Минхо, возможно, был счастлив.

Ким Сынмин.
Сынмин отошел к высокому круглому столу где-то в углу клуба. В руке был
стакан с виски, а в голове мутно. Добивали и приглушенный свет, и музыка. Но
настроение было хорошим. Даже радостным. Любые дни, которые проводились
именно в общей компании, всегда казались ему самыми счастливыми из всех.
Возможно, он действительно так сильно привязался, а может, просто напился до
того, что уровень тактильности вырос аж в несколько раз, желая найти каждого
и насесть на шею, показывая, что он, вообще-то, тоже один из младших в
коллективе. Интересно, а если стаканом запульнуть в бар, то сколько бутылок
он сможет сбить с первого раза?
— Нашла. Наконец-то, — мысли перебила девушка, что чуть ли не врезалась в
этот стол, заставив Сынмина слегка испугаться.
Он даже не понял, что она обращалась к нему. Да и, может, вообще не
обращалась? Она не выглядела знакомой.
— Алиса. Приятно познакомиться, — она протянула руку, широко и ярко
улыбаясь, обнажая брекеты.
Все-таки к нему.
— Сынмин, — он пожал ладонь и сразу сделал глоток, непонимающе смотря на
нее. — Мы?..
— Не знакомы. По крайней мере, не были. Но наслышаны друг о друге
достаточно, — она продолжила улыбаться и смотреть на него таким взглядом,
будто откопала алмаз из шахты и никак не может налюбоваться.
Это было странным. Обычно девушки подходили первыми либо когда
обращались по работе, либо когда они тусовались в клубах, никак не связанных
с Академией, чтобы действительно просто познакомиться с компанией
иностранных корейских мальчиков. Поэтому он оперся щекой о руку с виски в
пальцах, локоть которой упер в стол, и разглядывал ее, не понимая. Когда
обращаются по работе, то так не смотрят.
— Наслышаны? — он поднял бровь, вырвав из контекста одно конкретное слово,
что запомнилось больше всего.
— Верно. Думаю, что ты поддерживаешь связь с семьей, да? Тебе не говорили
ничего о том, что тебя решили свести с новой невестой?
Чего, блять?! Додумать и понять, к чему она клонит, было довольно легко. Но
поверить в ту мысль, что крутилась в голове, было не легче, чем принять конец
света. Как она его нашла? Что она здесь забыла?! Как ей вообще и для чего
пришло в голову подойти и начать разговор?! Ее подослала семья?!
— Ахуеть, — прошептал он, не сумев сдержать сквернословия за зубами.
Казалось, что Сынмин даже протрезвел. На девушке было короткое блестящее платье серого цвета и с лямкой только на одно плечо. У нее был слышен акцент
с этой дробящей уши буквой «р». Сама по себе она выглядела дорого. Волосы,
пусть и короткие, но явно проходят миллионы стадий ухода, аксессуары и сумка,
что та держала в руках, выглядели настолько неприлично дорого, что хотелось
перекреститься. И смотрела. Смотрела она на него с таким нескрываемым
обожанием, будто вместо Сынмина перед ней поставили букет из всех цветов
этого мира.
— Ахуеть, — повторила она, чуть смеясь и сжимая в руках ремешок от сумки. —
Не подумай, что я тебя выслеживала. Сама только после поступления узнала,
что ты учишься в этой же Академии. Тогда и захотелось познакомиться лично,
но ты… Либо был на этаже для бюджетников в другом общажном доме, либо с
кем-то из своих друзей.
— Не верю, — строго ответил брюнет. — Тебя отправил сюда мой отец.
— Да нет же, — та слегка прикусила губу. — Пусть и выглядит так, но нет. Это
совпадение.
Сынмин выпил залпом все, что осталось в стакане. Не верил он в такие
совпадения. Завтра нужно будет связаться с папашей и сказать ему пару
ласковых об этой сраной подставе в виде будущей невестки по расчету, что,
якобы, случайно оказалась с ним в другой части мира в одном учебном
заведении. Разочарование било через край. Опять решения принимают за него.
И опять вынуждают делать то, что он не хочет.
Алиса в этом никак не была виновата. На нее он не злился, пусть так и не
кажется со стороны, потому что от его взгляда девушка даже съежилась на
месте. А если и была, то в том, что врала. И смотрела на него так, будто правду
ждала этой встречи и была рада увидеться лично. Бред. Полный, черт возьми,
бред.
