Часть 9

- Ты куда? – Марр тянется руками, заставляя вернуться в постель. Но Регин ускользает, хватается за разбросанную по полу одежду.

- Лучше я уйду сейчас, пока на твоем лице нет брезгливости и сожаления.

- А если я не буду жалеть?

- Будешь. Знаю. Поэтому, поступим так... - Регин нависает над развалившимся поперек кровати голым телом Марра. Тот, свесив с края голову, что-то чертит на полу пальцами. Волосы закрывают его пресыщенное лицо, но Регин знает, теперь знает. Какое оно. – Я уезжаю в другой город на выступление. На неделю. Если ты за это время решишь быть со мной, то мы вернемся к нашему разговору. Если нет – обещаю подыскать тебе достойную девушку.

- А с Моэ... кто у вас кого имел? – Марр переворачивается на спину, уже не стесняясь. Регин ненасытным взглядом по раскинутым в стороны ногам, по животу, груди со следами поцелуев на бледной коже, по выгнутой шее, запрокинутому вверх лицу.

- Марр, ты понимаешь, о чем я говорю?

- Да. Я задал вопрос. Впрочем, не отвечай, и так ясно.

- Это что, так принципиально?

- Не знаю, еще не разобрался. Но если он мог тебя иметь, почему я не могу?

- Можешь. Ты хочешь сейчас?

- Нет. Сейчас я ничего не хочу. У меня задница болит. Может, когда ты вернешься, если я не передумаю.

- Марр, ты... Я думал, только бабы могут быть такими капризными. Ты как ребенок. Почему ты себя так ведешь?

- Вы же этого хотели.

- Я ничего не хотел. Моэ хотел, чтобы ты был свободным и жил, как желаешь, по своему выбору, а не по законам Фемин.

- Он хотел сделать из меня Лаки. Так какие претензии ко мне?

- Лаки не был таким.

- Откуда ты можешь знать?

- Моэ рассказывал. Ты от него взял только худшее. Кроме наглости – ничего. Похоже, арканумы нуждаются в кольцах рабов, иначе с тобой просто невозможно.

- Ты далеко не Руби, чтобы мной помыкать.

- Свобода испортила тебя, популярность вскружила голову. – Регин зло натягивает на себя куртку, пора убираться к себе, пока они окончательно не поругались.

- Подожди, останься.

- Нет. Сделай свой выбор, Марр. Ты знаешь, где меня искать.

- Ты тоже знаешь. Придешь, никуда не денешься.

Три чертовски длинных, бесконечных недели. Да, он рад. Рад тому, что Регин не пришел, не стал выяснять. И этот звонок директора группы о гастролях – правильно сделал, что послал. Пусть катятся без него. В таком напряжении, он больше не выдержит. Он ненавидит себя за то, что поддался, за то, что пошел на поводу у своих желаний. Поэтому, сейчас, что есть мочи, на-полную, заглушает вину перед самим собой.

Откуда он их взял? Их номерами телефонов завалена вся почта – нет проблем вызвонить одну или сразу нескольких. Сколько? Кажется, в гостиной пять – он путается в днях, именах и числах. Курьер приезжает раз в день с новыми порциями алкоголя. И нет сервусов, чтобы убрать – в пустых бутылках весь дом. Беспробудный загул продолжается. Все, как и положено настоящему мужику – девочки, выпивка. Только вот отчего-то на душе все поганее и поганее.

- Что здесь происходит? Марр! – Серьезный и сердитый голос Моэ вырывает его из теплого оцепенения. Не кажется ли ему? Не действие ли алкоголя впивается твердыми пальцами в плечи и трясет? Моэ реален, не бред.

- Что? - Заплетающимся языком, силясь открыть тяжелые веки.

Его безжалостно хватают за шкирку, волокут по полу, с трудом соображает. Сверху – ледяные струи душа. Бьют по спине, стекая по домашней одежде.

- Полчаса. Приведи себя в порядок. Вечером улетаем на Арканум. Время пришло.

- Не полечу.

- Знаешь, что это? – Присаживается напротив. Снимает белую перчатку. Сует под нос палец с узором.

- Шрам от кольца.

- Именно. Хочешь такой же?

- Не посмеешь.

- Посмею. Если это единственный способ тебя обуздать. Не задерживайся. Пойду пока разгоню твоих шлюх. Собрал всю грязь Десерты – поздравляю. Дурень.

- Я пользовался защитой. Я помню.

- Думаю, Регин будет доволен.

- Не говори ему. Пожалуйста. Или нет, скажи, пусть знает, что он тут не единственный.

- Он знает.

- Откуда? – Марр дергается, поскальзывается на дне кабины. Падает.

- Он твой распорядитель на Десерте. Мне некогда следить еще и за этим. Он мне еще вчера позвонил. Свобода, Марр, была дана тебе не для того. Но видимо, без жестких рамок ты уже не можешь. Я ошибся в тебе. Жаль.

Марр постепенно приходит в себя. Осознает, наконец-то, что происходит. Его забирают на Арканум. Обратно домой.

И не поспоришь, не с Моэ. Что, черт возьми, он натворил? Хватается за голову, все еще в душе, в мокрой насквозь одежде. Красными воспаленными глазами смотрит на бомонда – возразить нечего. Хотел – получи. Кажется, все это всерьез, он прогневал своего названного родственника, теперь пощады ждать не приходится. И Регин, о, черт, он все знает.

