Глава 21. Дрю
Перевод и редакция: @LisaAlisaya
Глава 21. Дрю
Утро наступило довольно быстро, но, возможно это из-за того, что я мало спал.
Растянувшись поперек тела Хадсона и подперев подбородок рукой, я не мог оторвать от него взгляда. В лучах солнца его глаза были почти прозрачно-голубыми. Это было завораживающе, и некоторое время я просто смотрел на него, совершенно не понимая, о чем хотел спросить.
Однако, он тоже наблюдал за мной и лениво водил пальцами по моим волосам.
Вот на что похоже чувство удовлетворенности. Я никогда не думал, что смогу испытать это снова. Один огромный провал, когда я был молод и глуп, и я изменил траекторию своей жизни. Хадсон был для меня не просто случайным увлечением в колледже, но отчаяние заставило меня разрушить его доверие. Я не знал, смогу ли я когда-нибудь загладить свою вину перед ним и заслуживаю ли я этого. Надеяться, что я получу второй шанс, было почти чересчур, но...
То, как он смотрел на меня, дало мне проблеск чего-то, что, несомненно, было очень похоже на возможность.
Мне нужно было просто спросить его. Выложить все это и посмотреть где была голова Хадсона.
Все было бы прекрасно. Действительно. Не нужно нервничать или думать о том, чтобы нырнуть с парома позже.
- Хадсон... Можно вопрос?
- Нет. - ухмыльнулся Хадсон, взъерошив мне волосы, а я покачал головой и снова устроился у него на груди, обхватив его рукой. Было бы намного проще сделать это, если бы я избегал зрительного контакта.
- Я полностью понимаю то, что я собираюсь сказать, заставит меня звучать как приверженца* пятой ступени, но, клянусь, это больше похоже на четверку. Возможно, даже на тройку.
*(От ред.: Приверженец - человек, приверженный к кому чему-нибудь, сторонник, последователь кого-то или чего-нибудь.)
Его грудь заходилась от смеха под моей щекой: - «Хорошо.»
- И что бы ты ни сказал, я все равно отвезу тебя позже к Вайперу.
- Как мило с вашей стороны.
- Это мило с моей стороны. Помни это.
- Дрю, - сказал он со стоном.
- Что?
- Продолжай в том же духе.
Я глубоко вздохнул: «сейчас или никогда»: - «Это ... на этом заканчивается?»
В комнате воцарилась тишина, но я услышал, как ускорилось его сердцебиение при моем вопросе.
- Хорошее ускорение или плохое?
Я начал потеть.
- Посмотри на меня.
Я приподнялся на локте, и увидел, что выражение лица Хадсона смягчилось.
- Это то, чего ты хочешь? - спросил он.
- Ты знаешь, чего я хочу.
Он приподнял бровь: - «А я?»
- Черт возьми. Ты действительно хочешь, чтобы я объяснил тебе это по буквам, да?
- Лучше в это поверить.
Если бы я мог спрятать лицо, когда говорил ему, это было бы намного проще, но он все еще держал меня за подбородок, заставляя смотреть на него.
«- Ты не трус. Просто скажи это.»
Свободной рукой я потянулся и обхватил пальцами его запястье. Его пульс под моим большим пальцем был сильным, и я погладил его, выдавливая из себя слова, которые, как я думал, никогда больше не произнесу.
- Я никогда не переставал любить тебя, Хадсон. Я не хочу только одну ночь. Я хочу все.
Губы Хадсона приоткрылись, и последовавшее за этим ошеломленное молчание сказало мне, что он не ожидал такого заявления. Но это была правда, и я устал притворяться, что это не так.
Этот человек был упрямым, чопорным и часто самым циничным человеком в комнате, но он также был отчаянно предан и, для тех, кому повезло быть в его кругу, непоколебимо любящим.
И ничто не могло сравниться с любовью Хадсона. Я скучал по этому. Жаждал этого.
Он был для меня всем. Только моя гордость удерживала меня от того, чтобы говорить ему это каждый день, пока мы были в разлуке.
- Черт возьми, скажи что-нибудь, - попросил я, когда молчание стало невыносимым.
Хадсон отпустил мой подбородок, взяв мою руку своей: - «Ты сейчас серьезно?» -спросил он.