— Было приятно познакомиться, Алиса. Я пойду, — оставив стакан на столе, он
уже развернулся, как почувствовал, что его схватили за руку.
— Сынмин, я понимаю, что это выглядит странно, — вздохнула блондинка,
смотря на него снизу вверх своими серыми большими глазами. — Но я правда
хочу быть знакома с тобой ближе до момента, когда нам придется распи…
— Нет, не придется, — собрав мысли в кучу и успокоив ту злость, что уже готова
была взорваться фонтаном, он вздохнул и продолжил. — Я не собираюсь…
Расписываться и связывать свою жизнь с той, с кем не хочу, словно собака на
поводке у отца. Не обижайся с моих слов, не тебе в укор, и не в твой огород
камень. Но советую задуматься. Мы ничего друг другу не обязаны, — холодно
сказал Ким и снова хотел сделать шаг, но платница лишь сильнее сжала рукав
серого пиджака.
— Да, не обязаны, ты прав. И я не делаю все с указки. Сынмин, если твои
родители не рассказывали обо мне, то мои составили чуть ли не целое досье. Я
знаю о тебе все, покупала даже здесь информацию о тебе и знаю…
— Покупала обо мне информацию?! — перебив, воскликнул он. В голове сразу
всплыл образ ехидно улыбающегося Феликса. — Убью скотину, — прошипел он
так, чтобы Алиса не услышала.
— Я веду к тому, — продолжила девушка, заправив одну прядь волос за ухо. —
Чтобы ты не думал… Что это не по моей воле, — она слегка покраснела и
выпустила его руку. — Ты действительно кажешься мне довольно
привлекательным.
Сынмин не ответил. Хотя наговорить хотелось достаточно. И о ней самой, и о
нем. Будет интересно посмотреть, как у такой богачки разобьются розовые
очки, если она узнает, что Сынмин уже давно не тот, о котором ей рассказывали
родители. Что из аристократа он превратился в тихо скрывающегося гопоря,
вровень своей компашке. Забавно будет, если узнает, что будущий муженек
умеет открывать бутылку пива глазом и знает секрет того, как свистеть через
пальцы. Или то, что он устраивает казино для студентов Академии, не редко
обманывая идиотов, чтобы лишний раз не просить деньги у семьи, или
организовывает бои, в которые, по пьяне, сам раза два точно вступал. А еще ему
не нравилась Алиса.
Нет, внешне она была хорошенькой. Может быть, даже в его вкусе. Но он не
желал связываться с богачками. Его вообще начало воротить от всего, что было
похоже на его прошлую жизнь. Разумеется, он не верил, что ее не заставили.
Разумеется, он не хотел, чтобы она приближалась к нему ближе, чем на три
метра. Ни говорила, ни улыбалась, чтобы она вообще испарилась, и весь этот
разговор оказался бредом на пьяную голову. Все эти дорогие украшения,
красивое платье, укладка, макияж, ему не нравилось абсолютно ничего. Даже
мысль о том, что она подошла сама и еще хваталась за него, сильно раздражала.
— Рад за тебя. Можешь вздрочнуть, — вырвалось.
Он абсолютно разучился следить за речью. Хотя, так даже лучше. Быстрее
увидит то, что Ким Сынмин со слов и досье родителей и Сынмин, что сейчас
стоит перед ней — абсолютно два разных человека, не имеющих практически
ничего общего.
Брюнет даже не посмотрел на нее, не попрощался, а быстрым шагом начал
проталкиваться через толпу пьяных тел, вскоре заметив знакомую макушку с
прической-горшком, и вовсе ускорился. Прежде чем Чанбин не смог сказать и
слова, тот залетел ему за спину.
— Ты че такой подорванный? — спросил он, повернув голову. — Сынмин, ты в
норме? — уже более обеспокоенно, но руки парня, что сдерживали его плечи, не
давали обернуться.
— Будь другом и притворись, что на работе с Крисом. Не подпускай ко мне вон
ту девку, — Ким указал рукой на дальний угол клуба, где иногда мелькало
блестящее платье Алисы.
Бини начал разглядывать в толпе ту, о которой говорил друг. Глаза бегали от
одной фигуры к другой, а рука парня с каждым разом указывала все в одну и ту
же точку. Тут Чанбин наконец-то смог разглядеть причину взволнованности
младшего и слегка приоткрыл рот в удивлении.
— Ты че, бро? Красивая ведь, — усмехнулся он, посмотрев сначала на девушку,
что заказывала себе новый бокал, а после на Сынмина. — Или смотрит на тебя
косо?
