Отпиздить хорошего чела и наебнуть его планы?

Феликс.
— Авьер Шахан. Учится на третьем курсе филологического факультета.
Родители — обычные юристы. Ну, судя по доходу, хорошие. Но просто юристы.
Даже инвестиций никаких со стороны не замечено, — хмыкнул Ликс, приблизив
палочки к лицу и закинув в рот очередной ролл. Планшет, с которого
считывалась информация, он положил рядом с собой на ковер. — Бля, отвратный
кимбап. С нашим сеульским не сравнится.
— И че мы будем делать? — спросил Чонин, отхлебнув из бутылки пива.
— Снимать с тебя трусы и заставлять голым по общаге бегать, — сморщился
Джисон, закусывая красной рыбой, завернутой в лист нори. — Согласен, фигня
полная, — кивнул он Ликсу.
— Вообще, есть идея также переговорить с ним... Ну, не так, — хмыкнул
Сынмин, уловив на себе удивленные чужие взгляды. — А спокойно. Обсудить и
дать ему понять, что нам вообще нет дела до его целей. Хочет сломать
иерархию — Бога ради…
— Ага, хер тебе. Я на эти деньги семью содержу, — недовольно отозвался
Чанбин, перебив младшего.
— И я себе долги все закрываю, — кивнул Минхо.
— И меня тоже все устраивает, — согласился Хенджин, слизнув каплю уже изпод пустого шота ликера. — Я о таких бабках и мечтать раньше не мог.
— Понял, финансовых проблем нет только у меня, — Сынмин пожал плечами и
сделал глоток из своей бутылки, облокотившись спиной о кровать Хвана.
— Парни, смотрим правде в глаза, — вздохнул Джисон. — Этот Авьер
действительно борется за хорошее дело, а мы реально просто кучка гандонов,
которых все устраивает и которые живут за счет сложившейся системы, — он
подтянулся через круг, цепляя палочками сладкое мясо. — Так что, мы явно не
положительные персонажи всей этой истории, поэтому в наших интересах…
Отпиздить хорошего чела и наебнуть его планы? — неуверенно предположил он,
ведь фраза и сама суть всей мысли, что он хотел донести вообще какая-то не
позитивная по отношению к ним и принятым нормам морали, а также канону
всех вот этих историй из интернета, книжек и фильмов.
— Да, только… — задумчиво начал Бан Чан, будто его вообще ничего не
смущало в сложившейся ситуации. — Наши методы… Думаю, что сами
понимаете, да? Если мы будем его мутузить, угрожать, да даже если отчислим…
Это ж ему все на руку, как новый компромат.
— Да, сосем хуйца, — подытожил Чонин, положив пьяную голову на плечо
Хенджина. — Из здравых идей только переговоры?
Получается, что так, — хмыкнул лидер, закурив травку прямо в комнате. —
Бля, хорошая, — прошептал он с набитым дымом ртом.
— На заценочку, — Хенджин подскочил с кровати, выхватывая самокрутку из рук
Криса.
— Эй! Вот же сука, — по-доброму усмехнулся он, запрокинув голову. В губы,
через пару секунд, сигарета была воткнута обратно. Он зажал ее пальцами,
сделал очередную затяжку и опустил подбородок, осмотрев всех
присутствующих. — Тогда ты и ты, — он показал тлеющим кончиком на Чанбина
и Сынмина. — Пойдете со мной. Один для физической поддержки, если вдруг
что. А второй для умственной.
— О нет, Сынмин там всех передушит, — усмехнулся Феликс.
— Пошел в задницу.
— Взаимно, мажор.
— Ликс, разузнаешь его расписание? — спросил Бан Чан и, увидев протянутую
руку, передал блондину травку.
— Как нехуй делать. Могу прямо завтра, — он затянулся, а после даже слегка
прокашлялся. — Бля, реально кайфовая.
— Дай, — Хенджин, успевший напиться больше остальных, упал боком прямо на
колени младшего и приблизился к его лицу. — Эй, ну дай, — повторно и более
нежно прошептал он своим сладким голосом, вдыхая ноздрями запах наркотика.
Феликс положил руку ему на бедро и, сдерживая все огромное желание
засосать это красивое лицо, и даже похуй, что на глазах у всей компании,
выдохнул тонкой струйкой дурманящий дым в открытые губы, а после легкой
усмешки, вложил между ними самокрутку.
