размере трёх месячных зарплат. А также предоставит отличные рекомендации.

Слова. Слова. Бессмысленное утешение, жалкие подачки... Кому они нужны?

В зале нарастало возмущение. Кто-то ругался, кто-то вслух проклинал Крита.

Бум сжал кулаки и первым выскочил из зала.

Нан уходит, ресторан Криту больше не нужен — как надоевшая игрушка. А расплачиваются не он и не Нан. А они. Все остальные.

Бум — у которого только что отняли мечту.

Ребята, которые полюбили это место и за этот месяц уже привыкли к мысли, что будут работать под началом Бума.

Многие даже думали: «Так даже лучше».

Ропот не стихал. В воздухе висели упрёки и злость.

Грейт выдохнул — и побежал следом за Бумом.

Нан смотрел на всех — сжав кулаки, дыша тяжело, оглядывая зал.

Выдохнул — и выскочил прочь.

Но не за Бумом. Не за Грейтом.

Он выбежал на задний двор, достал телефон.

Крит! Ты бежишь! Ты бежишь, как трус. От меня, от всего. Хотя я и так уже ухожу. Зачем? Зачем закрывать ресторан?

Он нашёл его номер. Всё ещё под тем же именем: Дьявол в очках.

Набрал дрожащими пальцами.

Абонент недоступен.

Он тут же отправил сообщение: «Ты закрываешь ресторан? Ответь.»

Положил телефон в карман — и бегом вернулся на кухню.

Грейт стоял с Бумом. Что-то говорил ему тихо, напряжённо. Бум смотрел в сторону, сжав челюсть.

— Не паникуем, — чётко бросил Нан. — Бум, ресторан сегодня на тебе. Ты справишься.

Он схватил шлем из шкафчика, выскочил на улицу.

Сел на байк — и помчался. К нему.

***

Он почти летел по улицам, подрезая машины, лавируя между потоками на грани безумия. Ничего не замечал — только дорогу перед собой. Только одна мысль: почему Крит так поступил?

Ветер хлестал в лицо, пахло жжёной резиной и горелыми тормозами. Адреналин бурлил в крови, разгоняя сердце.

Поворот. Светофор. Газ.

И вот наконец — ворота его дома.

Он остановился. Спина мокрая — от жары, от волнения, от бешеной скорости.

Снял шлем. Подошёл к домофону. Нажал кнопку.

Тишина. Никто не отвечал.

Как такое возможно? В этом доме всегда кто-то был.

Снова нажал. И снова — ничего.

Сердце колотилось.

Нан обошёл особняк. Дом стоял в пригороде Бангкока — одиноко, в тупике улицы. Соседи — редкие, где-то вдалеке. А за высоким забором — тишина.

Он подпрыгнул, пытаясь заглянуть через край.

Жизнь? Тени? Движение?

Ничего.

Он достал телефон. Позвонил.

Тот же ответ: аппарат выключен или находится вне зоны доступа.

Ты меня заблокировал? Или сменил номер?

Он ещё раз нажал кнопку домофона. Ждал. Пустота в ответ.

Выругался сквозь зубы.

Сел на байк — и помчался в офис.

Но и в офисе его ждала тишина.

Три этажа в небоскрёбе, которые раньше занимала фирма Крита, были пусты.

Фирма, которая, как теперь понимал Нан, была лишь прикрытием — для его старого бизнеса и попыткой построить новый, с ресторанами.

Теперь здесь висела табличка: «Сдаётся».

Почему? Он что, всех уволил? Куда делись люди?

Пусто.

Как будто Крита никогда не существовало.

Как будто всё, что было, — просто приснилось.

А может....так и есть?

Он вернулся в ресторан.

Подошёл сразу к управляющему.

За те пару часов, что его не было, ресторан ожил: официанты молча готовили зал, сновали туда-сюда.

— Кхун, — окликнул он мужчину, который в этот момент о чём-то напряжённо говорил с сомелье.

— Да? — тот повернулся к нему. Глаза были уставшими, с лёгким упрёком.