— Хуже, — холодно ответил Ким, шепча на ухо. — Познакомиться хочет, — всю
правду так сразу вываливать не хотелось.
Брови Чанбина поднялись чуть ли не до челки. Он посмотрел на второкурсника
без скрываемого ахуя.
— С ума сошел?! Да чтоб ко мне такие познакомиться подходили!
— Я тебе потом ситуацию объясню. Просто, пожалуйста, если она снова
подойдет, то скажи, что я умер или свалил домой.
— Да я тебя ща за ручку к ней подведу и лично сосватаю (настолько сильно
ткнуть пальцем в небо и попасть — удивительно). Ты не слишком ли планку себе
поднял, мажор?
Он наконец-то смог повернуться к Сынмину лицом. Говорил в шутку, хитро
улыбался и подмигивал бровями, явно на что-то намекая. Но Бини вообще не
понимал, о чем говорил, не знал ситуации и этой девушки. Его пьяные
переглядки явно сулили что-то нехорошее по типу исполнения находу
придуманного плана в ближайшие секунды три. Ким лишь шире раскрыл глаза,
так, будто, еще немного, и они выпадут. А после приблизился к его лицу, чтобы
точно услышал.
— Бини, я серьезно. Не смей.
— А че, наш Ким Сынмин боится с девочкой наедине остаться? Кто же мне
групповушкой хвастался? Уже все, растерял боевой потенциал?
— Ты сейчас без гавкалки своей останешься, если харю ухмыляющуюся на ноль
не выключишь.
— Ой, прорезались быдланские клыки. Сначала спрошу разрешение у твоей
мамаши, придурок.
Он имитировал, но с огромной театральностью, каждый взгляд и движение
Сынмина. В результате оба смотрели друг на друга, как на идиотов. А учитывая,
что Чанбин на голову точно был ниже, то его пародия больше походила на
сведение нескольких лицевых мышц, как при нервном приступе, чем на мимику
младшего.
— Вы еще засоситесь тут.
Оба перевели эти же самые выпученные глаза на раздавшийся рядом голос.
Чонин стоял с тарелкой в руке и поедал тарталетку с чем-то, похожим на смесь
красной и черной икры.
— Мелкий, ебальник завали.
— Идиот, я тебе этот бутерброд через жопу в желудок затолкаю.
— Ой, пошли вы нахуй. Оба, — недовольно вздохнул, сморщил нос и тут же
запихнул в себя новую порцию Ян. — Но, ебать, вообще вещь прикольная. Нужно
будет на хату парочку спиздить со стола. Заказчик еще обещал мне какую-то рыбу в шубе показать, прикиньте?
***
Хан Джисон.
— Нет, Чан, пожалуйста! Только не в туалете!
Джисон театрально заныл, делая тон голоса похожим на тот, что нередко можно
было услышать от Хенджина. Развернулся, будто специально уперся руками в
стенку туалетной кабинки и выгнулся, оборачиваясь с издевательской улыбкой.
Бан Чан лишь закатил глаза и слегка улыбнулся. По оттопыренной заднице
прошелся небольшой хлопок, но Хан вздохнул так наигранно-пошло, что его
будто били плеткой. Хотя подобное никогда не входило в его вкусы. Но не
подъебать Бан Чана за сутенерство при первой же возможности — равно не
быть Хан Джисоном.
Лидер опустил крышку унитаза и сел на нее, достав из кармана темной рубашки
небольшой зиплок, в котором уже сразу лежало все необходимое: трава, фильтр
и бумага. Очкастый уперся в дверь спиной и облизнул губы в ожидании.
— Празднуем. Не люкс отель, конечно… Но в честь хорошо организованной
тусовочки можно и тут, — хмыкнул он, зажав пальцем нужное количество
наркотика.
— Отмечать и без мелкого? — ухмыльнулся Джисон, встав напротив и опустив
руки в карманы черных кожаных штанов в ожидании.
— Ты его еще найди. Хуй знает, где шляется. Возможно, обжирает праздничный
стол, но все равно только разноется, если курить предложим, — Бан Чан
параллельно начал крутить самокрутку, используя чехол собственного телефона
как подложку и слюну, как клей для тонкой бумаги. — Кстати. Ебать ща сплетню
расскажу.
— М? — промычал младший, сложив уже одну готовую сигарету за ухо, чтобы
начать курить одновременно с другом.