— Бля, мерзость, — сморщил нос Чанбин, посмотрев на них со стороны. — Вы
еще поебитесь тут.
— Дайте мне еще одну бутылку, и с легкостью, — пошло ухмыльнулся Хенджин и
закинул одну руку на плечо Ликса, пропуская дым «водопадом» из рта в нос.
Енбок всеми силами старался сдержаться, чтобы не побежать в магазин за еще
одним, пусть и самым дорогим напитком на их «столе». Пьяный и накуренный
Хван Хенджин обнимал его, чуть ли не целовал и сидел у него на бедрах, к тому
же позволял рукой сжимать свое. Незаметно от остальных глаз, младший
пробрался рукой под ткань майки и резинки нижней одежды, обхватив голую
кожу. Пиздец. Он еще успеет подрочить в туалете на это воспоминание в
ближайшие пару месяцев.
Бан Чан, перегнувшись через Джисона, выхватил травку из рук шатена и тоже
затянулся, смакуя на языке вкус.
— Значит, порешали, да? — спросил он, подняв взгляд.
— Давайте закажем еще мяса, — Чонин улыбнулся, демонстрируя пустую упаковку кончиком палочек. — Братец Сынмин, закажешь?
— Я вам что, банкомат?
— Да!
***
Хан Джисон.
Джисон стоял на лестнице, раскуривая сигарету. Голова была полна всяких
дурных мыслей, и даже алкоголь не до конца помогал от них избавиться. Он
особо сильно не переживал насчет всей этой заварушки с тем турком, ведь мог
закончить учебу с красным аттестатом и без оплаты экзаменов. Гениальность
собственного мозга поражала, ведь даже преподы-взяточники, пусть и
закатывая глаза, но ставили в зачетной книжке «отлично» без дополнительных
финансовых средств. Поэтому, даже если иерархия Кэдинбурга рухнет, то он
точно не переживает об этом так сильно, как остальные. Джисон, как и всегда,
делал вид, что ему плевать.
А вот что действительно волновало — это Минхо. Избегать его больше не
получится. А самообман — далеко не его выход. Обманывать других он мог с
легкостью, как и скрывать настоящие эмоции. Но вот с одним единственным
человеком хотелось всегда быть честным — с самим собой. Хан понимал, что все
вот эти взгляды, что глаза автоматически и неконтролируемо кидали в сторону
старшего, вздрагивание кончиков пальцев при случайном контакте и ускорение
биения сердца, когда Хо обращался к нему и звал по имени… Куча мыслей и
всплывание всех возможных ситуаций, что происходили с ними двумя за эти
месяцы, что сейчас, будто через розовые очки, обрели совсем не раздражающую
ауру… Все это могло значить лишь одно. Самое отстойное из всех его
предположений. Хан Джисон влюбился в Ли Минхо.
Вот нужно было этому гандону появиться в том сраном коридоре в тот день.
Смотрел, оказывал эту непрошеную помощь, а еще затянулся из его
окровавленной сигареты, учтиво подавая каждый раз к собственным губам,
когда Хан хотел закурить. Да даже сейчас, растягивая в одиночестве табак,
мысли рисовали картинку того самого дня. Ли Минхо испортил абсолютно все
вот этими переглядками, и достаточно сильно похерил его настроение. Джисон
абсолютно не был рад этому факту. Никаких серьезных отношений он не хотел.
Особенно с Минхо. Просто тот день был сраной ошибкой, которая похерила все
его восприятие этого человека. Эти его переживающие глаза, крепкие руки и
обеспокоенные касания — сторона характера, что проснулась впервые и с того
момента больше не показывалась. Этого было мало для того, чтобы опрокинуть
все огромные недостатки Хо, в число которых входит: огромное самомнение,
вечное недовольство с нытьем впридачу, неумение пить, язык без костей и
настолько резкая прямолинейность, что граничит с откровенной жестокостью.
Джисон затянулся. А еще у Минхо сраный ебальник. Красивый, сука. Конечно, он
не обладал теми модельными чертами лица, которыми владел Хенджин. Красота
Хенджина вообще инопланетное явление, сродни настоящему апокалипсису. Но
Минхо… У него были идеальные: нос, брови, скулы, разрез глаз и челюсть.
