29 глава

С тех пор как ты съехала и оставила нас одних с мамиными проблемами, ты больше не имеешь тут права голоса, – сказала первая.
Невысокая сестра напирала на них, как танк.
– Теперь, когда она пришла в норму, пора и мне пожить по-человечески. Хоть раз в жизни подумайте о ком-то, кроме себя.
– Так, значит, это мы теперь эгоистки? – спросила вторая близняшка. – Ты тусуешься на корпоративах, а мы сидим дома и держим мамины волосы, пока ее рвет после химиотерапии.
– Она сейчас не проходит курс химии... да ведь? – Невысокая сестра выжидающе посмотрела на Ваню.

Мама Вани забрала у бабушки пульт, выставила звук телевизора на максимум и только потом отошла к раковине и стала возиться там над чем-то. Стелла положила взмокшие ладони на поверхность стола. Рано или поздно все закончится. Это надо просто пережить.

– Она начала, но не очень хорошо реагировала, поэтому ее перевели на пробные лекарства, – объяснил Ваня .
– Почему мне никто не сказал?
– Потому что ты так занята каким-то важным дерьмом, черт бы тебя побрал, почему же еще? Мама не хотела заставлять тебя нервничать еще сильнее, чем сейчас, – сказала одна из близнецов.
– Раскрою тайну: это нервирует меня гораздо сильнее.
– Хнык-хнык, Энджи, – сказала вторая близняшка.

В разгар перепалки послышался резкий писк, и мама Вани достала из микроволновки белый дуршлаг. Орудуя щипцами, она переложила дымящуюся рисовую лапшу в большую чашу вместе с жареной говядиной Вани и зеленью.
Она поставила чашу перед Стеллой, вежливо улыбнувшись.

– Это любимая я да Вани тебе понравится.
Подбородок Стеллы дернулся в коротком кивке.
– Спаси... – У нее возникло подозрение, и она тайком взглянула на дуршлаг. И оттолкнула чашу. – Дуршлаг пластиковый. Это никому не следует есть.
Мама Вани застыла, кровь прилила к ее лицу, когда она уставилась сначала на Стеллу, затем на чашу.
– Хорошо, я сделаю новую лапшу.
Но не успела мама дотронуться до чаши, как Ваня первым схватил ее.
– Я сам. Сядь, Ма – Он унес отравленную еду с напряженным выражением лица, и у Стеллы появилось ужасное чувство, будто она сказала Что-То Не То, хоть она и не представляла другого способа вести себя в такой ситуации.

Мама Вани села и повернулась к сестрам, которые продолжали ругаться, стоя возле холодильника. Вздохнув, она снова взяла овощечистку и продолжила чистить последний фрукт.

Стелла не сводила глаз с собственного манго, с каждой секундой напрягаясь все сильнее. Ей было больно от осознания неловкого молчания, повисшего между ними, и инстинкты подсказывали, что тишину нужно заполнить – если слово «тишина» здесь уместно. Мама Вани молчала, но сестры продолжали говорить, а телевизор все еще разрывался. Когда снова послышались звуки фортепиано, нервы Стеллы натянулись до предела. Эта фальшивая низкая «ля» прозвучала раз, другой, третий, четвертый. Что может раздражать сильнее?

– Вам правда следует настроить фортепиано, – сказала она. – Так где, говорите, ваш муж?
Когда мама Вани продолжила молча чистить манго, Стелла решила, что та не расслышала вопроса.
И спросила снова:
– Так где он?
– Его нет, – отрезала мама Вани.
– Это значит... он скончался? – Нужно ли приносить соболезнования? Теперь Стелла не знала, что сказать.
Его мама вздохнула, не сводя глаз с манго.
– Не знаю.
Такой ответ сбил Стеллу с толку, и она, нахмурившись, спросила:
– Значит, вы развелись?
– Я не могу развестись с человеком, которого невозможно отыскать.
Стелла уставилась на маму Вани в полном недоумении.
– Как это – невозможно отыскать? Произошел несчастный случай или...
Большая ладонь опустилась ей на плечо и крепко сжала. Ваня.
– Лапша почти готова. Ты ешь арахис?
Стелла моргнула из-за того, что ее перебили.
– Конечно, у меня же нет аллергии. – Когда он кивнул и отошел к плите, она снова обратилась к его матери. – А как давно он пропал? Вы писали заявление о пропа...
– Стелла. – Голос Вани разрезал воздух с неожиданным упреком.

