Глава 40: Жизнь подходит к концу

—

Чжао Лу и Фэн Мин не были вместе уже около полугода; будучи вместе с Фэн Мином таким образом, резервация Чжао Лу была выброшена за окно, и он должен был делать это с Фэн Мином снова и снова.

Когда они закончили, Фэн Мин не мог даже пошевелить пальцем, и ему пришлось лечь, положив голову на колени Чжао Лу.

На улице все еще шел дождь, но он, казалось, становился все слабее и вот-вот прекратится; стук дождя был уже не таким громким, как раньше.

Прислушиваясь к шуму дождя, Фэн Мин вдруг улыбнулся и сказал: «В такой ситуации я все еще чувствую себя очень довольным».

Чжао Лу почувствовал иронию. Если бы другой человек не был Фэн Ваном, возможно, их отношения не были бы такими сложными.

Лу Шичэнь услышал о разрушении плотины на реке Мин и немедленно послал людей, чтобы восстановить плотину и контролировать речную воду, а также послал людей искать Фэн Вана вокруг реки Мин.

Фэн Мин был пойман в ловушку на реке Мин в течение двух дней, прежде чем, наконец, люди Лу Шичэня нашли его и сопроводили обратно во дворец.

Чжао Лу прятался от людей Лу Шичэня, он не мог быть замечен и не мог вернуться с ними. Убедившись, что Фэн Мин в порядке, он поспешил обратно в столицу раньше Фэн Мина. В резиденции Маркиза Чжулу его ждала Жуй Сюэ. Она все еще была очень молодой женщиной; поддерживать притворную болезнь Чжао Лу в одиночку было довольно тяжелой работой. Увидев, что господин наконец вернулся, она чуть не разрыдалась.

Через несколько дней после возвращения Чжао Лу во дворец прибыла свита Фэн Мина, и его приветствовали во дворце. Хотя Жуй Сюэ ничего не сказала, она видела, что двое мужчин действительно помирились.

Когда Фэн Мин вернулся, у него была легкая лихорадка. Чжао Лу послал Жуй Сюэ во дворец, чтобы навестить Фэн Вана и позаботиться о нем. Фэн Ван сказал, что он сам не помнит большую часть того, что произошло, но Жуй Сюэ видела, что, хотя у Фэн Вана была лихорадка, в целом он выглядел более энергичным. Казалось, его дух восстановился.

Инцидент с наводнением и то, что Фэн Ван чуть не утонул, напугали Лу Шичэня до глубины души. Как получилось, что речную плотину так легко сломать, как кусок тофу?

Фэн Мин поблагодарил Лу Шичэня за его преданность даже в такой ситуации и позволил Лу Шичэню взять на себя расследование наводнения и причин разрушения плотины.

Жуй Сюэ молчала. Она чувствовала беспокойство, но также знала, что ей нельзя ничего говорить. Она была почти уверена, что Сюэ Ван каким-то образом вырыл реку и направил речную воду в город на реке Мин. В данный момент люди еще не знали, но если провести тщательное расследование, то скоро все узнают. Вырытая река оставляла следы, которые не могли исчезнуть в течение одного-двух дней. Люди определенно свяжут это со страной Сюэ.

И действительно, не прошло и нескольких дней, как Лу Шичэнь уже узнал об этом и доложил Фэн Вану на утреннем суде.

Все остальные придворные чиновники были озадачены. Некоторые люди предлагали послать войска в страну Сюэ в качестве ответного удара. Действие Сюэ Вана было действительно слишком лживым, если бы оно не преследовалось, то как другая страна будет относиться к достоинству страны Фэн?

Однако некоторые люди также думали, что, поскольку Сюэ Ван осмелился использовать этот метод, было ясно, что он не боялся быть обнаруженным и был подготовлен заранее. Если они безрассудно отправят войска в страну Сюэ, кто знает, какую злую ловушку приготовил Сюэ Ван? Они только понесут большие потери.

Фен Мин спросил мнение Лу Шичэня.

Лу Шичэнь сказал: «Этот слуга также считает, что мы не должны спешить с отправкой войск. Во-первых, давайте не будем забывать, что военная мощь страны Сюэ очень сильна. Кроме того, в стране Сюэ все еще есть Ее Высочество Великая принцесса... Если Сюэ Ван арестует ее и использует в своих интересах, это может создать проблему».