«Ты тоже думаешь, что всё из-за меня?» — кольнуло Нана, и больно защемило в груди.

— Как мне связаться с кхуном Критом? Он не отвечает на звонки.

— Я не знаю. Со мной связывается только его адвокат.

— Дайте номер.

Управляющий нахмурился, колебался, заметно мялся.

— Давайте уже, — твёрдо бросил Нан. — Я пытаюсь всё исправить.

Мужчина тяжело выдохнул, полез в карман и протянул визитку.

— Вот. Только не говорите, что я вам дал.

Нан хмыкнул.

«Как будто адвокат сам не догадается», — усмехнулся он мысленно, но вслух ничего не сказал. Пусть надеется.

— Спасибо, — буркнул он и сразу отошёл.

Он направился в свой кабинет, плотно закрыл дверь и набрал номер.

— Алло, — ответили почти сразу.

— Это кхун Нан. Шеф-повар ресторана, который закрывается через месяц.

— Кто? — переспросил женский голос в трубке. — Какой ресторан?

Нан выдохнул.

Ну да, у Крита куча ресторанов. Глупо было надеяться, что все думают только об этом.

— L'Étoile Siam. Мы закрываемся через месяц.

В трубке повисла пауза.

— Понятно. Я не буду спрашивать, откуда у вас мой номер. Думаю, это уже не важно.

— Да, — коротко бросил Нан.

— Зачем вы звоните?

— Как связаться с кхуном Критом? Где он?

Глубокий выдох на том конце линии.

— Кхун Нан, я не имею права разглашать такую информацию. Если у вас всё, я желаю вам хорошего дня.

— Подождите! — почти выкрикнул Нан. — Мне нужно с ним поговорить. Пожалуйста! Дайте мне его номер телефона, майл. Хоть что-то.

— Я понимаю, — голос был спокойным, но твёрдым. — Но я повторяю: я не могу предоставить такие данные. Всего доброго.

Гудки.

Нан выругался сквозь зубы.

Хотел набрать ещё раз.... Но остановился.

Крит никогда бы не нанял адвоката, который раздаёт его личные контакты направо и налево.

Бесполезно.

Надо искать другой способ.

Нан решительно вышел из кабинета.

Вернулся к байку, сел на него — и снова помчался. К нему.

Зачем он всё это делал? Чтобы уговорить его не закрывать ресторан? Только за этим?..

Или дело было в другом?

Может, в этих чувствах, которые всё ещё жили в нём, никуда не ушли — даже не стали тише, только сильнее кричали каждую ночь, не давая спать? Умоляли простить. Сделать первый шаг.

А гордость не позволяла.

Но сейчас... сейчас он мог заткнуть её. Найти оправдание.

Сказать себе: «Не для себя. Не чтобы вернуть его. А чтобы спасти ресторан».

Так ведь? Правильно ведь?

Пусть гордость верит в это.

Пока сердце, глупое сердце, ликует — от одной только мысли, что он найдёт его.

Он вернулся к его дому.

Был уже вечер.

Позвонил в домофон. Ничего. Тишина.

Нан остался ждать. Ну должен же он вернуться. Куда он денется?

Но время шло. Никто не появлялся.

Странно. Дом всегда был полон людей — прислуга, охрана... А теперь — ни единого ответа. Ни одного силуэта за окнами.

Нан обошёл дом по периметру.

Нашёл камень, встал на него, подпрыгнул — пытаясь заглянуть за высокий забор.

Окна затянуты шторами. Свет нигде не горит. Дом словно нежилой.

Но видно было плохо.

Он притащил свой мотоцикл поближе к фонарному столбу, тихо извинился перед байком, забрался на сиденье, придерживаясь за столб.

Видно стало лучше.

Пустота. Тёмные окна. Ни теней, ни движения.

Сомнений больше не было: в доме никого нет.

Он бросил взгляд на сад.

Ухоженный. Цветы у входа в огромных горшках аккуратно подстрижены.

Не заросли, не высохли.

За домом кто-то всё-таки следит.

Но живёт ли здесь Крит?

Нан спрыгнул с мотоцикла, аккуратно вытер сиденье от следов ног.