- Нет, я просто подумал, что было бы забавно выложить тебе все, что у меня на душе, чтобы ты наехал на меня несколько раз. – съязвил я. - Да, я серьезно. Иногда это может происходить. Это редко, но это не делает это менее правдивым.
- Я знаю, мне жаль, я.., - облизал губы он и, казалось, пытался подобрать слова. - Я не ожидал... Я не думал...
Укол боли пронзил мое сердце, и я отвернулся, заставив себя сесть: - «Нет, я понимаю. Это много, но ты спросил, и я не хотел тебе лгать.»
- Нет, подожди. - Хадсон сел и придвинулся ближе. Он потянулся к моей руке, положив ее к себе на колени. - Ты только что чертовски потряс меня, так что дай мне минутку.
Я кивнул, глядя на наши руки, в то время, как тысячи мыслей проносились в моей голове, каждая хуже предыдущей. Это было бы отказом. Хадсон пытался подобрать слова, чтобы легче меня разочаровать.
Но затем он переплел наши пальцы, я поднял взгляд, и выражение его глаз зажгло искру надежды в моей груди.
- Я все еще не понимаю, что происходит, - сказал он. – Я...
- Боишься?
- Да.
- Я тоже. Не так, как ты. Но выражать то, что я чувствую, здесь... это чертовски страшно.
Он сжал мою руку: - «Я рад, что ты это сделал.»
- Потому что ты чувствуешь то же самое или потому что можешь держать это над моей головой до конца наших жизней?
Он склонил голову набок, как будто обдумывая это, но изгиб его губ выдал его: - «И то, и другое.»
Без колебаний я бросился вперед, перевернул его на спину, оседлав его бедра: - «Ты осел, Монтгомери.»
- Ты уже знал это обо мне, и каким-то образом ты все равно говоришь, что любишь меня.
- Фу. Ненавижу, когда ты прав.
Хадсон дернул бедрами, заставив меня упасть на него. Когда он провел руками по моим бокам, он сказал: - «Я думаю... Я хотел бы попробовать. С тобой. Посмотрим, к чему это приведет.»
- Действительно?
- Да.
- Ты говоришь это не только потому, что я прижал тебя к кровати?
Из его груди вырвался раскат смеха: - «Думаю, я мог бы высвободиться, если бы захотел. Я не в наручниках.»
- Пока нет, но это можно было бы организовать...
- Это был бы план Б, если бы я сказал «нет»?
Я сглотнул, осознав, что он имел в виду: «Хадсон сказал «да». Мне. Второй шанс. Срань господня.»
Между его бровями пролегла морщинка: - «Дрю?»
- Ты не издеваешься надо мной?
Я мог сказать, что острота вертелась у него на кончике языка, но затем его взгляд смягчился: - «Вовсе нет.»
Наклонив голову, я прижался губами к его губам: - «Люди подумают, что ты сошел с ума», - предупредил я.
- С каких это пор тебя волнует, что кто-то что-то думает?
- Возможно, я тоже сомневаюсь в твоем здравомыслии.
- Само саботаж тебе не подходит.
- Хм. Возможно, ты прав. - наклонился я для еще одного поцелуя, но мой телефон зазвонил, грубо прервав меня.
Хадсон сжал мою задницу, а затем сбросил меня с себя: - «Ты должен это понять. Я свяжусь с Леви и посмотрю, сможем ли мы в ближайшее время отправиться туда.»
- О, это верно, мы находимся в этом гостиничном номере не только для нашего удовольствия. - я усмехнулся и схватил свой телефон. - Черт возьми. Привет, Леви.
Хадсон отвернулся, и я перевел звонок на громкую связь.
- Доброе утро. Я надеюсь, вы с Хадсоном хорошо пережили шторм?
- Все в порядке, - это было бы преуменьшением. - Мы в порядке. С нетерпением ждем возможности отправиться к вам в ближайшее время.
- Идеально. Все готово к сегодняшнему мероприятию, и Вайпер хотел бы встретиться с вами обоими заранее. Есть паром в десять сорок пять и в час пятнадцать, так что просто дай мне знать, на каком из них вы отправитесь.
Я взглянул на свой телефон, чтобы узнать время: - «Мы без проблем сможем сесть на ранний паром.»
