Небесные колокольчики, Глава 10

(2016 год. Дом Баркеров. Воскресное утро)

Алекс сидел на диване с приставкой в руках, напряжённо нажимая кнопки. Из кухни послышались шлёпающие шаги, и вот в комнату вбежала Мина — растрёпанная, с подушкой и хмурым выражением лица.

«Ты опять встал раньше, чтобы всё съесть!» — заявила она, с подозрением глядя на тарелку с хлопьями.

«А ты опять спала, как бегемот в тапочках», — усмехнулся Алекс, не отрывая взгляда от экрана.

«Не бегемот!» — фыркнула Мина, и, бросив подушку в его спину, убежала на кухню. — «Я тебе покажу, кто тут бегемот!»

«Ты обещала маме, что не будешь швыряться!» — крикнул он ей вслед.

Из кухни донёсся звон посуды и победный голос

«Я сама сделаю завтрак!»

Алекс усмехнулся. В такие дни дом был наполнен настоящим светом.

"Ма-ам! — взвизгнула она, вскарабкиваясь на табурет, дотягиваясь до верхней полки, где хранилась любимая коробка хлопьев. — Я сама всё сделаю!"

Когда она разлила молоко, оно растеклось по столу озёрцем, но Грейс не вспылила. Она лишь рассмеялась и поцеловала дочь в макушку.

"А как же блинчики, которые ты пообещала папе"

Мина надула губки.

"Я хочу с кленовым сиропом! И чтобы сверху блёстки были. Как на платье."

(2017 год. Весенний парк)

Парк дышал свежестью. Легкий ветер качал деревья, а по тропинке бежала Мина — рыжеволосая комета в ярком платье. Её кудри, унаследованные от отца, развевались в воздухе.

"Алекс, ну догоняй! — обернулась она, смеясь. Тут же споткнулась о корни дерева и упала."

Коленка разодрана, но ни звука. Мина даже не всхлипнула. Поднялась, сорвала одуванчик и дунула.

"Загадай желание."

Алекс, тогда ещё угрюмый восьмилетний мальчишка, сжал кулаки и прошептал:

"Хочу, чтобы папа всегда был дома."

Мина кивнула с полной серьёзностью, как взрослая:

" Сбудется. Обязательно."

(2018 год. 30 марта)

Был конец марта. Снег уже почти растаял, но земля ещё хранила влажную прохладу. У школьного крыльца дети галдели, размахивали портфелями, а родители ждали переговариваясь между собой. День был обыкновенный — как раз из тех, которые никто не запоминает. До тех пор, пока они не становятся последними.

Мина, как всегда, шла впереди, болтая с учительницой и смеясь. На ней было лёгкое пальто с жёлтым шарфом, который мама завязала слишком туго. Она пыталась сбросить его и вдруг... замерла.

На другой стороне дороги, у ларька, дрожащий комочек белой шерсти. Маленький котёнок, едва различимый среди луж и грязного снега.

"Он замёрз!" — выдохнула Мина, и в следующую секунду вырвалась из руки взрослой. Учительница крикнула ей вслед, но голос утонул в шуме дороги.

Мина бросилась через проезжую часть. Лёгкая, как птица. Шарф развевался за спиной, будто крылья.

Водитель грузовика выехал из-за поворота. Он не мчал. Он даже видел её. Но время оказалось злее скорости. Тормоза заскрежетали, колёса с визгом заскользили по мокрому асфальту. Люди на остановке закричали.

И в следующий миг — глухой удар. Шарф взвился в воздух. Шум стих. Всё стихло.

(2018 год. 2 апреля)

Небо было серым, словно кто-то нарочно приглушил все краски. Ветер трепал края траурных лент. Люди стояли молча, впитывая чужую тишину. Весь двор молчал — не из вежливости, а потому что никто не знал, что теперь говорить.

Род Баркер нёс гроб один. Он не позволил никому подойти, не дал протянуть руку. Его пальцы вцепились в холодное дерево, будто он мог остановить смерть своим упорством. Лицо было мраморным, но в глазах стояла бездна.

Мина лежала в белом платье — том самом, которое надевала на рождественский утренник. Платье было украшено маленькими серебристыми колокольчиками, тихо звенящими от каждого движения. Их звон не звучал как музыка — это было напоминание о её голосе, о её смехе, которого больше не будет.

Алекс стоял рядом с матерью, неотрывно глядя на гроб. Его пальцы дрожали, стиснутые в кулаки. Он не моргал. Он не говорил. Он просто не верил.

"Нет... она не там... это просто коробка. Не может быть..." — шептал он почти неслышно, словно себе самому.

Когда начали засыпать землю, и первый глухой удар лопаты прозвучал над крышкой, он сорвался.

"Остановите!"— закричал Алекс, бросаясь вперёд. — "Она не умерла! Она... она просто спит!"

Его схватили за плечи, удержали. Он вырывался, визжал, плакал так, как никто не видел его никогда.

"Отпустите! Я ей не сказал... я не успел ей сказать..."

Грейс прижала сына к себе. Алекс бил кулаками по её куртке, пока не выдохся. Он захлёбывался рыданиями, и лишь тогда впервые понял что смерть — это не сон. Это не лечится. И это уже случилось.

С этого дня что-то в нём замкнулось.