Вообще, сука, все. И это очень бесило. Если раньше его красоту Джисон
старался игнорировать, то теперь замечал каждую мимическую черту и отмечал
то, что Минхо, будь звездой, стал королем всевозможных эдитов, может даже не прикладывая ради этого никаких усилий.
— О чем думаешь?
Твою мать! С перепуга Джисон выронил сигарету, и та скрылась в ночной
темноте общажного двора. И, как на зло, голос принадлежал причине его
раздумий последних нескольких дней.
— Ебать ты лошара, — хмыкнул Минхо, наблюдая, как внизу потух тлеющий
огонек. — Это же не последняя была?
— Нет, — не сразу ответил Джисон, достав еще одну сигарету.
— С врагами одну на двоих не делишь?
— С каких, бля, пор ты мне враг? — поинтересовался он, закуривая.
— Ну, я же тебя бешу, — пожал плечами Хо, оперевшись руками о перила и
взглянув на звездное небо. — Луна красивая, да?
— Че?! — от удивления Джисон чуть не выронил вторую сигарету.
— Ты чего такой заведенный? Я говорю, что луна красивая, — он закатил глаза. — Если не нравится моя компания, то могу уйти, — проговорил Ли, посмотрев на
Хана недовольным, красивым взглядом.
Он либо идиот, либо… Блять.
— Да нормально все… Забей, — Джисон протянул ему сигарету.
Минхо закурил дважды. А кудрявый ровно столько же раз захотел провалиться
под землю. В его глазах, курящий Минхо в ночном свете показался еще
привлекательнее, чем когда-либо до этого.
— Ликс и Джинни каждый раз, как напиваются, липнут друг к другу. Забавно
наблюдать, — решил он разбавить тишину, передав обратно табак.
— Недоотношения в чистом проявлении. Сто процентов рано или поздно они и
поебутся, но я ни с одним, ни с другим не разговаривал об их чувствах друг к
другу, поэтому сказать ничего не могу, — хмыкнул Хан. — Но пару раз они даже
сосались по пьяни. Чан с Бини тоже, кстати говоря, — он усмехнулся, уже
представляя, какое удивление будет на лице Минхо от этой новости.
— Чего, блять?! Они же не геи… И у Бини девушка есть, — да, Хо был в ахуе от
услышанной новости.
— Это было на ее и моих глазах. Да и что такого в пьяном братском засосе? —
улыбаясь, Джисон облизнулся. — Но это было горячо. Будь они хотя бы би, то из
них бы вышла ебанутая парочка.
— Сплетничаем, пока они сидят в паре метров от нас, — рассмеялся Минхо,
оборачиваясь в сторону темного коридора с прорезью света в однойединственной двери. — Херовые из нас друзья.
— Да похуй. Думаю, что они бы согласились со мной, — пожал плечами Джисон.
— Да-а-а… — протянул Минхо, затягиваясь протянутой сигаретой. — А что по
всей этой хрени думаешь? Ну, я про Марко и прочий вскрывшийся пиздец.
— Да нихуя я не думаю, — вранье в чистом виде. — Вообще насрать на то, что
там кто-то что-то хочет, — тоже очередная, абсолютно наглая лапша на уши. —
Просто буду плыть по течению и надеяться, что это не выльется в какую-то
масштабную заварушку, которую потом придется разгребать, — парень
хмыкнул, поправив пальцем съезжающие с переносицы очки.
Минхо молчал. Не отвечал слишком долго и вглядывался так, от чего-то,
понимающе, что стало даже не по себе. Будто видел Джисона насквозь.
— Мне бы твою похуистичность, — вздохнул Хо, отведя взгляд. Это он все-таки
поверил или решил подыграть? Вообще, может Джисон себе надумал, и ничего
он на самом деле не понимает? — После ситуации, произошедшей с тобой, меня
будто передернуло, — что? — Вообще выпал из мира, пока Чан меня не
подстрелил, — он рассеянно рассмеялся и провел рукой по уже зажившему
шраму на щеке. — У меня тогда вся блядская жизнь перед глазами пронеслась.
Уверен, что пару нервов потерял.
