Глава 3.
Ресторан, где теперь он должен был работать, ещё не открылся.
Он находился в отличном районе — не в самом шумном центре, но в престижной части города, где небоскрёбы из стекла и бетона соседствуют с бутиками, галереями и отелями класса люкс. Район, где машины паркуют за тебя, а меню читают при свечах.
Заведение было рассчитано не на всех — только на тех, кто знает толк в еде и умеет платить за удовольствие.
Нану сразу понравилось.
Элегантный, современный интерьер: дерево, латунь, мягкий свет, бархатные стулья, на которых хочется сидеть часами. И главное — кухня.
Огромная, сверкающая, с последними техническими новшествами. Сенсорные плиты, бесшумные вытяжки, вакууматоры, гастроёмкости, профессиональные морозилки. Всё — как он мечтал.
Это будет его новая империя. Новое королевство. И на троне — он.
Старое же место... теперь отошло на второй план.
В ресторане, где он проработал два года, Нан просто спокойно поставил владельца перед фактом:
«Я работаю у вас со среды по пятницу. С субботы по вторник — в другом месте.»
Тот повозмущался, но выбора не было. Лучше так, чем потерять Нана совсем.
К тому же команда была отлажена, клиенты — верные, и постоянного контроля от него уже не требовалось.
Оставалась одна проблема — десерты.
Помощник Грейта без него оказался так себе. Пришлось срочно менять меню — упростить, чтобы не упасть лицом в грязь. Но это были мелочи. Он найдет ему замену.
И не только на кухне.
А вот для нового места: нужна была вся команда. Он уже выложил посты в соцсетях: с вакансиями.
Сразу — сотни откликов.
У Нана было имя. Репутация. И с ним хотели работать. Даже мечтали.
Теперь оставалось только выбрать лучших.
Тех, кто принесёт ему звезду.
А когда он её получит — уйдёт.
Пусть звезду и дают ресторану, но без шефа ресторан почти всегда её теряет.
Он знал это.
Вот тогда и посмотрим на выражение лица этого высокомерного кхуна, когда Нан выложит фото в инстаграме с той самой звездой — и подписью «на чужое не претендую, забираю только свое».
Эта мысль грела его по ночам.
Заставляла улыбаться.
Даже сейчас, когда он стоял на кухне нового ресторана и работал над меню.
Оригинальным. Сильным.
Тем, которое сразу заставит бронировать столики за месяц вперёд.
Не шаблонные блюда из Pinterest.
А свои.
Собственные решения, необычные детали, тонкие нюансы.
Это была огромная работа.
Эксперименты, пробы, ошибки, всплески вдохновения, разочарование и восторг.
Он работал над вкусом. Над подачей.
Над сочетаниями, которые удивляют, но не шокируют.
Создание меню — это не просто список блюд. Это как писать картину. Как сочинять музыку.
Шеф-повара — те, кто действительно умеют, — не копируют. Они ищут вкус, как художники ищут свет.
Меню — это не набор названий. Это зеркало шефа. Его почерк. Его душа.
Они смотрят на ингредиенты, пробуют, нюхают, соединяют то, что на первый взгляд не сочетается, — и рождают нечто новое.
И Нан был именно таким. Настоящим. Одержимым. Тщательным.
Он приходил днём, в пустой ресторан, включал свет, надевал чёрный фартук — и растворялся в работе.
В тишине кухни, где слышно только шипение сковороды и щелчки пинцета, он был счастлив. Он был дома.
Он работал над вкусом. Над подачей.
Французская кухня. Его родная. Его вторая родина — а может, и первая.
Он родился в Таиланде, но в десять лет они переехали в Париж: отец — консул, мать — француженка.
Он рос в двух культурах, но говорил на французском чаще, чем на тайском. И учился там, жил, дышал Парижем до 22 лет.
Родители вернулись в Таиланд, когда ему было восемнадцать, а он остался учиться.
На повара. Потому что мечта у него была одна — стать шефом с именем, попасть в Michelin.
Он мог бы попросить денег у родителей и открыть ресторан, когда вернулся в Бангкоке.