— Ко мне девчонка подбежала. По виду европейка. Богатая, пиздец. Зуб даю,
что ее сережки стоят дороже двух твоих почек. Сынмина искала, — Крис хитро
улыбнулся и поджег свой фильтр, отдав зажигалку Хану.
— Блядство, — на его лице отразилась противоположная эмоция. — Я думал, что
соберемся сейчас вместе, наебенемся. А мажор ебаться будет, — он затянулся,
выпуская тонкую струю дыма через зубы. — Ты бы так не рассаживался на этом
толчке. Может быть, именно сюда его голая жопа приземлится.
— Так беспокоишься, будто он отделится на больше, чем пять минут.
Джисон рассмеялся, даже слегка подавился дымом.
— Кстати о «соберемся вместе». Нахуя мы новенького везде за собой тащим?
Пользы от него нет. Только ноет, жалуется и снова ноет, — он брезгливо
фыркнул, вспоминая лицо Минхо. Красивое, чтоб его. Но все равно безумно
бесячее. А раз выдалась возможность поговорить с Чаном с глазу на глаз, тем более, когда он сейчас такой веселый, то нужно было этим пользоваться. —
Бесит он меня, если кратко.
— А кто тебя не бесил, брат? Вот только Сынмина и могу вспомнить, — Чан
развалился на крышке, уперев ступни в дверцу кабинки. — Боишься, когда люди
понимают, что ты не характерная стервочка, а клоун-долбоеб?
Смеющегося Чана пнула чужая нога, на что он рассмеялся сильнее и снова
сделал тяжку, довольно улыбаясь.
— Не понимаю тебя и твое желание заделать лоха-платника и, кстати, твоего же
должника к нам. Ты либо окончательно ебнулся, либо в глаза долбишься.
Теперь уже тычок прилетел в бедро Джисона, на что тот, снова наиграннопошло простонал, вызывая новую волну смеха на пьяную голову. Действительно,
мешая алкоголь с травой, мозги дуреют только так. Даже Бан Чан, сидящий
прямо перед ним, был будто под замызганной мутной пленкой. А еще снова
вспомнилось надменное лицо Минхо. Неблагодарная скотина, относящаяся к
доброте их компании, как к чему-то должному, и которая даже не старается
проявить себя с лучшей стороны.
— Бля, еще сейчас такое расскажу, — облизнулся Крис, решив перевести тему. — Я такую девочку встретил, мать моя. Ты бы ее видел, — он зажал травку
между губ и обвел в воздухе руками очертания вазы.
— И что, как она?
— Никак. Мы не спали. Я был отшит прямиком нахуй, — хмыкнул старший, но
продолжил довольно улыбаться, и Джисон смог уловить эти огоньки безумия в
глазах брюнета.
— А если подробнее? — уточнил он.
— Она богатая. А я не ее уровня полета птица.
— И ты решил?.. Бля, Чан, не дури себе голову. Напомнить, сколько ты в
прошлом году старшекурсниц на бабки развел? Хуй забей, а то я уже вижу, как у
тебя глазки бегают, — он указал пальцем в лицо лидера. Пошатываясь, чуть не
зарядил ему прямо в зрачок, но потом снова оперся о стенку, стукнувшись
затылком с громким хлопком, чего абсолютно не заметил, будучи пьяным в
пиздец.
— Ты не понимаешь. Она — это другое, — словно в фильме, тот снова
запрокинул голову и широко улыбнулся, прикрыв накуренные глаза.
— Только не говори, что втюрился.
— А кто знает, — усмехнулся Крис уже одним кончиком губ. — Но сдаваться
после первого отказа не собираюсь. Такие девушки стоят того, чтобы за ними
побегать.
— Только из штанов не выпрыгни, Бога ради, — Джисон сделал последнюю
затяжку, закончив одновременно со старшим. Оба быстро смыли улики в туалет и вышли из кабинки в более разъебанном
состоянии, чем когда входили. Джисон обнял друга за шею, радостно подняв
руки и выкрикивая слова звучащей из зала песни. Нужно было обязательно
собраться с остальными, пока желание ебануться с головой в происходящий
пьяный движ не сошло на нет.

                            ***
Ли Минхо.
Минхо, возможно, был счастлив. Он не понимал точно, насколько и было ли это
чувство вообще правдой. Но, будучи наебаным почти до белки с ушками и
хвостиком, о реальности внезапных пьяных мыслей особо не задумываешься.
