Часть 1

Три года спустя после событий описанных в первой книге.

Часть 1.

Двери шлюза расходятся в стороны с характерным звуком, будто откупоривают бутылку минеральной воды - пшшш. Искусственно сгенерированный кислород мгновенно сметается теплым сухим воздухом Десерты. Легкие с трудом перестраиваются, вбирая в себя короткие глотки чужого кислорода.

С высоты, в иллюминатор планета казалась маленьким зелено-голубым шариком. Не серым, туманным, как Арканум. Не таким унылым, как родной дом.

Моэ оглядывается. Метрах в десяти от трапа встречают сопровождающие. Да, теперь только так. Почетный эскорт. Главный Советник, собственной персоной. Он привык жить на две планеты. Бывает, удаляясь от дел, заглядывает в домик на берегу озера. Убрать пыль, позволить себе чувствовать. Словно священное место, которое нельзя беспокоить, но к которому безудержно тянет. Как и апартаменты под крышей башни уровня Бомонд. Иногда он разрешает себе там задержаться, чтобы в тишине посидеть в кресле, прикрыв глаза. Окунуться в воспоминания. Ощутить затылком тени прошлого, дыхание любви. До иголок под кожей, до страха, до боли потери, которая по-прежнему сильна.

Автомобиль плавно скользит по дороге. На Десерте все по-другому. Моэ не перестает удивляться. Обводить любопытным взглядом полосу зеленых, с огромными кронами, деревьев, голубое небо над головой. Вдалеке горные заснеженные вершины. До города и встречи минут тридцать. Откидывается на спинку. Слушает сонное шуршание шин. Внутри пусто, вопросов нет. Все разложено по полочкам, по извилинам. До автоматизма. Дела идут с успехом – не подкопаться. Ему удалось спасти Арканум от падения, поднять из руин экономику. Только ради чего? Что сделал бы Руби на его месте? Бросил все и бежал? Никогда уже не узнать. Только вот во имя Руби он и остался. Чтобы что-то изменить. И Гисла, Верховная Фемина, готова идти на малые уступки. Пока большего и не нужно.

- Господин Советник. Рад встрече. Присаживайтесь. У нас столько вопросов, требующих обсуждения.

- Взаимно, господин консул. – Моэ спокойно смотрит в открытое лицо. Зеленые хитрые глаза, смуглая кожа в мелких морщинках. Ладный костюм. Приятный мужчина, хваткий. Своего не упустит. Моэ нравится иметь с ним дело. Он никогда не подводил ни его, ни Руби.

До обеда только о бизнесе. О клонах, о новых разработках, о контрактах на поставку. Моэ легально занимается тем, чем занимался все прошлые годы в тени. Многое изменилось за три года. Арканум вынужден был просить помощи. Идти на уступки во внешней политике. Дружить с соседями. Открыть доступ к рынку. Увеличить долю экспорта. Аркануму нужны были кредиты, чтобы восстановить экономику, которую так нещадно потрепал Руби.

- Мне пора, Уна. – Он разрывает тяжелые цепи теплых объятий, снимает с себя руки девушки. Тихий женский стон. Неприятно, поэтому ведет плечами. С ним всегда так. Колючий. Нервный. Особенно после перехода в Цивиум.

- Останься. – Она безуспешно предпринимает попытку схватить его за тонкие пальцы. Ускользают.

- Работа. Мне пора. – Спешно, дергано одевается, сотрясаясь от холодного влажного воздуха, ледяного пола.

Натягивает унизительную обязательную униформу. Да, теперь так. Бармен в баре, не самом убогом. Но это не то, что блистать в оркестровой яме оперы в лучшем театре Бомонда.

- Мне вернуться? – С надеждой в глазах и голосе. С ней и не плохо, и не хорошо. Просто она постоянная, на Аркануме редкость. Но это все лучше, чем таскаться по борделям. Не в его положении.

- Вряд ли. Смена до утра. Устану. – Уходит, вскользь коснувшись губами бархатистой щеки. Дверь хлопает особенно громко, когда закрывает он.

Ничего. Не привыкать. Он всегда был сложным, даже раньше. Из успешного музыканта в бармены – нелегкий путь. Справятся. Или она не Уна.

Лежит на смятых простынях еще час. Заставляет себя с неохотой встать. У нее тоже работа. Там, выше, в Бомонде. Администратором в лаборатории. Начальник лютует, за опоздание спустит три шкуры. Поэтому легкий макияж, кружка растворимого суррогата на бегу – залить остатки тревожного сна. Завернуться в тошнотворно-зеленую униформу, что ладно сидит на стройной фигурке. Брюки, пиджак с нашивкой. Волосы в тугую косу. Ничего лишнего.

Каблуками по тротуару, поймать такси и выше хлопок-переход. Уже недалеко до здания лаборатории. Уже виден ручеек спешащих бомондов. Двери, что засасывают в себя поток. Блестящие жетоны-пропуска. Но в мыслях настойчиво другое.