Но не захотел. Он хотел добиться всего сам.
Своими руками. Своим талантом. Своим упорством.
Сейчас он уже пять лет как шеф-повар. Наемыный, но узнаваемый.
У него есть имя. Есть предложения. Но собственного ресторана — пока нет.
И с возможностями, деньгами кхуна, и собственным талантом, этот новый ресторан станет его мостиком к мечте.
К звезде, рядом с которой будет стоять его имя.
Он усмехнулся своим мыслям, пристально рассматривая блюдо на тарелке.
Пинцет в руке.
Ювелирное движение — и тончайший срез тунца лёг на тарелку. Сверху — капля юдзу, микрозелень и лепесток съедобного цветка.
Красиво?
Недостаточно.
Красота — это лишь первая ступень.
Блюдо должно не просто выглядеть эффектно, а вызывать желание. Будоражить. Заставлять ждать следующий кусочек.
А их всего два. Не больше.
Больше — это уже столовая.
В ресторане, претендующем на звезду, не наедаются досыта — выходят лёгкими, с ощущением тонкой, продуманной сытости.
Как после короткого, но яркого романа.
Тихая музыка играла с его телефона — что-то инструментальное, ненавязчивое.
Он отступил на шаг, скрестил руки на груди и критически оглядел тарелку.
Взял вилку. Попробовал.
Нет. Не то.
Решительно нажал на педаль мусорного ведра — и выкинул всё, без малейшего сожаления.
Взял ручку, сделал пометку в блокноте.
Выдохнул. Достал чистую тарелку.
Продукты уже ждали на разделочной доске. Всё должно быть точно. Миллиметр в сторону — и ты уже не на кухне высокой кухни, а в фастфуде.
Он выпрямился. И снова — за дело.
***
Крит пришёл в новый ресторан впервые с тех пор, как нанял Нана.
Открытие планировалось через три недели, ближе к концу месяца. Но, насколько он знал, шеф-повар ещё не закончил с меню, команда до конца не укомплектована, и в целом — всё двигалось не так быстро, как хотелось бы.
Надо было выяснить, почему.
С той встречи в небоскрёбе он Нана больше не видел. И особо не думал о нём.
Только как о подчинённом. Очень дорогом, очень дерзком, но всё же подчинённом.
Что не сделаешь ради мечты — сказал он себе. И направился внутрь.
Он вошёл тихо, через служебную дверь. Прошёл мимо пустых залов, вдоль стен с ещё не развешанными картинами, и направился в кухню.
Оттуда доносилась музыка. Тихая. Почти неразличимая.
Классика?
Крит не знал. Он не слушал такую музыку. Никогда.
Он подошёл к распахнутым дверям и, не издавая ни звука, переступил порог.
И замер.
Склонившись над плитой, стоял Нан.
Лицо — сосредоточенное, серьёзное. Он колдовал над чем-то в кастрюле, медленно, почти лениво помешивая — вероятно, соус.
Голова опущена.
Чёрные, как смоль, длинные пряди падали на лицо. Та же густая чернота — в его рубашке, в фартуке. Манжеты закатаны до локтей, обнажая сухие, чёткие линии предплечий. На коже — узор. Снова татуировка?
Крит прищурился.
Дракон? Символ? Он не мог разглядеть. Но и не мог просто отвести взгляд.
Тонкое запястье. Длинные пальцы, легко и точно двигающиеся.
Он сглотнул.
Почему он на него так смотрит?
Почему от всей этой картины — тихой, деловой, спокойной — по позвоночнику ползёт дрожь?
Крит ощутил, как дыхание сбилось. Не резко — едва уловимо.
Как будто в комнате стало теплее.
Он поднял взгляд выше — к его острому подбородку, к чёткой линии носа. И к губам.
Пухлым. Мягким на вид. Почти вызывающим.
И почему это кажется таким... личным?
Нан выключил газ, отодвинул кастрюлю, повернулся к разделочной доске. Взял нож.
Острый. Длинный. Блестящий.
