Часть 4

- Марр, это Регин. Ты полетишь с ним на Десерту. Он присмотрит там за тобой. И да, чтобы ты не огорчался – он музыкант. Так что, не думаю, что ты будешь скучать. Регин?

Протягивает руку, сжимает тоненькую ладошку. Какие пальцы, белые, гладкие, тонкие, с аккуратными ухоженными чуть длинными ногтями. На кончиках шершавые подушечки мозолей – музыкант? Неужели родная душа? И сразу выше, выхватывает взглядом локоть, плечо, тонкую острую ключицу и шею. Скользит, лаская высокие скулы, упрямый подбородок, впалые розовые щеки. Чтобы мазнуть глазами по ярким блестящим губам, вздернутому носику и утонуть в темно-шоколадных омутах, прикрытых длиннющими трепещущими ресницами.

- Приятно познакомиться, Марр. – Внутри напряжение, дрожь. Моэ подозрителен, остужает ледяным взглядом.

- Не скажу, что взаимно. Тут все решили за меня. – Голос арканума... этот голос, снова втягивает в какие-то непозволительные глубины страсти. Тягучий, обволакивающий, согревающий. Мужской, с хрипотцой, которой хватает, чтобы вновь вскипела кровь.

Да, он сын своего отца, если можно так сказать. Регин за эти дни пересмотрел сотни изображений Лаки. Зачем и сам не понимает. Марр его копия, может не такая утонченная, но как заметил бомонд, это дело времени. И именно Регину выпадает честь заставить мальчика принять это. Принять того себя, что глубоко, пока глубоко спит, но обязательно проснется.

- Не переживай, все образуется. – Регин хлопает ладонью по сжатому кулаку. Марр брезгливо одергивает руку, смотрит в иллюминатор. Его резко вжимает в кресло при взлете. Вот она, новая неизвестная жизнь. Начинается. И не одного знакомого лица. Только любопытные взгляды чужих, десертов. Речь, слишком резкая, грубая, режет ухо.

Он ни черта не понимает, о чем они переговариваются. Напрягает. Хочется выпрыгнуть. Прямо сейчас, и пусть уже под брюхом корабля океан, не важно. И этот чертов Регин, как сторожевой пес, не сводит дымчатых глаз.

Нервирует одним своим присутствием. Бедро что, то и дело, касается его ноги, посылает огненные языки от колена до грудины. Не то, чтобы неприятно, но точно непривычно.

Лететь десять часов, нужно расслабиться и немного поспать. Ночью опять не удалось. Мысли крутились, не давая сомкнуть глаз. А все Моэ, его желание спасти, уберечь. От чего? Апартаменты, где он провел последний месяц, чужие до тошноты. Кажется, по углам призраки. Иногда звуки, стоны. Или он сам себя загоняет? Но нет, стоит вспомнить все эти изображения счастливых и не очень лиц Руби и Лаки – названные родители. Шлюха и его Сателлит. Черт, да уже, похоже, и не поспоришь. Что толку? Точно не с Моэ.

Вроде бы ничего не теряет. Арканум не был родным и близким. Но тоскливо. Отчего-то жаль квартирку в Цивиуме, работу в баре, даже Уну. С ней вообще нехорошо. Не держит, но трудно. Чего стоило заставить себя ступить на борт корабля...

- По прилету я покажу тебе твой новый дом. Моэ дал наличных, на первое время хватит. Банк в городе, но вилла расположена в отдалении, в лесу. И если я правильно понял, мы будем соседями. – Регин ухмыляется, замолкает, погружаясь в мысли. – Я выходит всегда буду рядом. Позже, когда освоишься, поговорим о том, куда бы тебя пристроить. Ты музыкант, я тоже. Это моя группа, если тебе удастся меня впечатлить, возьму к себе. Зависит от твоего владения инструментом.

- Не суетись. Мы еще не прилетели. Моэ нет, так что можешь снять поводок.

- У меня нет поводка. Моэ мой друг, он просил присмотреть за тобой. А я ценю дружбу, в отличие от тебя, видимо.