— Поздравляю с приобретением Чан-травмы, — Джисон, смеясь, протянул ему
руку, на что Хо, улыбаясь, пожал ее. Нужно срочно перевести тему, пока он не
надумал себе того, о чем вообще думать противопоказано. — У меня благодаря
ему проколот сосок, блять.
— Да?! Из-за него? Я думал, что ты просто ебанутый, — смех со стороны Хо стал
более отчетливым.
— Спасибо, что не член. Хенджин вообще полуголый под лед в речке
провалился, а Сынмина дома теперь ждет его личная карликовая коза. Так что
шрамом ты еще легко отделался.
Он выкинул бычок через решетку и задумался. По идее, им уже нужно было
возвращаться обратно к остальным, ведь сигарета уже была раскурена. А идти в
комнату и напиваться не хотелось. Хотелось и дальше болтать с Минхо о всякой
хуйне, обсуждать всех на свете и просто быть с ним дольше наедине. Сраная
влюбленность. Как же хорошо, что Джисон умеет думать мозгом, иначе бы точно
наделал глупостей. Было бы так легко с сердцем — приказать перестать так
сильно биться при виде Хо, и все проблемы бы исчезли сами по себе. И он бы не
желал сейчас настолько сильно задержаться подольше на этой лестнице.
— Пойдем? — спросил Джисон, заставляя угомониться и мысли, и сердце.
— Перестань говорить о том, что ненавидишь меня, — внезапно, как снег летом,
сказал Хо, серьезно посмотрев на Джисона. — Если это не так, то, пожалуйста.
Что?! Что он имеет в виду? Почему он вообще так резко об этом вспомнил, и
почему ему не все равно на фразу, что Джисон произносил в его адрес минимум
раз сто до этого? Еще и с вот этим «пожалуйста». Он вообще никогда не слышал
от Ли Минхо слово «пожалуйста». Что это, блять, за хуйня?!
— Тебе разве не похуй? — нервно хохотнул Джисон, поправив пальцем очки. Хорошо, что он правда умеет держать ненужные эмоции под контролем.
— Нет, — также серьезно ответил Ли. — Мне не похуй.
***
Ким Сынмин.
Сынмин поглядывал за игрой, попутно размышляя о том, какой этот парень —
сраный неудачник. Азарт и лудомания вообще, по своей сути, вещи страшные.
Из раза в раз наблюдая за такими людьми, Ким убеждался в радости того, что к
подобным вещам его никогда не тянуло. Может быть, иногда он и мог на
порывах какого-то невообразимого желания в научном кабинете перевернуть
парту и вмазать преподавателю, просто чтобы увидеть реакцию сокурсников,
или, находясь в торговом центре с остальными ради забавы, попытаться купить
охранника, чтобы тот с восьмого этажа спрыгнул на первый, но никогда не
казино. Иначе бы сейчас сидел так же, как эти истуканы за столиками и
просирал огромные бабки в настоящее никуда. Ну, «никуда» для них. По факту
все проигрыши шли в карман ему и его небольшой группе помощников.
— Блять, твою мать! — выругался иностранец, кулаками ударив по столу.
— Ставка не зашла, сожалею, — лицемерно, но красочно, улыбнулась Хаори,
складывая карты в стопку.
Японка забрала купюры из рук неудачника, фасуя их в нужный конверт и
подняла руку, показывая, что стол теперь свободен. Сынмин повернул голову,
увидев, что за соседним еще один, на вид, немец, просрал свою сумму и теперь
просил раздать еще раз, чтобы отыграться. Скукота. Бои Сынмину нравились
намного сильнее. Они зрелищнее. Но на игры студентов приходило больше,
прибыль тоже, соответственно, была больше, да и организовывать их было
легче. Конечно, ведь казино — крутое развлечение для тех, кому некуда
просирать бабки.
— Сынмин, — к нему подошел один из главных помощников, китаец по имени
Хуан Шэн. — Тебя тут ищут. Я сказал, что подойду спросить, — он почесал рукой
выбритый затылок.
— Кто и зачем? Если опять какой-то идиот хочет выпросить обратно деньги, то я
уже говорил, чтобы ко мне подобные не обращались. Решай такие вопросы сам, — устало вздохнул он, глянув в часы на запястье.