Музыка с сильными басами и еще более сильным припевом била по мозгам. И он
впервые не околачивается где-то в углу, в баре, запивая хуевое настроение
алкашкой. Он был на танцполе не с каким-то малознакомым парнем, которого
собирался трахнуть этим же вечером, ни с девушкой, что крутила перед ним
бедрами для этих же целей. Он был в кругу. В кругу таких же пьяных и
разъебанных лиц, которые на припевах обнимали за плечи, прыгали
одновременно в одну кучу (пиздец, это вообще дикость какая-то), а иногда
тянули за руку в центр этого безумия, толкая до синяков на теле. Иногда
Джисон выбегал в середину, скакал, как заяц в поле, орал до охрипшего горла
слова песни, а после снимал очки, чтобы не разбить их в порыве очередного
дерганного дропа.
А еще Минхо радовало, что практически все песни (кроме каких-то иностранных
и даже не английских, по просьбе заказчика) из плейлиста, что составлял он
лично, были знакомы его новым знакомым, от чего общий вайб охватывал с
головой. Возможно, на вечеринке этих богатых уебков, которым не свойственно
показывать себя в таком, со стороны, может быть, смешном виде, их восьмерка
смотрелась нелепо. Как минимум, настолько сильно орали и танцевали только
они. Но как же было похуй в моменты, когда Феликс выскакивал вперед и под
свист и крики всех остальных задирал футболку, оголяя пресс и двигая телом в
такт музыке. Когда Сынмин и Хенджин хватали его за плечи с разных сторон, и
весь круг прыгал одновременно под новый разъебный припев. Или когда Чанбин
поднимал на плечи мелкого, а тот, чуть ли не переваливаясь через его голову, в
очередной раз выкрикивал что-то похожее на слова.
Минхо никогда не думал, что будет уходить из клуба не пьяным в стельку, а
пьяным в стельку, потным и охрипшим настолько, что мог бы посоревноваться с
Ликсом в конкурсе «самый низкий голос всего мира». Возможно… Может быть,
совсем немного, Минхо такой способ развлекаться понравился больше, чем все
предыдущие вместе взятые, и он бы хотел повторить. А еще, если совсем уж
напрячь остатки здравого смысла, то и прошлая жизнь была такой говняной и
унылой, что он бы никогда не хотел к ней вернуться.
***
— Погнали в другой клуб, нахуй вообще ложиться спать?!
— Бро, я готов пойти с тобой даже в сраный притон!
Чонин и Джисон, даже не успев присесть, взялись за руки и начали, словно в
вальсе, кружиться в центре комнаты, с каждым оборотом предлагая все более странные варианты и увеличивая количество мата в предложении практически в
два раза.
— Амили, амили, амили, амили! — одновременно, в один голос, чуть ли не
заваливаясь на пол, они кричали строчки одной из самых заедающих песен, что
играли сегодня в клубе. Хотя, кроме припева, там вообще ничего нельзя было
разобрать.
Чанбин тянул Минхо за плечо до самой кровати младшего. И, даже сев на нее,
продолжил свой ебанутый рассказ о том, как его младшие сестры чуть не
замочили (во всех смыслах) соседского кота, будучи уверенными в том, что ему
нужно принять ванную. А Минхо слушал. Правда, в полуха. Но кивал каждому
слову, ведь действительно было настолько сильно интересно, будто ему
проводят целый подкаст. Феликс, будучи напитым чуть ли не сильнее всех, как
только заметил свободную, Хенджиновскую кровать, рухнул на нее бревном.
Даже кроссовки не снял, уткнувшись носом в подушку.
— Э-э-э, — заныл хозяин кровати, пытаясь стащить блондина за ногу. От
привычного манерного голоса осталось только бухущее подобие. — Иди к себе и
на свою, чмошник.
— Нет, — пьяно, практически не выговаривая согласные, сказал Ликс,
развернувшись к нему лицом с гаденькой ухмылкой. — Детка, хочешь лечь —
ложись рядом.
И Хенджин лег. Упал практически на Енбока, утыкаясь носом тому в макушку.
Оба находились в настолько пьяном состоянии, что было сильно похуй на мнение
остальных. Руки блондина тут же обвили тонкую талию, притянув практически
вплотную, поглаживая, а язык коснулся сережки на ухе шатена. Плюс, валялись
вместе в обнимку они далеко не в первый раз.
— Гейские геи! Гейские геи! — Чонин и Джисон, все также хватаясь за руки,
теперь начали вальсировать, а не просто прыгать на месте.