- Ты меня не знаешь, чтобы делать выводы. А теперь отвали. – Марр демонстративно отворачивается, закрывает глаза, погружаясь в подобие сна. Поверхностного, дерганого, без сновидений.

Марр огромными глазами впитывает Десерту. Черт, как же непривычно. Ослепительное солнце, голубое небо, много зелени. Невыносимо, до боли, много света. Теплый сухой воздух теребит волосы, заставляя задыхаться от неповторимых сладких ароматов. Порт за городом, туда они не едут. Сразу на озеро, сразу домой. На странном автомобиле, который шуршит шинами по дороге. По земле, не по воздуху, как на Аркануме. Вдалеке горы с белыми вершинами, и деревьями в ряд вдоль.

Регин рядом, вальяжно развалившись на широком сиденье. Изучает. Через перегородку исполнительный молчаливый шофер. По узкой аллее к лесу. Тихо, в открытое окно щебет невидимых глазу птиц, шелест высокой травы. Уже и озеро проглядывает между мохнатыми кустами. Серое, словно разлили ртуть, блестящее. По берегу несколько белых двухэтажных вилл. Вокруг никого. Ни одного десерта. Кроме того, что рядом. Регин. Показывает свой и его дом – близко. Так, что будут друг другу видны окна.

Сворачивают на подъездную узкую дорожку. Увитая темно-зеленым ползущим растением стена, закрытые ей же наполовину балконы. Неухоженные клумбы с настырными сорняками. Но дом, как будто рад, как будто ждал. Дверь открывает без ожидаемого скрипа. Свежим воздухом, с легким запахом моющих средств.

- Смелее. Твой новый дом. Багаж доставят позже. Остальное наживешь. Я покажу, как заказывать удаленно вещи в магазинах. Это не сложно.

- Разберусь. Можешь идти.

- Сегодня ты будешь у меня.

- Спасибо. Но – нет.

- Я не принимаю отказов, если ты еще не понял, детка.

- Кто?

- Детка. Маленький, капризный ребенок – так доступнее?

- Пошел ты.

- А Моэ заверял, что ты милый ребенок. – Регин вытаскивает за локоть на улицу. Машина уже уехала. Ее блестящий бок виден на том берегу, у дома десерта.

Марр откидывает впившиеся в кожу чужие пальцы. Идет рядом. Надувшись, молчит. Детка? Ничего остроумнее придумать не мог? Кретин. Через пять минут они перед открывшейся дверью. Навстречу, как ураган, радостный парень. Смуглый, с голубыми огромными глазами, с сережками в ушах, с рисунками на руках.

Он отступает в сторону от напора, тот бросается Регину на грудь. Целует в щеки, губы. Черт, должно быть это его любовник. Регин уворачивается, отводит цепкие руки. Входит в дом, отчего-то Марру кажется, что он недоволен, что он стеснен. Парень верещит, засыпает вопросами и тысячами восторженных слов. Иногда косится на арканума.

- Фидо, угомонись. Подожди, потом. Давай я тебя представлю. Это Марр. Он с Арканума. Наш сосед по вилле. Теперь он будет жить здесь. Он сын Руби и племянник господина Моэ.

- Руби? Того самого?

- Да. Так что отложим восторги до ночи.

Марр громко хмыкает. До ночи. И ему спать под одной с ними крышей? И этот Фидо ему не нравится, какой-то приторный до тошноты. Его слишком много, и присосался к Регину, как пиявка. Закатывает глаза и высунув язык, изображает рвоту. Регин замечает, и веселый смех, неожиданный, разлетается по всему дому, затихая где-то под потолком.

- Марр, это Фидо. Мой друг.

- Парень. – Фидо высокомерно лыбится, будто давая понять, что ему, Марру, ловить нечего. Зря он это, Марр ведь может и принять вызов. И тогда от этого Фидо не останется даже воспоминаний. Или он не клон Лаки? Тот себе ухватил самого недоступного, самого невероятного – Руби. И если для этого потребуется натянуть чулки, то будь уверен, десерт, Марр так и сделает.

