30 глава

Молча и будто в тумане, Стелла выполнила все пункты, которые нужно было сделать перед сном. И лишь опустив голову на подушку, расплакалась.
Теперь все кончено. Он просил ее быть доброй к его семье, а она заставила его маму плакать. Такое нельзя просто забыть.

Нутро требовало, чтобы она сказала Ване правду. Хоть и не зная причины, он уже видел, в чем ее проблемы: чувствительность к запахам, звукам и прикосновениям, одержимость работой, необходимость выполнять последовательные наборы действий, неловкость в общении с людьми. Он только не знал, что для всего этого есть ярлык, диагноз.

Но чем жалость лучше ненависти? Сейчас он считает ее бесчувственной и грубой, но в целом она для него обычный человек со своими причудами. С ярлыком же он, возможно, проявит больше понимания, но Стелла Лейн перестанет быть для него неуклюжей эконометристкой, без ума от его поцелуев. В его глазах она превратится в девочку-аутистку. Она станет менее... значимой.
Ей было все равно, что подумают другие.
Но ей было отчаянно необходимо, чтобы Ваня ее принял. У нее есть психологическое расстройство, но это не определяющий фактор. Она – Стелла. Уникальная личность.

Ситуацию уже никак не спасти. Его не удержать.
Но все-таки нужно извиниться перед его мамой. Никогда прежде Стелла не доводила никого до слез, и после случившегося она себя возненавидела. Теперь, когда она узнала правду об отце Вани, то поняла, почему его мать отвечала так уклончиво. Стелла сожалела, что не поняла этого раньше, до того, как все испортила, но контролировать можно лишь свои будущие поступки, а не прошлые. На протяжении ночи она снова и снова составляла в голове речь с извинениями, повторяла ее мысленно раз за разом. Когда взошло солнце, она заставила себя встать с постели и готовиться к новому дню.
Она приехала к тому же ряду магазинов, где была вчера, и припарковалась напротив химчистки и швейной мастерской. Как только табличку на двери перевернут, она извинится и уедет.

Из-за бессонной ночи в голове стоял туман, сердце ныло от безжалостного давления нервов. Стелла так долго сжимала руль, что пальцы онемели. Она была опустошена и мечтала лишь о том, чтобы это поскорее закончилось, и она могла бы пойти в офис и забыться в работе.
Было без пяти минут девять, когда табличка «Закрыто» перевернулась на «Открыто». Сделав глубокий вдох, Стелла взяла новую коробку конфет и букет персиковых роз и вышла из машины. Внутри за прилавком оказалась Джейни.
Она оторвалась от лежащей на коленях тетрадки и удивленно заморгала, увидев Стеллу. Судя по тому, как напряжены были ее губы, это был не самый приятный сюрприз.

– Привет, Стелла... Ваня по субботам не работает.
– Я искала не его. – Какой в этом смысл? Уже ничего не исправишь. Стелла показала конфеты и розы. – Я принесла это для вашей мамы. Она здесь?
Выражение лица Джейни смягчилось.
– Да, здесь.
– Могу я с ней поговорить? Пожалуйста.
– Она работает в мастерской. Я тебя провожу.

Стелла последовала за Джейни в дальнюю комнату и остановилась перед зеленой промышленной швейной машиной, за которой мама Вани увлеченно передвигала ткань под лапкой, быстро и ловко; на кончике ее носа держались очки.
Мышцы Стеллы напряглись, сердце заколотилось. Пора это сделать. Она надеялась, что не облажается. Что скажет правильные слова.
Джейни пробормотала что-то по-немецки, и мама Вани подняла глаза. Ее взгляд метнулся от Джейни к Стелле.
Сглотнув, Стелла ринулась в бой.

– Я пришла извиниться за вчерашний вечер. Знаю, я вела себя невежливо. Я не очень... хорошо умею вести беседы. Я просто хочу поблагодарить вас за то, что пригласили меня в свой дом. – Она протянула цветы и коробку. – Это вам. Надеюсь, вы любите шоколад.
Не успела мама дотронуться до коробки, как Джейни перехватила трюфели.
– Я – да.
Мама Вани приняла букет и вздохнула.
– У нас осталось еще много еды со вчера. Приходи вечером, попробуем заново.
Стелла опустила взгляд на туфли. Ваня будет в ужасе, если снова увидит ее вечером в доме своей матери.
– Мне пора. Я правда очень сожалею о том, что было вчера. Спасибо вам еще раз.

Она развернулась, чтобы уйти, но заметила на диванчике маленькую бабушку Вани. Старушка кивнула ей, и Стелла неуклюже изобразила что-то среднее между реверансом и поклоном, прежде чем уйти.
Ваня вошел в студию и швырнул спортивную сумку на покрытый голубым матом пол рядом с двумя другими сумками.
Бойцы посреди зала разделились, сделали пять шагов назад, переложили мечи в левые руки и поклонились.

– Гляньте, кого к нам ветром занесло, – сказал боец справа.

Это был Даня.