Еще два часа, и можно было заканчивать. Хорошо будет сходить куда-нибудь и
развеяться. Может быть, мелкого в бар позвать?
— Да нет. Там девочка какая-то, — китаец кивнул в сторону.
Сынмин поднял равнодушные глаза, что округлились в ту же секунду от
удивления и паники. На лестничном спуске, прямо рядом со шкафом, где комком
валялись куртки посетителей, стояла она. Та самая девчонка из клуба, что
преследовала его с того самого дня, представилась Алисой и его будущей
женой.
— Мать твою, — прошептал Сынмин. — Скажи, что я умер. И не подпускайте ее
ко мне, — он развернулся и быстро зашагал в противоположный угол, чтобы скрыться с ее глаз.
Как на зло, сегодня людей было меньше, чем обычно. Поэтому полноценно
слиться с толпой, чтобы пропасть с ее поля зрения, у него не получится, как
было в клубе или коридорах Академии. А еще очень нервировала, злила и пугала
мысль о том, что она видела все «это». Если девчонка расскажет своим
родителям, а те свяжутся с отцом Сынмина, то о финансировании и его
обучения, и его жизни можно будет забыть на ближайшее всегда. Какой сраный
сюр, какое отвратительное стечение обстоятельств, какой ублюдский позор…
— Эй, — из мыслей выбила рука, что схватила его за рукав дорогого темного
пиджака. — Ты так и будешь от меня бегать? Мы хотя бы раз сможем спокойно
поговорить? — Алиса смотрела гневно, морща курносый носик.
— А ты когда-нибудь перестанешь меня преследовать? Может быть, еще в
комнату ко мне заявишься или в туалете меня прижмешь? — рассержено бросил
он, краем уха услышав радостный крик кого-то из клиентов где-то сбоку. —
Даже здесь меня нашла…
— Сразу, как только ты перестанешь бежать, словно девственник с первого
свидания, — она нахмурила брови.
— Делаю что хочу и использую полное право не желать с тобой контактировать
всю ближайшую жизнь. Имеешь что-то против — свяжись с моим адвокатом.
— С каким?.. Господи, почему ты ведешь себя как маленький? — возмутилась
она, топнув ногой.
— Я, — он ткнул пальцем в ее грудную клетку. — На работе. И ты мне мешаешь.
— А отец знает о твоей работе?
— Господи, ты решила вести себя как маленькая? — напомнив ее же фразу,
вспылил старший. — Пожалуешься на меня? Алло, папочка, а Сынмин меня
игнорирует и не хочет кольцо в коробочке дарить, — имитируя писклявый
женский голосок, он приложил телефон к уху.
— Какой ты придурок, — вздохнула Алиса, обернувшись. — Не буду я тебя
сдавать, мне вообще насрать на то, чем ты занимаешься во внеучебное время, с
кем ты общаешься и вся другая ерунда, что ты успел обо мне подумать, — она
выдержала короткую паузу и поджала губы. — Ты совсем не хочешь понять
ситуацию с моей стороны. Мы поженимся, и неважно кто этого хочет, а кто нет.
И я хочу узнать своего будущего мужа раньше, чем прямо на росписи.
— Запомни раз и навсегда, — он дернул ее за руку и наклонился, приблизившись
к уху, довольно озлобленно зашептав. — Я никогда не выйду по расчету. Ни за
тебя, ни за любую другую, что пристроит ко мне семья. Я сам решаю с кем и
когда, и сам управляю своей жизнью. А то, что ты в меня влюбилась, что я не
хочу с тобой разговаривать и понять тебя — только твои проблемы, которые
меня никак не колышат.
Он отстранился, злобно смотря на нее. Девушка была в ступоре всего одну
секунду, а после на ее лице появилась хитрая ухмылка.
Значит, я пришлю фото папочке.
— Что? Какое фото? — недоумевающе спросил Сынмин.
— Вот это!
Прежде чем Ким успел среагировать, она подняла руку с телефоном, ослепив
его внезапной вспышкой. А после со всей дури помчалась к лестнице через весь
подвал. Сынмин опомнился только тогда, когда Алиса уже поднималась по
лестнице к выходу.
— Вот же коза, — прошипел он, помчавшись следом. — Хуан Шэн, проследи за
игрой! — крикнул брюнет, пробегая мимо помощника и даже не убедился в том,
точно ли тот услышал его приказ.