И снова — движения. Лёгкие. Уверенные. Почти гипнотические.
Крит сжал пальцы в кулаки — просто чтобы вернуться в реальность.
И всё равно — сделал шаг назад, будто от жара плиты, которая была так далеко. Или всё таки не от плиты?
— Вы уж заходите, раз пришли, — раздался голос Нана.
Спокойный. Невозмутимый.
— Что, только смотреть будете?
Крит вздрогнул.
Он даже не заметил, что его заметили.
Нан не поднял головы. Продолжал резать — тонко, точно, как будто знал, что на него смотрят. И не только глазами.
Крит выдохнул.
Пристыженный. Словно его застали за чем-то... неприличным.
Он сделал шаг вперёд.
— Пришли посмотреть, как я справляюсь? — не глядя, спросил Нан.
— Открытие скоро. А мне сказали, у вас даже меню не готово, — с раздражением отозвался Крит.
Он подошёл ближе. Нан наконец отложил нож, повернулся к нему. Машинально убрал с глаз прядь, усмехнулся — насмешливо, лениво.
— Вы же понимаете, это не делается за день, — спокойно произнёс он.
— Но и не месяц же, — отрезал Крит. Его голос стал чуть резче. — И где ваша команда? Вы всех уже нашли?
Нан нахмурился.
— Это было моё условие, — отчеканил он. — Вы не лезете на кухню. Я у вас работаю. И могу вас заверить — почти всех уже набрал. А меню тоже будет готово в срок. Просто не мешайте.
— Всех? Пришлите мне список. Хочу видеть, с кем вы там собрались работать.
— Будете проверять? — раздражённо бросил Нан.
— Я вам доверяю. Но деньги плачу я, — спокойно ответил Крит. — А пока вы только получаете зарплату. Ни команды, ни полного меню. Простите, но складывается ощущение, что вы просто тратите моё время. И мои деньги.
Нан хмыкнул. Границ он не чувствовал.
— Подойдите ближе. Не стесняйтесь, — бросил он спокойно, но в голосе сквозило вызовом.
Крит зашёл на территорию, которая по документам принадлежала ему, но по атмосфере — уже давно Нану.
Потому что ресторан без шефа — просто стены. Какими бы дорогими они ни были.
Нан внимательно посмотрел на него.
И шагнул к столу, где на чёрной керамике лежали entrée — первые, которые он уже утвердил для будущего меню.
Крит недоверчиво осмотрел стол. На нём стояло не меньше десятка тарелок.
Некоторые блюда он узнал. Некоторые — нет.
Но выглядело всё... красиво. Даже изысканно.
Нан скрестил руки на груди.
— Вы говорите, что я трачу ваши деньги?
— Всё, что тут стоит, куплено за мои деньги, — усмехнулся Крит. — Логично, не так ли?
— Вы уже обедали?
— Я? — Крит нахмурился, чуть удивлённый.
Он сделал шаг ближе, теперь стоял почти рядом.
— Вы, не я же, — кивнул Нан, не отводя взгляда.
Он изучал его. Крит почувствовал это. И на секунду напрягся.
Сегодня Нан был совсем другим.
Не таким надменным, как в лифте. Не таким раздраженым.
Он был живым. С ироничным прищуром, с лёгкой ухмылкой в уголке губ.
И — кажется — с каким-то интересом в глазах.
Интерес? Или насмешка?
Крит невольно задержал взгляд — на лице, на губах.
На этой уверенности, граничащей с дерзостью.
Нан опустил голову и медленно провёл пальцем по краю одной из тарелок.
Цокнул языком.
— Закройте глаза.
— Что? — удивился Крит, голос стал чуть жёстче.
— Хочу доказать, что вы не зря тратите свои деньги.
— И как же?
— Просто закройте глаза, — повторил Нан, уже с усмешкой. — Поверьте, так будет правильнее.
Нан молча, потянулся к одной из тарелок — изысканное французское entrée с фуа-гра, груше и кремом из шампанского. Он аккуратно подтянул её к себе.
Крит сделал шаг вперёд и оказался почти вплотную к нему.