Феликс пытался пнуть хотя бы одного из них ногой, но из-за обнимающего его
Хвана, что чуть ли не стонал на ухо, сделать это не получалось.
— Вы еще громче орите, чтобы вся общага сюда сбежалась, — Сынмин
захлопнул за собой дверь и посмотрел на этих двоих, закатив глаза.
Но те не остановились, на этот раз начиная орать припев уже какой-то другой
песни, вскидывая руки так, что чуть ли не задевали висящую на потолке лампу.
Сынмин вздохнул и решил, что лучше послушает байки Чанбина, чем
присоединиться к этому смертному хору. Было забавно, что двое на кровати,
кажется, вообще сейчас поебутся.
— Так вот, она хватает его за хвост, и…
— Пацаны, у нас пиздец! — в комнату ворвался отставший Бан Чан, что своим
голосом и напуганным видом остановил и оры, и маты, и даже поднял сосущихся
с постели.
— Что? — охрипше спросил Хенджин, не отлипая от шеи Енбока. — Братишка
Чан, иди нахуй со своим пиздецом. Я никуда не пойду, — он снова рухнул на кровать, пытаясь утащить «подушку» следом.
— Я где-то… Обронил траву, — медленно сказал он, заставив всех, даже Хвана,
подскочить с кровати.
— Ты с ума сошел?!
— Чан, ты ебанулся?!
— Ты конченный?!
Возмущенные голоса, даже голос Сынмина, что старался бороться за тишину,
один за другим начали покрывать лидера отборным матом, на что он лишь давил
свою маньячную улыбку и поднял руки над головой.
— Возможно, во дворе. Или пока мы вываливались из такси. Нужно идти
проверить, — он почесал рукой затылок, но, будучи пьяным, попал по нему
только раза с третьего.
— Напомни убить тебя, как протрезвею, — отозвался Чонин, оттягивая пальцами
кожу на веках.
***
Минут десять, если не больше, вся компания бродила вдоль общажного сквера с
фонариками на телефонах, осматривая чуть ли не всю территорию в поисках
сраной потеряшки, что теперь полноценно можно было считать закладкой.
— Травка-травка, тра-а-авка, — певуче шептал Джисон, притаптывая ногами
пожелтевший газон на тот случай, если она упала куда-то, где ее нельзя было
увидеть.
— Ты еще молитву прочитай или стишок сочини, — хмыкнул сидящий рядом
Минхо, что также, передвигаясь гуськом, свободной рукой раздвигал отросшие
участки.
— Надо будет, и сочиню. Тебя вообще это ебать не должно, — огрызнулся
младший, и оба обменялись средними пальцами.
— Каким же надо быть идиотом, чтобы потерять в общажном дворе траву?! —
возмутился Ли, подняв брови. — Я думал, что Чан, блять, самый ответственный
из вашей шайки.
— Чан?! — Хан удивился настолько искренне, что точно не мог врать. — Боже
упаси ему хоть что-то доверить. У него в голове тараканы не просто скачут, а
ебутся масштабной оргией с элементами изнасилования. Он ебнутый, если ты
еще не заметил.
Где-то вдалике разорались Чанбин и Хенджин. Хер знает, что они успели не
поделить, но крики и мат разносились чуть ли не на весь общажный комплекс.
Тут же подключился ор виновника данной землекопной вылазки, пытаясь их
успокоить. Пьяный Чонин, то ли ему в голову что-то ударило, то ли решил
обстановку разрядить, уже орал слова новой песни. — Мелкий, хватит орать! — возмутился Минхо, поднявшись с земли. — Вы че,
блять, совсем ебанулись?! — кажется, что у него начали сдавать нервы, либо
вновь надломился голос от недавних криков в клубе.
— Поехали в бар, насрать на траву. Если и повяжут, то только братишку Чана! —
Хенджин, подошедший из-за спины, положил голову на плечо Джисона,
посмотрев на него, словно кошак в марте. — Да и похуй же на него.
— Хенджин, я все слышал! — отозвался Бан Чан. — Сам пошел нахуй!
— Это что, предлож?!..
Он не успел договорить, как с балкона их же общажного здания раздался крик,
не сулящий ничего хорошего.
— Уебки, вы время видели, блять?! Хули вы разорались на всю улицу?!