Значит, спать сегодня у себя. В одиночестве. И вроде уже не привыкать. Но больно. Его отчужденность неизменно ранит в самое сердце. И дался он ей? Есть много лучше, но отчего-то прикипела. Не отпустить. Есть в нем что-то непостижимое для ее ума. Какая-то загадка, какой-то ореол таинственности и трагедии.

Вышколенные, с любезными улыбками официанты снуют вокруг сервированного стола, ставя все новые деликатесы. На Аркануме такое изобилие в дефиците. Моэ с отменным аппетитом подносит ко рту вилку. Уже и голода нет, но глазам все мало. Что за чудесное вино тут падают? Заказать бы несколько бутылок для своей коллекции.

- Господин Моэ, я хотел с вами переговорить на, возможно, необычную тему. Теперь, когда преграды пали и мы с вами дружные, полноправные партнеры и соседи. Мне поступило предложение от нашего дорогого премьера. Как вы смотрите на то, чтобы устроить на Аркануме дни культуры Десерты? Обменяться опытом, традициями? Ваши коллективы на наших сценах, наши артисты на ваших. По-моему, отличная возможность получше узнать друг друга.

- Необычно. И неожиданно. Такие вопросы не вы моей компетенции. Но я передам Совету ваши пожелания. Зная любовь Гислы к театрам. Думаю, задумка вам удастся. Я же ничего против со своей стороны не имею. Мне и самому будет любопытно открыть для себя что-то новое.

- Вот и чудесно. Вот и договорились.

- Я еще ничего не обещал. Я, к сожалению, не Совет. Сами понимаете.

- Да. Более чем. – Консул несколько сникает, крутит в пальцах ножку высокого бокала. В его глазах читается неподдельная печаль. – Мне не хватает Руби. Я ехал на встречи с ним, как на праздник. Неповторимый, гениальный. Таких больше нет.

- Да. – Только и может произнести Моэ. Под столом с силой сжатые кулаки. Да, все по-прежнему. Слабость останется до конца дней. И горечь. И вина. – Ну, что, продолжим переговоры? Мне еще хотелось бы успеть съездить на озеро.

- Ах, конечно. Понимаю.

Консул аккуратно складывает салфетку, кладет на стол белым треугольником. Моэ следует его примеру. Но настроение куда-то вдруг уходит. Пропадает. Выдержать до вечера и отпустить. А потом снова забыть.

Боясь водить по незнакомым трассам, берет такси. В сумерках подъезжает по заросшей дорожке к темному дому. Смотрит на отражение в глади воды. Слушает шум ветра в кронах деревьев. Несмело открывает замок. Ступает, боясь потревожить умиротворяющую тишину заброшенного, так и необжитого приюта.

Включает свет. Бредет по комнатам к одной из ванн. Скидывает на ходу дорогой пиджак, закатывает рукава рубашки. Склоняется над раковиной, открывает холодную воду. Плещет в лицо. Красивое, кажется, неизменившееся. Глаза в зеркале по-прежнему ярко синие, кожа бледная гладкая. Капли стекают, не задерживаясь. Где-то тут должна быть губка, он оставлял в прошлый раз.

Как бывалый сервус трет поверхности. В спальне девственная кровать под белым покрывалом. Страшно дотронуться. Поэтому обходит стороной, отводя взгляд. А все могло быть иначе... И тогда она познала бы их тела, их страсть, их любовь. Но оставайся нетронутой. Пока... Да он и сам не знает пока что...

- Кто звонил? – В голосе Фидо ревнивые нотки. Регин морщится. Иногда визг достает, вот как сейчас. Он возвращается в спальню. Растягивается на постели, рядом с обнаженным телом вроде бы своего парня.

- Дядя. Спрашивал, какие у меня планы на ближайший месяц. – Откидывает вьющиеся локоны темных волос с глаз. Потягивается. Наконец-то выспался. Турне закончилось, можно расслабиться. Закрыться в студии, начать писать.

- И что ты? – Фидо не отстает. Эта подотчетность всегда добавляет ложку пресловутого дегтя. Тяготит. Отравляет вроде бы прекрасное со всех сторон существование.

- Ничего. Сказал, что в планах работа над новым альбомом. Запись. – Фидо облегченно вздыхает. Ему не нравятся долгие отлучки своего любовника. Его известность. Толпы поклонников. Да, он ревнив. Но, зная, Регина, не без основания.

- Уедем в горы? Вдвоем. – Склоняется над ним, заискивающе смотрит в глаза. Да, определенно напрягает и заставляет нервничать. Или он имеет право? Сколько они спят вместе? Несколько месяцев?

- Я не могу. Дядя сказал, чтобы я не покидал города. У него какие-то серьезные планы на группу.

- Дядя. Конечно. Я всегда в стороне. Мои пожелания никому не нужны.

- Ты еще не забыл кто он? Я многим обязан ему. В том числе и всем этим. – Регин обводит рукой шикарную спальню своей виллы на берегу озера. Возможно, она и небольшая, и не на золотистом песке океана. Но здесь так тихо, спокойно. Вокруг никого на многие километры. Соседей никогда нет. Кажется, они тут и не бывают вовсе.