— Вы хотите, чтобы я попробовал то, что вы тут наготовили? — спросил он с усмешкой.
Нан поднял одну бровь. Губы растянулись в ленивой, лукавой улыбке.
— Закройте глаза. — повторил он.
— Что за игры? Я могу сам, — отозвался Крит протягивая руку, но голос чуть дрогнул.
— Нет, — твёрдо сказал Нан отодвигая тарелку по-дальше от Крита. — Так будет не то.
Крит тихо простонал, качнув головой, но... послушался.
Неохотно.
Скрестив руки на груди, он закрыл глаза.
— Но если вы подсунете мне какую-нибудь гадость — я вас уволю, — предупредил он строго.
— Думаю, вам понравится, — ответил Нан.
Голос его стал мягче. Бархатный.
Словно уже коснулся кожи.
Он наколол тонкий кусочек фуагры, добавил чуть сладкой карамелизированной груши, обмакнул в каплю воздушного соуса на шампанском.
Подошёл почти вплотную.
На секунду замер.
Невольно — просто чтобы посмотреть.
Ресницы, лежащие на скулах, длинные, густые. Нос — правильный. Губы... Тонкие, ровные. Сейчас расслабленные, приоткрытые.
Крит выглядел спокойным. Почти беззащитным.
Как будто спал.
Тебя это и привлекло, Грейт?
Эти губы? Этот подбородок? Эта уверенность, статус, деньги?
Пальцы Нана дрогнули — и он заставил себя резко обрубить мысль.
Не сейчас.
— Откройте рот, — тихо сказал он.
Крит приоткрыл губы.
Нан поднёс вилку.
Тот аккуратно съел.
На долю секунды блеснул язык. Он облизал губы — быстро, машинально.
Но Нан это заметил.
Вздрогнул.
Слишком внимательно смотрел.
Не отрываясь.
Крит жевал медленно, сосредоточенно.
Нан не сводил глаз с его рта. Каждое движение казалось замедленным. И каким-то... неправильным, или наоборот слишком правильным.
Крит открыл глаза.
Нан стоял совсем близко. Ближе, чем позволительно.
Дышал неровно.
Смотрел — прямо на губы.
Крит опустил взгляд — туда же.
Пухлые. Слегка приоткрытые.
Их разделяло буквально несколько сантиметров.
Нан поднял глаза. Их взгляды встретились. На мгновение — вспышка. Он отвёл глаза первым. Резко. Будто обжёгся.
— Как вам?.. — пробормотал он.
Голос прозвучал глухо, немного сбито. Без той прежней уверенности. Словно он тоже не понял, что только что произошло.
Крит медленно вдохнул.
— Это было вкусно. Нежно. Необычно.
Он сделал паузу.
— Как это называется?
— Фуа-гра в соусе из шампанского, — тихо ответил Нан.
— Хочу ещё.
Нан коротко засмеялся — больше от напряжения, чем от веселья.
Протянул ему тарелку:
— Ешьте. Всё для вас.
— А больше кормить не будете? — хмыкнул Крит, принимая тарелку.
Он не сводил с него глаз.
Наблюдал.
Как Нан сглотнул. Как нервно приоткрыл губы. Как отведённый взгляд всё равно возвращался — к его лицу, к его глазам, к его губам.
— Вот вилка, — отрезал Нан. Почти швырнул прибор на стол.
— А я думал... это одна из ваших услуг, — с лёгкой усмешкой сказал Крит. — С ваших рук вкуснее.
Нан хмыкнул, отвернулся.
— Сами. Можете попробовать всё остальное. У меня куча дел. Сами же говорили — через три недели открываться.
Нан резко развернулся. Его сердце всё ещё билось слишком быстро.
Слишком сильно.
Почему?
Из-за губ этого кхуна? Из-за дыхания, которое он почувствовал так близко? Из-за тепла, будто не физического, но всё же реального, от которого захотелось... отстраниться. Или наоборот — шагнуть ближе?