Тихий услужливый мальчик – сервус. Марр помнит его по прошлому разу. Провожает в полутемную гостиную. Моэ утопает в подушках на диване. Полулежит в шелковом халате, выставив на обозрение гладкие длинные ноги. Пальцами крутит ножку пузатого бокала – коньяк. На столе бутылка и сигареты, с цветочным ароматом – его любимые, парят в воздухе серыми дымными завитушками.

Марр затравленным взглядом смотрит на него, но раз решил, то незачем откладывать. Пальцами рвет застежку куртки, рубашку по пуговицам, пояс брюк. Моэ молча, с интересом наблюдает из-под полуприкрытых век, не делает попыток пошевелиться. Только потягивает из бокала напиток.

Отчего-то Марру холодно стоять в теплой, темной комнате под этим синим смеющимся взглядом. Он не прикрывается, как есть обнаженный, делает шаг, затем другой к дивану. В глазах все та же решимость, к черту принципы.

- Трахни меня. Мне очень нужно. – Моэ только приподнимает идеальную черную бровь.

- Нет.

- Какая тебе к черту разница кого? Меня, его или шлюх?

- Я тебя не хочу, милый. Извини.

- Врешь. Вижу. Ты же всегда хотел и Руби, и Лаки, и меня. Но ты слабак, так и не смог никого из них отыметь.

Марр не понимает, как Моэ удается так быстро к нему подлететь и со всей силы, наотмашь ударить по лицу. Он падает на колени, обхватывает горящую щеку. Зло стирает выступившие слезы, нет, не от боли, от какой-то обиды.

- На, выпей. – Сует в руку бокал. – Я сказал – пей, и слушай. В отличие от тебя я не слабак, я всегда знал, кого я люблю и хочу. Другое дело, не делать этого по ряду причин. И одна из них – дружба. Руби никогда меня не любил, так как я того хотел. А потом был Лаки... И как бы мне не хотелось получить его себе, он был только для Руби. Чужое, понимаешь? Сателлит друга. А дружбу я ценю превыше всего. Регин тоже мой друг. Да, мы спали, но это в прошлом. И никогда не повторится. И твоя ревность неуместна.

- Я не могу без него.

- Можешь. Он живой и здоровый. А ты сам дурак, что его отпустил. Вот Лаки действительно не мог, потому что, Руби убили. Поэтому я позволил ему застрелиться, мне было больно смотреть на то, как он постепенно сходит с ума и гаснет. А ты, как капризная баба, которая не знает, чего хочет. Оденься.

- Прости меня, Моэ. Я не знаю, что мне делать. Я запутался. Я не знаю, где хорошо, а что плохо. – Марр поспешно одевается, заправляет рубашку в брюки. Виновато смотрит на бомонда.

Моэ расхаживает по гостиной. Он что, всегда будет решать чужие проблемы? Когда у него уже появится своя личная жизнь? А не жизнь его друзей.

Теперь этот дурень Марр. И жалко его до слез, и понять можно, но голову свою не приставишь. Стоит, маленький в большой комнате, трясется, слезы по розовым щекам. Моэ подходит, обнимает. Утыкается подбородком в затылок.

- Любить не преступление. Неважно, мужчину или женщину. Преступление – не любить. Гораздо более тяжкое. А секс, это лишь приятное дополнение. Над тобой не надругались, не изнасиловали, ты сам этого хотел. Так прекрати же бежать, остановись. И уже признайся себе, что ты его любишь.

- Я все испортил.

- Еще не поздно исправить. Через две недели Регин приедет. Гисла желает еще раз послушать группу. Пришлось организовать гастроли. Но ты не будешь принимать участие в концерте, я не хочу, чтобы тебя видели Фемины.

- А если он не захочет.

- Как можно тебя не захотеть, милый? Он захочет, если захочешь ты.

Марр отсчитывает минуты, удары сердца и этажи. Регин приедет – бухает в голове. Не за ним, нет, и возможности встретиться, совершенно не будет. Если только он сам не захочет. Но захочет ли после всего? Марр не будет настаивать, и искать повод, он будет ждать, как на самом деле в душе ждал тогда. Тогда на Десерте, после проведенной вместе ночи. Их ночи. Регин так и не пришел. Вряд ли стоит ждать, что сейчас свершится чудо.

Дни тянутся, разлагаясь на бесконечные вереницы болезненных апатичных секунд. Иногда звонит Моэ, справиться о том, как дела. Да какие к черту дела? Когда Марр изводит себя ожиданием. Бродит по просторным комнатам апартаментов Руби, стоит в углах, прижавшись лбом к прохладным стенам. Выглядывает в окна, парит мыслями вниз, в туманное дно, сияющее огнями зданий и серпантинов.

В Бомонд не выходит - боится. Сейчас он как никогда Лаки. И внешностью и душой. Мается, мается от окружающего и себя, мечется, как в клетке, пусть и золотой. Сервусы тенями – не беспокоят. Молча, накрывают завтраки, обеды и ужины, заправляют постель, приводят в порядок разбросанную в истерике одежду. Марр на грани. Еще немного и его понесет, неизвестно пока куда – но это сумасшествие должно кончиться.

Выпить бы. Но алкоголь под строгим запретом Моэ. Ничего, чтобы отвести душу, только нескончаемым потоком кубы съемки с камер наблюдения – мелькают Лаки и Руби, их жизнь. Просмотрено до дыр. Теперь он знает правду. Моэ зачем-то сохранил записи, вплоть до момента ареста.

Иногда Марр перескакивает, избегая слишком откровенных сцен – нельзя, под запретом, хотя и любопытно. Но и без этого составлено представление – да, теперь он понимает, он Лаки, полностью, весь. И уже не изменить. Он такой же. Только история немного другая. Регин не Руби, да, но ему другого и не надо. Только он.