Лицо кузена скрывал шлем, но Ваня узнал его по голосу и имени, вышитому белыми нитками на черном снаряжении. К тому же,Даня был на дюйм ниже своего младшего брата.
Влад помахал ему обтянутой перчаткой рукой и тут же от спарринга плавно перешел к отработке ударов напротив собственного отражения в зеркале. Десять быстрых, как кнут, ударов в голову, десять по запястью, десять по ребрам. Потом сначала. Еще десять в голову... На тренировках Влад тренировался. Никаких передышек. Его сосредоточенность на одном предмете впечатляла. И напоминала Ване о Стелле. Он тяжело вздохнул.

– По субботам тебя обычно не видать. Что стряслось? – спросил Даня .
– Захотелось поединка, – ответил Ваня и почесал ухо. По субботам он обычно играл в баскетбол– ему нужно было побыть в одиночестве и отдохнуть от людей после того, чем он занимался по пятницам. Сегодня же, однако, ему не хотелось оставаться одному. Он знал, что тогда будет все время думать о Стелле. Он размышлял всю ночь и большую часть дня, но так и не решил, как все прекратить, не причинив ей боли. Но это необходимо было сделать. И быстро. Надо позвонить ей сразу после спарринга и назначить встречу. Лучше сделать это лицом к лицу.

– Тогда переодевайся, – сказал Даня. – Занятие начнется через час. Тренер взял выходной, так что проигравший ведет тренировку. У детишек.

Это была идеальная мотивация для победы. Дети, размахивающие палками, повергали Ваню в ужас. Может показаться, что маленькие дети представляют меньшую опасность, но на самом деле они куда хуже взрослых. Носятся по всей студии, словно ураган, бьют тебя в незащищенные броней места или попадают палкой по яйцам – и все это случайно. Они просто не умеют себя вести по-другому. Как Стелла в обществе.
И как Влад.

Пока Ваня облачался в форму, его взгляд был прикован к Владу, который методично выполнял удары: по десять раз каждый. Всегда одно и то же число, в одном и том же порядке. Если бы Стелла занималась кэндо, Ваня увидел бы то же самое. После вчерашнего вечера он стал замечать куда больше сходств между ней и Владом, чем изначально.Влад тоже не замечал, когда в беседе задевает чьи-то чувства. Он тоже до ужаса честен, по-своему креативен и...
Ваня вдруг начал что-то подозревать, и его взгляд метнулся к Дане.

– Ты спрашивал, не кажется ли мне, что Стелла похожа на Влада.
Даня развязал веревки на затылке и снял шлем. Темные глаза пристально смотрели на Ваню .
– Да, спрашивал.
– Она сказала тебе что-то, о чем мне следовало бы знать? – Он вспомнил ту ночь, когда увидел их возле клуба: ему тогда показалось, будто он прервал важный разговор.
– Когда она отдышалась после гипервентиляции – да. Она кое-что мне сказала, – ответил Даня.
– Гипервентиляция? – Ваня будто слышал свой голос со стороны. Его желудок сжался, по телу разлился холод. Каким же козлом он был, что не заметил и не был тогда рядом с ней? Это он должен был ее успокоить. Не Даня.
– Слишком много людей, Ваня. Слишком много шума, мигающих огней. Не стоило тебе приводить ее туда.
И тут все кусочки мозаики встали на места.
– Она аутистка.
– Ты разочарован? – спросил Даня, склонив голову набок.
– Нет. – Получилось хрипло, и Ваня откашлялся, прежде чем продолжить. – Но я бы хотел, чтобы она мне сказала. – Почему она молчала? И почему позволила ему уговорить себя на посещение клуба? Она наверняка знала, чем для нее это кончится.
А вчерашний вечер? Черт, должно быть, это был для нее кошмар. Рев телевизора, фортепиано, крики сестер, новая обстановка...
– Она просто хочет тебе понравиться.

Эти слова прилетели словно удар по животу. Она ему и так нравилась, и новый факт ничуть на это не повлиял. Она по-прежнему тот же человек. Вот только теперь он стал лучше ее понимать. По крайней мере, на сознательном уровне.
Подсознательно же ему казалось, будто он всегда это знал. Ведь он вырос с Владом, а потому знал, как вести себя с ней. Ему даже не приходилось об этом задумываться. Наверное, поэтому она могла расслабиться только с ним и ни с кем другим...
Странное чувство закипело в нем, отчего все мышцы напряглись, а волосы встали дыбом. Может, ему и не нужно ничего отменять.
Может, принимая ее предложение, он вовсе ею не воспользовался. Раз у нее аутизм, может, ей действительно лучше попрактиковаться в отношениях, прежде чем вступать в настоящие. Может, он – идеальный кандидат для такой практики. Может, он действительно сможет ей помочь.
Ему не обязательно брать все пятьдесят штук. Если подумать, ему вообще не обязательно брать с нее деньги. Хватит и кредиток. А разницу он компенсирует в следующем месяце. Если поможет ей без финансовой мотивации, то подтвердит этим, что он не такой, как его отец.
Он стянул экипировку и бросил ее на пол неаккуратной кучей.

– Убери за меня, ладно? Мне надо идти.