Крит тихо рассмеялся у него за спиной — будто что-то понял. Или просто наслаждался эффектом. Он взял вилку и стал пробовать блюда, одно за другим.
— Очень вкусно, — похвалил он сдержанно, почти профессионально.
Нан кивнул, даже не оборачиваясь:
— Я в курсе.
— А что вы сейчас делаете? — небрежно спросил Крит.
— Основное блюдо, — коротко ответил тот, не отвлекаясь.
Крит кивнул и подошёл ближе.
— Вы собираетесь стоять тут и смотреть, как я режу овощи?.. — процедил Нан, с лёгкой злостью в голосе. — Вы мне мешаете.
— Мне уйти? — спросил Крит, чуть склонив голову.
— Если скажу «да», вы уедете? — Нан поднял взгляд и встретился с его глазами.
Крит стоял напротив, с тарелкой в руках, словно эта сцена была не на кухне, а где-то в театре.
«Как в него всё это влезает», удивлённо подумал Нан. «Он столько уже съел... или просто ищет повод остаться?»
— Уйду, — спокойно ответил Крит.
Но с места не сдвинулся. Он просто наколол на вилку очередной кусочек, откусил. Прикрыл глаза.
— Ммм... — выдохнул он. — Как вкусно.
— Я знаю, — сразу отрезал Нан. — Это же я приготовил.
— Точно знаете? Вы тоже пробовали... с закрытыми глазами? — с издевкой спросил Крит.
Нан нахмурился:
— Мне не нужно. Я знаю вкус, когда знаю пропорции и технику.
— Не то, — с лёгкой усмешкой сказал Крит и качнул головой. — Закройте глаза.
Нан уставился на него. Что?..
Но Крит уже подошёл ближе. Его голос стал жёстче, тише. Почти приказ:
— Закройте глаза. Или вы боитесь?
«Что я делаю?» — мелькнуло в голове.
Но Нан послушался.
Закрыл.
Сглотнул.
И в ту же секунду почувствовал у губ вилку. Мягкий, тёплый кусочек чего-то изысканного. Он приоткрыл рот, откусил, начал жевать.
Это было... действительно вкуснее.
Неожиданно вкуснее.
Язык облизал губы. Он открыл глаза.
И встретил взгляд Крита.
Тот смотрел на его губы — почти так же, как Нан смотрел на них раньше.
Они замерли.
Глаза в глаза.
Веки чуть дрогнули.
Взгляд опустился.
Губы — так близко. Ещё одно биение сердца... ещё один вдох... ещё миллиметр...
— Я же говорил, так вкуснее, — вымолвил Крит.
И в одно мгновение оборвал момент.
Нан вздрогнул, словно вынырнул из транса. Тут же мотнул головой, пытаясь прийти в себя. Заставить сердце биться ровно. Спокойно.
— Вам не пора уже? — бросил он, хрипло, грубее, чем хотел.
Крит хмыкнул.
Его сердце тоже стучало слишком громко, слишком близко к горлу.
Не время. Не место.
Нан красивый. Слишком красивый...
Но он ему нужен как повар.
Только как повар....только почему, чёрт возьми, сердце не унимается?
Он кивнул, сжал кулаки — чтобы сбить с себя это наваждение — и сделал шаг назад.
— Я вернусь попробовать ваши основные блюда.
— Приходите, когда ресторан откроется, — отрезал Нан. — Мне не нужны ваши комплименты. Я и сам знаю, когда вкусно, а когда нет.
— А если я приду не с комплиментом? — усмехнулся Крит. — А если я приду за другим? Что тогда будете делать?
— Вам придётся довольствоваться только дегустацией, — Нан тихо усмехнулся. — Всё остальное, боюсь, вне меню.
— А что именно «остальное»? — парировал Крит, глядя на его губы и приподнимая бровь. — Я вроде бы только о еде и говорил.
Он подмигнул — и ушёл, оставив за собой шлейф аромата дорогого парфюма... и лёгкое, раздражающее послевкусие.
А весь оставшийся день он думал о Нане.
О вкусе его закусок. Пытаясь угадать... вкус его губ.