- Отлично, я дам знать нашему водителю, и он встретит вас на выходе.
- Большое спасибо, Леви. Скоро увидимся.
Закончив разговор, я поднял глаза и увидел Хадсона, прислонившегося спиной к стене, обнаженного и полностью выставленного на всеобщее обозрение, когда он поглаживал свой член.
Мое тело мгновенно отреагировало: - «Что ты делаешь, нарушитель спокойствия?»
- Думаешь, у нас есть время для долгого принятия душа?»
Я вскочил с кровати в мгновение ока, будь он проклят.
Час спустя, мы были в пути, насытившись друг другом и каким-то образом все еще не опоздав. Пока я вез нас к парому, Хадсон растянулся на пассажирском сиденье, перебирая радиостанции, пока не остановился на той, которая была ему нужна.
Я сразу узнала голос Сойера, хотя он звучал не так, как обычно. На самом деле, он звучал немного раздраженно.
- С твоим братом все в порядке? – спросил я.
- Что, разглагольствовать о злых стихах и исполнять песни о расставании в прямом эфире вредно для здоровья?
- Может быть, если формат изменен?
- Нет, он просто тает из-за бывшей. Но, похоже, он прошел фазу плача и перешел в ярость, так что дай ему несколько недель, и с ним все будет в порядке.
Я свернул на паромную стоянку и поискал свободное место, найдя его за углом.
- Из вас троих, он всегда был постоянным кавалером. Найдётся «безнадежный романтик», и я уверен, что его фотография там есть.
- Это правда. Я думаю, Сойер хотел семью с тех пор, как мы были детьми, игравшими в куклы Кена. Он загружал в фургон для Барби детей футбольной команды и притворялся, что везет их в школу.
- Ого, это довольно мило, не так ли?
Хадсон пожал плечами, открывая дверь: - «Это определенно снимет напряжение, когда я подарю моим родителям внуков.»
Дерьмо. Для детей. Дети. Создание семьи.
Когда мы схватили наши сумки и направились на паром, я понял, что никогда по-настоящему не заглядывал так далеко в будущее. Я был так сосредоточен на единственном человеке, которого, как я думал, у меня никогда больше не будет, что все остальное не попало мне в поле зрения. Для меня это звучало так непривычно, как будто это делали другие люди.
Этого хотел Хадсон? Когда мы были вместе раньше, мы говорили о нашем будущем с точки зрения нас самих, его и меня, но тогда мы были так молоды, и все было по-другому.
Я последовал за Хадсоном на верхнюю палубу, где он нашел для нас местечко у поручней. День был потрясающе приятный - ярко солнце светило, температура была умеренной, - но волны все еще были немного неспокойными. Тем не менее, это создавало приятный вид, и я встал рядом с Хадсоном, так что наши руки соприкасались.
- Хадсон... Ты когда-нибудь думал об этом?
- Думал, о чем?
- Ты знаешь... завести семью.
Он приподнял солнцезащитные очки и посмотрел на меня с любопытством: - «Почему ты спрашиваешь?»
- Мне пришла в голову мысль, что я никогда не задавался этим вопросом. Кажется, довольно важно быть на одной волне.
- Хм. Честно говоря, я никогда не думал об этом всерьез"
Я глубоко вздохнул: - «Слава Богу. Если бы ты сказал, что хочешь кучу детей, я бы, наверное, выбросил себя за борт.»
Он ухмыльнулся: - «Мне пришлось бы прыгнуть за тобой, так что, лучше, держись по эту сторону перил.»
- Не нужно. Теперь я прочно обосновался.
- Я так понимаю, это означает, что ты не хочешь детей?
- Я в той же лодке, что и ты. - огляделся и закатил глаза я. - Я имею в виду, да, и в буквальном смысле тоже, но я просто никогда не думал об этом. Может быть, однажды. А может и нет. Кажется, что с ними много забот.»
Хадсон разразился смехом, и я воспользовался минутой, чтобы насладиться сделанной им фотографией - счастливый и улыбающийся, волосы развеваются на ветру. Я наблюдал за ним на танцполе на гала-концерте, жалея, что не мог заставить его улыбаться так, как он улыбался той ночью, и вот он здесь, делает именно это. Именно я поместил туда эту улыбку.