Огляделся. Вокруг — редкие дома, величественные особняки. Ближайший — метрах в десяти.

Решительно направился к нему.

Нажал кнопку домофона.

Ответила охрана:

— Да? — отозвался голос в домофоне, резкий, грубый.

— Я приехал к соседям. К владельцу дома напротив. Но они не отвечают. Вы не знаете, они всё ещё здесь живут? — быстро заговорил Нан.

— Вы кто такой? — сразу насторожился голос.

Нан чуть замялся, потом выпалил:

— Я... двоюродный брат владельца. Вы могли видеть меня раньше. Просто я уезжал... а теперь не могу до него дозвониться.

Пауза.

— Если вы его брат, то вам должно быть лучше известно, живёт он здесь или нет, — сухо бросили в ответ. — И перестаньте слоняться вокруг дома. Я вызову полицию.

Связь оборвалась.

Нан зло выругался.

"Почему в фильмах всё так легко?" — раздражённо подумал он. "Стоит только улыбнуться — и тебе всё расскажут. А тут — ничего."

Он вернулся к мотоциклу. Прошёлся вдоль забора, не отмахиваясь от угроз охраны соседнего дома.

Ещё раз набрал номер Крита. Без особой надежды.

Тот же ответ: абонент недоступен.

Он подошёл к воротам, заглянул через тонкую щель.

Дорожка к дому была чистой. Ни мусора, ни опавших листьев.

Последние дни шли дожди, но тут всё было аккуратно, как под метлу.

Кто-то следил за этим домом.

Кто-то, кто знает, где Крит.

И он стал приезжать каждый день.

Он не знал, когда именно приходит человек, чтобы следить за домом. И приходит ли он каждый день. Поэтому появлялся в разное время: утром, днём, вечером.

Оставаться долго он не мог — охранник из соседнего особняка уже пару раз выходил и, ворча, прогонял его.

Но Нан всё равно возвращался. Прятался в тени деревьев, сидел у байка, ждал.

Иногда пятнадцать минут. Иногда целый час.

Никто не приходил. Но он знал — за домом следят.

За неделю, в течение которой он ездил туда, Нан заметил: однажды утром штора на одном из окон была не полностью закрыта, хотя накануне была плотно задёрнута.

В другой раз он увидел, что кусты вдоль дорожки стали ровнее, аккуратнее подстрижены.

Это же не призрак всё делал...

"Почему я не могу тебя застать?" — мысленно спрашивал он, сжимая кулаки.

Иногда хотелось просто взять палатку и разбить её напротив входа.

Но у него была работа. Новый ресторан. Учёба у мэтра. Он не мог торчать здесь сутками.

Но всё равно приходил.

С надеждой.

Надеждой, которая не отпускала и сжимала сердце.

Он уже даже перестал отрицать, что приходит сюда не только ради ресторана.

А скорее — даже больше — ради себя. Ради них.

Тех, кого уже не было, но кого он отчаянно хотел вернуть.

А дома...

Дома он снова достал его футболку — ту, что уже не пахла им.

И стал спать в ней.

Глупо, может быть. Но по-другому он не мог.

Прошла неделя. Почти вторая.

Закрытие ресторана стремительно приближалось.

И тогда он решил действовать иначе.

Быстро заехал в магазин, купил блокнот и ручку.

Он вырвал листок, наспех написал:

"Это кхун Нан. Пожалуйста, свяжитесь со мной. Вот мой номер."

И аккуратно вставил записку в замок ворот.

"Пожалуйста... кем бы ты ни был, — помолился он беззвучно, — помоги мне его найти. Моего дьявола в очках."

Он проверил, хорошо ли держится записка, чтобы её не унёс ветер.

Выдохнул.

Развернулся.

Сделал шаг к мотоциклу...

И замер.

Слегка в стороне, на пешеходном переходе, к дому шёл человек.

Нан сглотнул.

Широко, по-детски радостно улыбнулся.

Он никогда не был так счастлив видеть кого-то.

Уверенным шагом к дому шёл...

Лео.

Дворецкий Крита.