52 глава

Ужин состоялся в эксклюзивном клубе в центре Москвы , в окружении залитых светом теннисных кортов, лужаек для гольфа и голубых сверкающих бассейнов. Ваня припарковал «Теслу» Стеллы перед большим зданием, сочетавшем в себе линии в стиле модерн и уродливый коричневый фасад, типичный для архитектуры Москвы

Он помог Стелле выйти из автомобиля, и девушка посмотрела на окна клуба. Она явно нервничала, но в льющемся из окон золотистом свете она выглядела сказочно прекрасной. Ее волосы были собраны в свободный узел сбоку и заколоты белой шелковой розочкой. Брать с собой сумочку не пришлось – Ваня убрал ее смартфон и карты в карман, – и свободные руки грациозно покоились на ее бедрах.

– Если я начну говорить о работе, останови меня, пожалуйста, ладно?
Ваня взял ее за руку и сжал, ощутив холодный пот на ладони.
– Почему? У тебя интересная работа.
– Меня начинает нести, и я перехватываю инициативу в разговоре. Людям это неприятно.
– А мне нравится, когда тебя несет.

Именно в такие моменты она была наиболее очаровательна, ее глаза светились. Ваня поднес ладонь Стеллы к губам и поцеловал.
Ее губы дрогнули в неуверенной улыбке, когда она подняла на него взгляд.

– Это одна из причин, почему в моих глазах ты восхитителен.
– Рад, что ты это знаешь.

Она рассмеялась, и Ваня повел ее ко входу. Оказавшись внутри, они тут же погрузились в шум сотен светских бесед. Банкетный зал был от стены до стены уставлен круглыми столами от самых именитых производителей Кремниевой долины, а на сцене в дальнем конце группа негромко играла джаз. Окна, почти полностью занимавшие стену, демонстрировали плавательный бассейн и подсвеченную площадку для гольфа.

– Ты нормально переносишь весь этот шум?
Стелла изумленно повернулась к нему.
– Тебя тоже это беспокоит?
– Со мной все в порядке. Я волнуюсь о тебе. – Он не хотел, чтобы все снова закончилось гипервентиляцией на улице.
– Шум не такой уж и ужасный. Я больше переживаю из-за рассадки гостей. Мама любит сажать меня в окружении незнакомцев. Я уже лучше справляюсь с беседами, но еще есть над чем поработать.

Ваня слушал это, склонив голову набок. Для него разговоры – это... просто разговоры. Никакой работы.

– Ты слишком много думаешь.
– Мне приходится много думать, когда я говорю. Иначе я ляпну грубость и всех отпугну.
-Ты просто очень честная.
– Люди не любят честность. За исключением того, что им приятно услышать. А угадать, что же им будет приятно услышать, не так-то просто, особенно если ты не знаком с собеседником. Не разговор получается, а минное поле.

По залу плыла женщина в нитях жемчуга и свободном кремовом платье, струящемся по изгибам ее стройного тела до середины лодыжек
должно быть, мать Стеллы. Ее темные волосы были собраны в пучок, какой обычно носила Стелла, и подчеркивали очень знакомые Ване черты лица. Эта элегантная женщина за пятьдесят воплощала в себе будущую Стеллу. Повезет же мужу Стеллы, черт бы побрал этого счастливого ублюдка.
Она обняла дочь и отошла на шаг назад, чтобы осмотреть ее с материнской гордостью.

– Стелла, дорогая, чудесно выглядишь. – Ее внимание переключилось на Ваню и она улыбнулась. – А вот и он. Я так рада вас видеть, Иван, Эмилия, мама Стеллы.

Она протянула ему руку ладонью вниз, и он поднес ее к губам и быстро поцеловал костяшки. Ваня знал, что здесь собрались люди высшего общества, где это ожидаемая форма приветствия.

– Приятно познакомиться, Эмилия
– И ваш голос тоже прекрасен. Стелла, я не могу наглядеться на твое платье. Где твоя помощница нашла его? Ты в нем словно цветок.
Стелла просияла и кивнула на Ваню
–Ваня– модельер. Это одно из его творений.

Разве не великолепно это прозвучало из ее уст? Вот только проблема в том, что он уже три года ничего не творил и не планировал в ближайшее время к этому возвращаться. Хоть мама и говорила, что его помощь в магазине больше не нужна, но при ее диагнозе за ней нужно приглядывать. Он уже дважды находил ее в ванной без сознания. А если бы не нашел, кто знает, чем бы все это кончилось.
Амбиции могут подождать. А мама у него одна.
Если он задыхается в тюремной камере собственной жизни, то это только его проблемы. И это не будет продолжаться вечно. Ваня не хочет смерти своей мамы. Он ее любит. Но неизбежная правда в том, что ее уход освободит его.

Любовь, как оказалось, – это тюрьма. Она заманивает тебя в ловушку, подрезает крылья. Тянет тебя вниз, вынуждает идти туда, куда ты не хочешь – как этот клуб, в котором он был лишним.
Эмилия вертела в руках жемчужную нитку бус.