- Ты уже сторицей отплатил. Твой талант сделал тебя популярным. Твои стихи, твои песни. Причем тут этот старый тиран?

- Заткнись, Фидо. – Регин вскакивает. Как есть, голым, выходит на балкон. Смотрит на темные верхушки сосен на фоне закатного неба, на рябь озера. Вдыхает полной грудью чистый пьянящий воздух. Остывает. К черту Фидо. К черту все, кроме дикой красоты этого места. Замечает огни в окнах соседней виллы. Удивляется. Но в голове уже ровные строчки стихов, приятные слуху рифмы.

Моэ спешно выходит из покоев Гислы. К ней, как на эшафот, как на бесконечную каторгу. Он не знает ни одного бывшего Сателлита, кто бы добровольно согласился сюда вернуться. А ему приходится. И как он теперь понимает Руби. Тело колотит от ярости и ненависти. Но, черт, она согласилась на безумное предложение консула Деона. Остается организовать. Все ложиться на его плечи. Он здесь и жнец, и жрец, и на дуде...

Что там по плану? Лаборатории. Цивиум. Надо, но как не хочется. А может махнуть на воздержание? Спуститься в Бордер. Давно он не был в борделе. Уже и не скрывает. Гисла закрывает глаза, на этих условиях он и соглашался. Его личная жизнь не касается Совета. Только дал обещания не разглашать. Спасибо. Научен горьким опытом других. Руби наплевал на весь свет. Но разве он мог иначе? Это же Руби. Моэ приказывает памяти умолкнуть. Сжимает кулаки до белых костяшек. Садится в машину, несется вниз по серпантину.

По ровным рядам клонов. Новые партии особенно хороши. Десерта скупит весь выпуск. Все-то им мало. Арканум в выигрыше. Кредиты текут нескончаемым потоком. Ограничения сняты. Лаборатории и академии загружены под завязку. Да, это его заслуга. Нечего скромничать. Никто не в накладе. И счет в банке на Десерте все тяжелее и тяжелее. Вопрос: зачем? Кому все это останется, когда придет его срок?

Он одинок. По-прежнему. Не подпускает никого близко. Боится. Тот страх еще жив. Да, животный, да, дикий. Не хочет закончить, как Руби и Лаки. Поэтому гонит от себя все лишнее. И только Бордер и только грязь. Так проще. Сохранять видимость и приличия. Он законопослушный гражданин в глазах Арканума. Деньги закрывают не только рты, но и глаза. И слепые немые шлюхи всегда для него.

Регин зло хлопает дверцей машины. Взбешен. Дядя, как всегда вовремя вызывает. И сразу нужно все бросить и мчаться на другой конец города. А день начинается хорошо. Фидо успокаивается. Студия неизменно радует. Работа спорится. Отдохнувшие музыканты полны энтузиазма. Ждут, когда он выдаст очередной стопроцентный шедевр.

- Здравствуй, дорогой мой племянник. – Деон коротко прижимает к широкой груди. Отступает в сторону. Пристально смотрит. Садится в кресло в рабочем кабинете. На столе горы бумаг, пыль в лучах солнца прыгает.

Деревянные панели отчего-то давят и кажется, что не хватает кислорода. Поэтому незаметно оттягивает воротничок по случаю надетой черной рубашки. Рукава длинные, чтобы не разгневать новыми татуировками.

- Вот какое у меня к тебе дело, дорогой. Надеюсь, ты поймешь всю важность возложенной на тебя миссии. Не забыл еще про Арканум? Помнишь язык, историю?

- Да. Ты с ними работаешь. Язык помню, как такое забыть? – Пытается вспомнить, что-нибудь внятное о соседней планете и о малопонятном диалекте. Таинственная. Да. Город-остров в океанах. Правящие женщины, ученые, клоны. Что-то там с законами не то...

- Так вот. Дело в том, что в нынешних реалиях они готовы идти нам навстречу. Я лично с Советником Моэ договорился о днях культуры Десерты на Аркануме. Я тут подумал, в свете того, что ты самый популярный певец... В общем, не буду ходить вокруг да около. Ты отправляешься через месяц на Арканум в составе нашей делегации. Так что собирай музыкантов, готовь программу. И чтобы мне без фокусов. Напомню, что законы Арканума никто не отменяет. И если ты попадешься на чем-нибудь, то даже я не сумею тебя отмазать. Что смотришь? Думаешь, не знаю, с кем ты спишь? И то, что ты творишь на сцене – забудь. Все в рамках приличий. Это значит, что не надо лапать своих танцоров и музыкантов. И крутить задницей. Вышел – спел. Все.

- Я могу отказаться? – Регин еще не в состоянии переварить свалившуюся информацию.

- Нет. Мы должны отправить к ним лучших. А ты лучший. По крайней мере, мне так доложили. Но я своего мнения относительного твоего творчества никогда не изменю. Ступай. Дел у тебя много.