Ебальники давно не били?! — Минхо даже не сразу понял, с какого именно
этажа орали, а посмотрев наверх, даже пошатнулся, схватившись рукой за
плечо Хвана, чтобы не поцеловаться с землей от вертолетов в голове.
— Пиздак закрой и выключи ебало на ноль! — закричал в ответ Феликс.
— Ой блять… — прошептал Джисон, запустив руку в волосы.
— Ты че там вякаешь, блондинка?! Тебе выйти морду набить что ли?!
— А ты попробуй, нахуй! Дава!.. — доорать пьяный гопарь не успел. Ян тут же
зажал ему губы рукой и наступил на ногу.
— То-то же, блять! И дружкам своим тоже рот закрой, чтобы хавальник не
открывали! — снова раздался голос с общаги.
Орали все на чистом корейском, поэтому студенты, несколько силуэтов которых
показались в окнах, явно не понимали суть шума и лишь наблюдали со стороны,
по тону голоса обоих сторон понимая, что лучше не вмешиваться.
— Слышь, это у кого тут хавальник?! — голос Чанбина, сродни Феликсу, тоже
сменился на чистый гопарский лад.
— Ой бля-я-ять, — простонал Джисон, схватившись за голову уже двумя руками
и сев на корточки.
— Ты за базаром своим следи, а то ебать какой смелый с четвертого этажа рот
открывать! — вмешался Бан Чан, перебивая крики Бини.
Минхо в ахуевании наблюдал за этой перепалкой, где с каждым словом
вмешивались все новые персонажи. Даже Феликсу рот открыли, от чего
количество матов и наездов увеличилось раза в два. А от парня с корпуса тоже
добавилось несколько новых голосов.
— Пусть длинный пиздак закроет! Тебя вообще не спрашивали! — раздалось
сверху.
— А тебя не планировали! — крикнул в ответ Сынмин, подняв вверх красочный средний палец.
Тут вся улица замолчала. Что свои повернулись в сторону мажора с ахуем, что с
верхнего этажа оры прекратились. А силуэт из окна, спустя полминуты, вообще
исчез из поля зрения, как и еще несколько, что тоже принимали участие в
обмене любезностями.
— О, ебать, нашёл закладочку! — сообщил издалека Чонин, подняв вверх свою
находку, ради которой и был собран весь этот отряд ищеек.
Но найденный зиплок интересовал уже мало кого. Все парни столпились в кучку,
ведь каждый понимал, что далеко не случайно стало так тихо. И да, ожидания
себя оправдали. Через минуты три, в пусть и домашних, но брендовых
спортивных костюмах, спустилось человек десять. Феликс тут же вышел вперед
наравне с Бан Чаном и Чанбином, засунув руки в карманы «адиков» и смотря на
всех так, будто одним взглядом напрашивался на драку.
— Какие люди бесстрашными себя почувствовали, — хмыкнул впереди стоящий
кореец, посмотрев на Криса. — Чан, че-то ты хуево за своей стаей следишь,
распоясались они у тебя, — медленно начал он, оглядывая толпу, что стояла за
ним. От его взгляда Минхо съежился. Знакомый же бывший, чтоб его.
— Напомню, что твои кенты неделей назад нам по потолку скакали. Не из мести
мы, конечно, но зато теперь на равных, — усмехнулся Крис без единой запинки в
голосе. — Перепили, поскандалили. С кем не бывает? Идите спать, больше
шуметь не будем.
Минхо стоял рядом с Джисоном и наблюдал за всей этой потасовкой еще со
стороны, хотя жопа пиздец как чувствовала беду. Мурашки так и херачили по
спине, будто он сейчас находился на съемках тупого подросткового сериала. Ну,
в жизни ведь быть не может, что они сейчас, как в тупом блокбастере,
накинуться друг на друга, будто школьники на стрелке?
— С хуя ли? Мои парни не согласны, — тот тоже едко усмехался и оглянулся по
сторонам, даже не спросив мнение тех, что стоял сзади. — Вы нас разбудили,
гадостей наговорили. За такое таких как вас толпой забивают и бабки до конца
жизни требуют.
— Фраер ссаный, ты обороты поноса ментовского сбавь. Или услышал плохо?
Понятным языком сообщили, что в глаз за глаз плюнули. Петушиться по рофлу
решил, либо вмазать нужно для просветления? — кто-кто, а вот Феликс, блять,
точно вылез из боевиков девяностых годов. Да он даже когда конспекты
заучивает для сдачи, разговаривает тупее, чем сейчас, будучи пьяным.