Когда он упомянул об этом, все остальные были немного раздражены. Когда предыдущий Фэн Ван был жив, он очень любил Великую принцессу. Теперь она была императрицей страны Сюэ, но она также была заложницей в Сюэ. Люди боялись, что когда-нибудь это будет веревка, связывающая их руки и не позволяющая свободно действовать. Но Да Ван был непреклонен в своем решении отправить Великую принцессу в страну Сюэ, поэтому чиновники не осмелились высказать свои возражения.

Фэн Мин не стал комментировать мнение Лу Шичэня. Но люди, знавшие его, знали, что Фэн Мин чувствовал, что теперь он мог быть мертв из-за заговора Сюэ Цзюньляна. Фэн Мин был непостоянным королем; он мог бы не нападать, если бы его не атаковали первым, но, если бы кто-то послал ему письменный вызов войны, он определенно и с радостью принял бы его.

Официальная печать Чжао Лу исчезла, так что пока он пользовался своей личной печатью. Жители страны Фэн привыкли к диктаторским манерам маркиза Чжулу, хотя в этом году он был несколько лучше; до сих пор никто не осмеливался говорить что-либо о том, что он потерял официальную печать и использовал свою личную печать.

Фэн Мин думал, что печать Чжао Лу была потеряна, когда Чжао Лу был в реке Мин, спасая его от утопления, поэтому он приказал людям сделать еще одну печать для маркиза Чжулу и совсем не винил Чжао Лу.

Но, разумеется, печать никуда не делась. Она попала в руки Сюэ Цзюньляна.

—

В тот день Сюэ Цзюньлян не стал больше комментировать оправдания Сюэ Хоуяна, но и не винил его. Он только приказал Сюэ Хоуяну вернуться в свою резиденцию, чтобы отдохнуть и тщательно обдумать этот вопрос о наложнице.

Однако отказ Сюэ Хоуяна вызвал у Сюэ Цзюньляна немало сомнений. Сначала он подумал, что, возможно, ему следует аплодировать Тэн Шану за то, что он повлиял на Сюэ Хоуяна. С мозгом Тэн Шана, который был полон тактики и стратегии в качестве гражданского министра, а также с храбростью и способностями Тэн Юня как военного генерала; король мог бы легко завоевать многие земли.

Но Сюэ Цзюньлян никогда бы не подумал, что его собственный брат действительно испытывает искренние чувства к мужчине.

Сюэ Цзюньлян мог бы заметить это с первого раза, но он никогда по-настоящему не верил в это. Тэн Шан действительно был исключительной фигурой и прекрасным человеком. Но он все еще был человеком с независимым темпераментом. Этот необычный образец мужчины, как получилось, что Сюэ Хоуян был так одержим им?

Сюэ Цзюньлян, хоть убей, не мог этого понять. Но в одном он был совершенно уверен: нельзя допустить, чтобы его младший брат стал таким человеком. Если Тэн Шан был искренен по отношению к Сюэ Хоуяну, тогда это был совсем другой вопрос. Если Тэн Шан использовал увлечение Сюэ Хоуяна как часть Ци для своей собственной выгоды, то выбор наложницы из трехлетнего отбора для Сюэ Хоуяна был решающей вещью.

Трехгодичный отбор не был событием, которое устраивалось и проводилось только в течение одного или двух дней. После того как все участники въехали в столицу, им пришлось полмесяца стоять в очереди, прежде чем они смогли войти в ворота дворца. Участников было очень много; ответственные чиновники должны были выбрать их, а затем и сам Его Величество должен был выбрать их; поэтому выбор был сделан не один раз, а много раз. Участникам, которым были вручены таблички, разрешалось покинуть столицу и вернуться домой, а участники, не получившие таблички, переходили в следующий раунд.

Король не только сам выбирал юных леди, но и подбирал наложниц для других членов королевской семьи и знати. Мало того, что он должен был смотреть на внешний вид участников, их социальное происхождение и семейный статус также должен был быть хорошо подобран. Весь этот процесс представлял собой налоговую деятельность.