Алиса бежала по едва заснеженной улице города, иногда лавируя между
идущими людьми. Сынмин же, даже забыв о куртке, мчался за ней следом,
выпуская большие клубы пара изо рта. Догнать ее, отобрать телефон и удалить
сделанную фотографию. Вот же сучка. «Не буду я тебя сдавать», ага, как же.
Теперь у нее есть и компромат, и возможность шантажировать его вплоть до
этой самой свадьбы, о которой та так грезит, раз уже несколько месяцев
преследует его с целью поговорить, и которая точно случится, если она вправду
разболтается.
Девушка завернула, забежав в какой-то немноголюдный парк. Людей в нем было
не много, учитывая неприятную погоду, но вдалеке на детской площадке
носились дети, а у забора какая-то парочка выгуливала своих собак. Здесь же
Сынмин наконец-то смог ее догнать, ускорившись и выхватив телефон из чужих
рук. Он оперся ладонями в колени, пытаясь отдышаться и трижды пообещав
себе, что бросит курить. Когда-нибудь. Иностранка не рвалась забрать
мобильник обратно, а тоже остановилась рядом, стараясь привести в норму
дыхание.
— Удаляй… Фотографию, — вздыхая, проговорил Ким. — И из корзины… Тоже.
Прямо на… Моих глазах.
— Меньше курить нужно. Пыхтишь как паровоз.
— Здорово… Что и об этом ты тоже знаешь. Может, у тебя вообще… Вся моя
биография распечатана? — спросил он, сжав зубы от укола в боку.
— Ага, и фотографии на стенке около кровати висят, — с сарказмом сказала она,
закатив глаза.
Сынмин хмыкнул, чтобы сдержать улыбку. А после выпрямился, подойдя к
блондинке ближе.
— Я серьезно. Удали, — он протянул руку с телефоном, крепко сжав его в
ладони, чтобы та, вдруг что, не смогла вырвать.
— Там все смазано вышло. Я ведь сказала, что не собираюсь рассказывать своим
родителям о твоих махинациях. Дела мне до этого нет, — в подтверждение
девушка открыла фотографию, и Сынмин убедился, что она действительно
вышла хреново. — Зато ты теперь здесь, и мы можем поговорить.
Вот же сучка. Специально, значит, весь этот цирк затеяла, чтобы он побежал
следом и разговорился. А вот хрен ей.
— Ага, прощай, — холодно сказал он, выпустив мобильник из рук.
Тот кирпичом упал на слегка заснежанный асфальт. Засунув руки в карманы
классических черных брюк, брюнет развернулся, услышав за спиной пару,
вероятнее всего, ругательств на незнакомом для него языке.
— Да стой же ты! — платница подбежала и начала идти рядом. — Будто я тебя
пытать собираюсь, а не просто хочу побеседовать. Какой же ты ссыкун,
оказывается.
— Повторюсь, что я не хочу. Ни беседовать, ни общаться, ни встречаться. Ни-чего, — по слогам высказал он, не сбивая темп шагов. Но было забавно, как Алиса
делала сразу по два, чтобы идти с ним на равне.
— Я что, настолько сильно тебе не нравлюсь?! — возмущенно спросила она.
— Считай, что так.
— Значит, у тебя совсем нет вкуса.
— Вкуса на кого? На маленьких приставучих курносых девчонок?
— У меня хотя бы нос не кривой!
— А я не похож на гнома!
— Зато похож на пижона и юндюка!
— Дура!
— Придурок!
— Пошла в задницу!
— Пошел нахуй!
Сынмин ускорил шаг, не желая больше ее слышать.
— Ебучий кореец! И курица у вас отвратная! И собак вы на завтрак едите! И
«Битиэс» ваши — хуйня сраная!
Она кричала вслед, больше не догоняла, а с каждого ее обзывательства, у
Сынмина появлялся смех. Почему-то его абсолютно не обижали ее слова, а
совсем наоборот. Захотелось даже обернуться, посмотреть, какие эмоции были у
нее на лице. Да-да, матерится как сапожник, сразу видно — аристократка. Он
махнул вздернутой рукой в прощальном жесте, поборов желание увидеть эту
картину.