Это было даже лучше, чем получать от него сотню реакций на обилие остроумных оскорблений на протяжении многих лет.
- Рад, что мы на одной волне, - сказал он, опершись локтями о поручни, когда паром тронулся.
Я протянул руку и провел по его спине, просто чтобы прикоснуться к нему.
- А как насчет остальных членов твоей семьи - как они? Рим? Твои родители?
- Рим хорошо, просто занят. У меня такое чувство, что я вижу его каждые три месяца на пару дней, а потом он уезжает на следующие съемки.
- Как трагично, брат-кинозвезда.
- Его фанаты, вероятно, знают больше о том, чем он занимается, чем я - Хадсон пожал плечами, проведя своими пальцами по моим. - У обоих родителей все хорошо, через несколько месяцев они собираются отпраздновать свою тридцать пятую годовщину.
Я присвистнул: - «Черт. Тридцать пять. Это длиннее, чем у меня.»
- Слушая их разговоры, можно подумать, что им около пятидесяти. Но они собираются устроить для этого грандиозный фурор, не пожалеют средств, пригласят всех. У них никогда не получалось сделать это в первый раз, так что сейчас они наверстывают упущенное.
- Значит, у тебя нет шансов или ты уходишь на пенсию в ближайшее время, да?
- Да, точно. Некоторое время назад, мама сменила театр, чтобы стать художественным руководителем, и я думаю, она будет счастлива заниматься этим всю оставшуюся жизнь. И мама даже близко не собирается уходить из издательской деятельности. Что меня вполне устраивает. Я не знаю, так ли интересно быть генеральным директором и справляться со своей головной болью, как то, чем я занимаюсь сейчас. Но я открыт для этого. В далеком будущем.
- Ого, - сказал я, немного озадаченный.
- Что?
- Наверное, я просто предположил, что ты хочешь взять на себя управление издательством «Montgomery Publishing».
Хадсон повернул голову в мою сторону: - «Почему ты так решил?»
- Потому что ... Потому что таков был мой план, и я не подумал о том, что твои родители не будут давить на тебя, заставляя делать то же самое.
- Ах. - покачал головой он. - Нет, мама никогда не заставляла меня идти по ее стопам. Это всегда был мой выбор. - когда я кивнул, он добавил: - «Мне жаль, что твой отец не предложил тебе таких же возможностей. Но если это не то, чем ты хочешь заниматься в своей карьере, ты всегда можешь развернуться. Делай то, что тебе нравится.»
Стоп. Что-то что не нравится?
Я убрал свою руку от его: - «О чем ты говоришь, Хадсон? Мне нравится то, что я делаю.
- О. Я имею в виду, да, если тебе это нравится...
- Я никогда не говорил, что у меня этого нет. Почему тебя это, кажется, удивляет?
- Поскольку ты всегда ненавидел то, что твой отец фактически заставлял тебя стать его преемником.
- Он не применял силу.
- Не физически.
Я уставился на Хадсона в замешательстве, моя голова закружилась от такого поворота разговора: - «Что за хрень?»
Он вздохнул, потирая челюсть: - «Ты всегда говорил о его высоких ожиданиях и о том, что он ожидает, что ты пойдешь по его стопам. Я не думал, что у тебя был выбор в этом вопросе.»
Ну ... конечно, я это сделал. Или, по крайней мере, я хотел верить, что я это сделал. Если бы я ненавидел публикации, я был уверен, что мог бы выбрать другой путь.
Возможно.
Дерьмо. Может быть, и нет.
У меня скрутило живот, и это было не от волн.
Мне нравилась моя работа. Правда нравилась. Но, этот разговор заставил меня вспомнить слова Хадсона в ночь отключения электроэнергии о том, что я хочу заключить сделку с Вайпером, чтобы доказать отцу, что я достойный человек. Чтобы доказать, что я могу управлять людьми и быть достойным лидером его компании.
Возможно, он был прав. И это только напомнило мне о моих прошлых грехах и всех последствиях, которые привели нас к этому моменту.
Меня чуть не стошнило.
- Присмотри за моей сумкой. Я хочу прогуляться.
Прежде чем Хадсон успел ответить, я ушел.