— Оскорблять не прекращаешь, да?
— Извиниться за то, что ты оскорбился? — Минхо отдернул Джисона за руку.
Блять, даже этот полез.
— Чан, — начал тот, что стоял справа от бушующего корейца. — Сочтемся на
том, что оба не правы. Вмажем разок блондинке, очкастому за язык длинный и
лицо тупое, и порезвимся с вашей девчонкой… — он кивнул на Хенджина, едко
улыбнувшись. Ясно, он с самого начала не хотел мириться. Услышав слова про Хвана, Ликс рванул первым, зарядив с кулака говорящему
прямо по подбородку, что тот от неожиданности отшатнулся на два шага назад.
Минхо хотел в этот же миг провалиться под землю. Бежать, блять. Но не
получать по морде за конфликт, участие в котором, вообще наверное
единственный, не принял. Но нет же. Судьба связала его с этой компашкой
гопарей-уголовников, где даже Хенджин сейчас налетел на того заднего,
первым получив по морде, но ебанув с ноги в ответ. Мысли даже не успели
додуматься, как Минхо в висок ударил чей-то кулак.
— Пиздец, — прошипел он, схватившись за ушибленное место.
А потом он налетел. С ором и матом, валя того на землю и нанося удары туда,
куда только мог и видел. На него набросились со спины, но Чанбин оттащил за
волосы напавшего, будучи чуть ли не машиной для убийств в этом месиве из
студенческих тел. И Ли даже не знал, выигрывают ли они. Со стороны вообще
послышался смех. Чан, будто обезумев, получал по морде и также бил в ответ,
смеясь с кровью на лице, как ебанутый перед дозой. И Минхо с удивлением
осознал, что от его смеха… Тоже начал улыбаться. Улыбался и Ликс, с вертухи
въебав тому, кто сказал про Хенджина. Улыбался даже Сынмин, будучи, если
честно, фиговым бойцом, но с окровавленным носом и парой мазков на
собственных кулаках.
Дальше Минхо вздернули за плечи охранники территории. Четверо здоровых
мужиков в форме и прибежавший на крики дедок пытались оттащить
вцепившиеся друг в друга компании.
Вот и итог этого безумия — вся огромная толпа пыталась уместиться в
маленьком офисе комендантши, получая выговор за поведение, будто дети.
Конечно, Минхо понимал, что они слышали все перекрики еще до начала драки.
И, разумеется, должны были вмешаться раньше. Но не вмешались ради этого
самого момента, ведь на каждого из присутствующих повесили штраф за
нарушение порядка на территории Академии. Радовало только то, что, выйдя
оттуда, тот, кто вылез первым, пожал руку Чана, и оба принесли сухие, но
честные извинения, решив, что одной половине не хочется терять репутацию, а
вторая не хочет получить проблем из-за возможностей и связей первой.
***
— А надо было, блять, еще раз вмазать! — вошел в комнату недовольный Чонин,
хлопнув дверью так, что она врезалась в стенку. — Они на братца Джисона, как
на клопа смотрели! Такое не прощается!
Весь в ссадинах, синяках и с рассеченной бровью, но он улыбнулся,
оборачиваясь в сторону остальных, боксируя на месте. Феликс тащил
прихрамывающего Сынмина, а Минхо тут же полез в ящик последнего, где
должна была лежать аптечка.
— Видео… Сто процентов эту драку засняли, и завтра… Короче, ситуация
патовая, — сквозь зубы прошипел Ким, держась рукой за отбитые ребра.
— Да насрать, блять. Нас было меньше, но мы их отпиздили, — усмехнулся
блондин, положив самого пострадавшего на постель.
— Кстати, Минхо, ебать ты жару дал! Я был уверен, что сбежишь! — Чонин прыгнул на свою кровать и заулыбался, сложив ноги бабочкой. — Мужик прям!
Минхо улыбнулся, но быстро попытался спрятать эту улыбку, отдав в руки
Феликса аптечку. Он, Бан Чан и Чанбин получили меньше всех, поэтому на лице
Енбока был виден только появляющийся синяк в районе лба.
— Бро, ты тоже садись. У тебя из носа хлещет, — сказал он, ухмыляясь.
— Братец Минхо, садись рядом, а то Сынмин сейчас как инвалид, даже
пошевелиться не может!
— Мелкий, даже если у меня ребра сломаны, я тебя с прадедом на свидание
отправлю. Морда ща треснет так, что месяц только улыбаться и сможешь.