Странная ночь, все вокруг непривычное, неправильное. Таинственные звуки, что за окном, в которое настырно лезет свет спутников. Учащенное дыхание, сбивчивый ритм сердца, пот струйками по вискам. Не просто другое время, другая планета, другое все. Не уснуть, и толку, что глаза слипаются. Но что больше всего выводит из себя - протяжные стоны из соседней комнаты. Ну какого черта? Какого черта он остался в этом доме на ночь?

Марр ворочается, будто спит на голом влажном песке Арканума. Сыро, липко, кожа зудит. И вертишься, вертишься... Прячешь голову под подушкой, сверху заваливаешь одеяло, но все напрасно. Эти звуки, кажется, проникают в кровь через поры...

И будоражат, рисуя перед глазами запретные картинки. Ему должно быть плевать, это не его дело, да, должно. Но все-таки этот Фидо до смерти противный. Мог бы найти себе кого и получше. И визжит как последняя шлюха Арканума. Фемин на них нет.

И только под утро, под дребезжащий неровный свет, шелест листьев и щебет птиц, Марр забывается коротким сном. Сном, в котором он видит калейдоскоп из лиц Моэ, Регина, Лаки и Руби. Теперь даже во снах, они вознамерились лишить его покоя и отобрать «я» Марра, заменив его чем-то грязным, смертельно опасным и таким неотвратимым.

- Едем. Пора. Ты завтракал? – Регин открывает перед ним переднюю дверь белого автомобиля. Сам за руль. Уверенный, и до невозможности, черт, разве можно говорить о мужчине – красивый? Его ноги кажутся бесконечными, в узких черных штанах. Футболка зеленая, открывает шею и грудь, с темными короткими волосками – непривычно для безволосых арканумов. И руки, от запястий до рукавов в черном переплетающемся узоре татуировки. Притягательно - глаз не отвести. Но Марр упрямо смотрит в окно, на проносящиеся картинки экзотического пейзажа, на горизонт, что вклинивается горами в лазурное небо.

Над городом смог, висит серой дымкой, дышится труднее. Дома, дома, низкие, не такие исполины, как на родной планете. И опять деревья, черные дороги. Краски, везде, слишком ярко для непривычного глаза. Жмурится до слез.

- Купить очки? – Регин нарушает тишину. Впервые с момента отъезда от дома. – Чтобы глаза привыкли к яркому свету. Такие, темные.

- Наверное. Далеко еще?

- Нет. Пара кварталов. Нас уже ждут. И хоть на время засунь свой характер подальше. Они должны тебя принять.

- А если не примут?

- Сыграй так, чтобы приняли. Можно потерпеть отвратительный нрав, если ты гений.

- Значит я отвратительный? – Марр поворачивается, но перед собой видит только веселые глаза. Близко. Можно рассмотреть детали. Рисунок серой радужки, загибающиеся верх ресницы, короткие черные волоски щетины. И ноздри щекочет терпкий аромат тела и духов. Голова отчего-то плывет, и слез в глазах все больше.

- Ладно. Для начала в магазин. За очками. Глаза красные. Похоже, у тебя акклиматизация.

- Почем мне знать.

На базу приезжают через час заторов и хождений по магазинам. Марр, как маленький ребенок, тянет ко всему неизведанному и непонятному руки. Регин устает его оттаскивать, поэтому покупает все, за что тот берется. И багажник уже ломится от фирменных пакетов с одеждой и прочей ерундой.

Но Марр довольный. И эти очки, нелепые, женские, но он цепляется, не отдает. Регин отчего-то счастлив, много смеется. Но сейчас, рядом с этим задирой, именно так.

Когда они оказываются на базе, с толстенными стенами, кучей инструментов, шутками группы, стаканами с пивом, Марр собирается, становится серьезным и сосредоточенным, жадным до звуков и вещей. Регин представляет его, как нового гитариста – на свой страх и риск. Он сам еще не слышал, как играет арканум. Может и толку нет. Но Моэ заверил, пришлось брать.