Сестры прекратили спорить, все взгляды обратились к ней. Сердце девушки колотилось так, что заглушало телевизор и фортепиано. Что такого она сделала?

– Мы не говорим о моем отце, – сказал он.
В этом не было никакого смысла.
– Но что, если ему больно или...
– Нельзя причинить боль человеку, у которого нет сердца, – перебила ее мама Вани .
– Он бросил всех нас ради другой женщины. Я хочу оформить развод, но не знаю, куда отправить документы. Телефон он тоже сменил. – Его мама отодвинулась на стуле и встала.
– Мне надо отдохнуть. Пообедайте одни, дети, а?
Можете сходить и купить что-нибудь для девушки Вани, если она не хочет есть нашу еду.

Мама Вани ушла, и игра на фортепиано резко оборвалась. Бабушка выключила оперу, и в комнате повисло молчание, нарушаемое лишь потрескиванием статического электричества от телевизора. Внезапная тишина принесла облегчение, но отчего-то казалась зловещей. Кровь Стеллы побежала быстрее, в голове застучало, она задыхалась, словно только что пробежала дистанцию. Или готовилась убежать.
Джейни поспешила на кухню.

– Что у вас случилось? Почему мама плачет?
Никто не ответил, но семь пар глаз винили в этом Стеллу. Это было хуже шума, гораздо, гораздо хуже.
Она довела маму Вани до слез.
Лицо Стеллы вспыхнуло от стыда и чувства вины, и она вскочила на ноги.
– Простите. Мне нужно идти.

Втянув голову в плечи, она схватила сумочку и убежала.
Ваня смотрел на дверь, за которой только что исчезла Стелла, чувствуя себя так, словно наблюдает за автокатастрофой в замедленной съемке. В его венах пульсировала смесь жутких эмоций. Злость, ужас, стыд, неверие, шок. Что за хрень только что произошла? И что ему теперь делать? Инстинкты подсказывали броситься за ней.

– Иди, проверь, как там мама, – сказала Джейни

Верно. Его учебная подружка только что довела его мать до слез. Вот такой он чудесный сын. Он молча отправился искать ее. С чувством тяжести в ногах и с еще большим грузом в груди он поднялся по лестнице, прошел по застланному ковром коридору, помедлил перед входом в мамину спальню. Дверь оказалась приоткрыта, он заглянул внутрь и увидел, что мама сидит на кровати. Не обязательно было видеть ее лицо, чтобы понять – она плачет. Это было видно по сгорбленной спине и опущенной голове.
Это его уничтожило. Никто не посмеет обижать его маму. Ни папа, ни его бывшие подружки, ни даже Стелла.

– Ма?
Она не обратила внимания, когда он вошел в комнату и приблизился к кровати.
– Прости за то, что она наговорила. – Он пытался говорить тише, но получилось неестественно громко. – Про фортепиано, про еду, про папу...

Он не понимал, как Стелла умудрилась, но за какие-то несколько минут она надавила на все больные мозоли их семьи: финансовое положение, мамина необразованность и чертов папаша. Случайно. Это было ясно, как божий день.

С ума сойти, она и впрямь не умеет общаться. И он даже не представлял до сегодняшнего вечера, насколько все запущено. Когда они были вдвоем, все было совершенно иначе.
Мама взяла его за руку.