– О, Стелла, разве это не идеальное платье для тебя? Неужели он сшил его сам? – Она порхала вокруг Стеллы, проверяя молнию, заглядывая на изнанку платья. – Потайные швы. Ни одной бирки. И такое мягкое.

Эмилия подняла на Ваню стеклянный взгляд, а потом шепнула что-то Стелле на ухо и поцеловала ее в щеку, заставив девушку покраснеть.

– Что ж, идемте, я представлю вас отцу Стеллы. – Эмилия взяла его под руку и потянула в сторону полупустого столика подальше от сцены.
За ним сидел мужчина средних лет с небольшим брюшком, седой, в очках с тонкой оправой. Рядом с ним было четыре незанятых стула. Он вел оживленную беседу с недурным на вид блондином, который сидел рядом с ним.

– Эдвард, это Иван,Иван, это Эдвард, отец Стеллы.

Отец встал и подал Ване руку. Это было вежливое рукопожатие, твердое, без борьбы за превосходство, но светло-карие глаза за стеклами очков изучали Ваню как лабораторный образец неизвестного вида. У Вани возникло такое же чувство, как в день выпуска с девятого класса, когда он впервые встретился с отцом своей девушки: словно нужно было захватить на эту встречу резюме и справку от венеролога. Он поборол желание занять боевую позицию, как перед спаррингом на соревнованиях.

– Приятно познакомиться, – сказал Ваня.
– Взаимно, – ответил отец Стеллы с натянутой улыбкой, которая очень напомнила Ване улыбку его собственного отца – ну, если его отец был бы хоть отдаленно нормальным.
– А это Филип Джеймс, – сказала Эмилия указав на блондина. – Филип, это Иван бойфренд Стеллы.

Филип встал и одернул черный пиджак, который так облегал его спортивную фигуру, что любой портной гордился бы своей работой.

– Рад встрече. Парень вежливо протянул руку.

Но когда Ваня ответил на рукопожатие, то ему показалось, будто он сунул руку в тиски. Какого черта? Филип смерил его жестким взглядом ореховых глаз. – Стелла рассказывала о вас на работе.

На работе? Ваня покосился на Стеллу, и та смущенно отвернулась. Поцелуй. Так, значит, это и есть тот самый ублюдок

Ваня выпустил ладонь Филипа, пока не поддался порыву приложить его головой об стол.

– Филип, – сказал он и сдержанно кивнул.

Этот кусок дерьма совал язык в рот Стеллы. Он оказался совсем не таким, как ожидал Ваня. Он представлял себе сутулого задохлика. Непременно в очках с такими толстыми стеклами, что они напоминали бы бинокль.
Явно не замечая повисшего в воздухе напряжения, Эмилия продолжала представлять разодетых людей за столом: ботаник-одиночка, в точности подходящий под первоначальное представление Вани о Филипе, оказался владельцем известной IT-компании; кроме него за столом сидели высокообразованная пара индийцев и седоволосая женщина в возрасте в лавандовом юбочном костюме и с огромными бриллиантами на шее, в ушах и на пальцах.

Ваня расстегнул пуговицы на пиджаке и сел между Стеллой и последним незанятым стулом, сохраняя хладнокровие, которое выработал за три года работы в эскорте.

– Итак, Иван расскажите о себе,

сказал отец Стеллы, скрестив руки и откинувшись на спинку стула, глядя на Ваню испытующим взглядом. Ага, так и есть, выпускной повторяется.
Ваня в точности знал, как все это будет.

– Что бы вы хотели услышать? – спросил он.
– Для начала: кем работаете?
Филип смотрел на него с мрачным интересом.
Отец Вани хотел, чтобы сын стал астрофизиком или инженером. Под конец он остановился на архитекторе. Это тоже была уважаемая профессия.
– Я дизайнер.
– О, как интересно. А что вы проектируете? Или ваш уровень допуска не позволяет разглашать эту информацию?

Услышав это, он едва не рассмеялся.

– Нет, я не проектирую системы безопасности. Я моделирую одежду.
– Это он сшил платье для Стеллы, дорогой, – сказала мама Стеллы с мягкой улыбкой. – У него выдающийся талант.

Эдвард скривился от отвращения, но тут же овладел собой и поверил Ване на слово.

– Должно быть, нелегко преуспеть в таком деле. Работаете на кого-нибудь из Московских дизайнеров?
– В данный момент нет.
– Тогда, наверное, разрабатываете собственную линию. Это очень впечатляет, – сказала Эмилия
– Если честно, я на время отошел от дел.

Стелла открыла было рот, но он схватил ее за руку и слегка покачал головой. Он действительно не хотел, чтобы эти люди знали, что он работает в химчистке и днями напролет подгоняет костюмы. Плохо уже одно то, что он этим занимается.