– Как думаешь, твой отец в порядке?
– Уверен. – Его губы скривились, едва он представил, как старик отдыхает на яхте где-нибудь в Карибском море вместе со своей новой женой.
– Можешь отправить ему электронное письмо от меня?
– Нет. – Он никогда больше не станет разговаривать с отцом.
Мама прерывисто вздохнула и закрыла лицо руками.
– Твоя Стелла права. Вдруг ему плохо. Он настолько злой человек, что никто не станет ему помогать, и уж тем более его нынешняя женщина. Она будет с ним лишь до тех пор, пока не кончатся деньги.
Мускулы Вани налились знакомой яростью, и он сжал кулаки.
– Такая сумма закончится еще не скоро.
– Только не с его тратами. Он же считает себя большой шишкой. Ему всегда было мало, помнишь?

Только не это, снова.
Стиснув зубы, Ваня слушал, как мама в очередной раз рассказывает ему историю, которую он слышал уже тысячу раз. Он сидел рядом с ней и слушал вполуха, чтобы издавать соответствующие звуки, когда она делала паузы.
В ее речи проскакивали фразы «использует женщин», «плохой человек» и «лжец», и Ваня не мог не отметить, что они идеально описывают и его самого. Взять хотя бы его ложь. То, что он делает, чтобы оплачивать счета. То, как он берет со Стеллы деньги за то, что любой другой парень сделал бы...
Его охватил холодный ужас. Вот почему ему казалось таким неправильным решение принять предложение Стеллы. Это и было неправильно. Он просто пользовался ею. Что за мужчина способен брать деньги с наивной девушки, чтобы обучить ее тому, чему она могла бы научиться бесплатно?
Вот и все, он перешел черту и превратился в копию своего папаши. Это неправильно. Он не такой. Он лучше.
Нужно отменить все немедленно. Где она? Черт, а вдруг она ждет его на улице?
Он вскочил на ноги, хотя мама не добралась еще и до середины рассказа.

– Мне надо идти, Мама Прости за... за сегодняшний вечер. За все.
– Не нужно извиняться. Если ты ее любишь, то и мы научимся.
При этих словах над бровями у Вани выступил пот.
– Вовсе нет. – Но это делает его поступки еще хуже, не так ли?
– Пригласи ее как-нибудь в другой день. Я не буду разогревать при ней пластик в микроволновке.
– Его никогда не следует нагревать.
– Да, да. – Она сказала это таким тоном, будто все равно намерена поступать по-своему, что бы ей ни говорили, и Ваня мысленно поклялся, что выбросит весь пластик и заменит его чем-нибудь безопасным. Сразу после разговора со Стеллой.
– Спокойной ночи, Mам
– Осторожнее за рулем.

В рекордное время он выбежал из дома, но замер, едва оказавшись на улице.
Ее там не оказалось.
Схватившись за деревянный столбик перил на крыльце, он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить сердцебиение и очистить разум. Прохладный воздух, жужжание жуков и отдаленный шум двигателя.

Может, оно и к лучшему, что Стеллы здесь нет. Ему понадобится время, чтобы сочинить достойную прощальную речь. Что-то краткое, но милое. Дело не в ней, а в нем...

Не важно, что он скажет, она все равно заплачет. От этой мысли его внутренности скрутило в тугие узлы. Стелла решит, что это она виновата. В том, как неуклюже повела себя в постели и за ужином. В сегодняшнем ненамеренном фиаско.
Ваня подошел к автомобилю и сел на водительское кресло. Завел мотор и положил руки на руль. Он не знал, куда ехать. К ней или к себе? Он должен был с ней поговорить, но не выдержал бы еще и ее слез после маминых.
Взгляд упал на новую упаковку презервативов на пассажирском сиденье. За последние три года он купил бессчетное множество таких коробок. Но ни одну из них он не жаждал открыть с таким нетерпением, как эту. Потому что Стелла была другой. Теперь ему придется снова использовать содержимое этих коробок с бесконечными пятничными девушками, предоставляя нехитрые услуги за соразмерную плату. Так он никому не сделает больно, никем не воспользуется в личных целях. Это лучше, чем то, что делал его отец. Ваня может так жить и оставаться самим собой. Плохо только, что ни одну из тех женщин он не хочет так, как Стеллу.

Он скинул коробку на пол, с глаз долой, и поехал домой. Завтра. Завтра он поступит правильно.
———————————————
извините за не большие изменения, мне кажется так будет удобнее💗