Сюэ Цзюньлян весь день был занят в Императорском суде, но не мог пренебречь своим долгом выбора, поэтому он видел только двадцать участников в день. Увидев двадцать участников, он не увидит больше никого, поэтому этот отбор может занять очень много времени.

Сюэ Цзюньлян только что закончил осмотр двадцатого участника сегодняшней встречи. Он дал всем двадцати таблички и отпустил их домой. Он был готов отправиться во дворец Юньфэн и встретиться с императрицей, но Цзян Юй подошел к нему с несвоевременным отчетом.

Заметив кислое выражение на лице Сюэ Вана, Цзян Юй собрал все свое мужество, чтобы сказать: «Ваше Величество, стража прислала отчет, сказали, что кто-то кричит у входа во дворец и поднимает шум».

Сюэ Цзюньлян долго не отвечал, а потом сказал: «Тогда поймай и убей этого человека».

«Но... Этот старый слуга слышал, что нарушитель кричал что-то о Ее Величестве императрице, поэтому... этот старый слуга решил быть таким смелым и доложить об этом Вашему Величеству. Кроме того, у ворот дворца было слишком много людей, и, если нарушитель останется там громко кричать, этот старый слуга подумал, что это было бы неразумно».

Сюэ Цзюньлян засмеялся: «С каких это пор твое умение говорить стало таким хорошим?»

Цзян Юй улыбнулся: «Это все благодаря влиянию вашего величества, а также благодаря учению Ее Величества Императрицы».

Сюэ Цзюньлян знал, что все это были просто сладкие разговоры Цзян Юя, но на самом деле это помогало ему успокоиться.

Как бы то ни было, если бы существовала какая-то связь с императрицей, настроение Сюэ Цзюньляна значительно улучшилось бы. Значит ли это, что он начинает влюбляться в эту умную императрицу?

Если императрица будет держать себя в узде и продолжать соблюдать правила, а также будет готова усилить свои связи с Фэн Ваном, Сюэ Цзюньлян чувствовал, что действительно может дать ей свою искренность. Тогда, кто знает, может быть, у него будет дочь.

Цзян Юй увидел явно легкомысленную улыбку Сюэ Вана и должен был кашлянуть изо всех сил, прежде чем сказать: «Да Ван, нарушитель пойман, вы хотите его видеть?»

Сюэ Цзюньлян пришел в себя. Он откашлялся, пытаясь очнуться от грез. Затем он сказал: «Тогда приведи его сюда. Я хочу посмотреть, что это за человек, который осмеливается поднимать шум у ворот дворца».

Вскоре нарушителя отвели к Сюэ Вану. Его тянули Хэ Чжун, Хэ Жэнь и Хэ И. Трое братьев были одеты в форму Имперской гвардии; трое толстых и крепких мужчин тащили нарушителя, чьи руки были крепко связаны за спиной.

Нарушитель на самом деле был ученым с довольно симпатичным лицом. Он был крепко связан, и рот его был забит скомканным куском ткани, как будто мешавшим ему говорить. Но нарушитель выглядел спокойным, а паниковал, как это сделал бы пойманный нарушитель.

Трое братьев Хэ, завербованных императрицей, не пожелали стать чиновниками. Вместо этого они выбрали место Императорской гвардии и посвятили себя защите императрицы.

Тэн Юнь любил талантливых людей, поэтому, естественно, он не хотел отпускать этих трех братьев. Сюэ Цзюньлян лелеял императрицу, поэтому, естественно, он не хотел отрицать то, что она хотела; таким образом, три брата Хэ были поставлены под именем императрицы в качестве ее подчиненных.

Сюэ Цзюньлян увидел, как трое сильных мужчин безжалостно обошлись с ученым, и спросил: «Что вы трое делаете? Не позволяйте людям видеть вас и говорить, что мои имперские гвардейцы издеваются над слабыми».

Услышав это, три брата громко рассмеялись. Но, посмеявшись, они вспомнили, что нужно отдать дань уважения Сюэ Вану, поэтому немедленно опустились на землю и поклонились. Выражение лиц трех мужчин было настолько честным, что Сюэ Цзюньлян решил не ругать их за грубое поведение.

Однако нарушитель не поклонился. Хэ Чжун легонько пнул нарушителя в колено. Страдальческий крик нарушителя был заглушен тряпкой, когда он упал на колени. По-видимому, нарушитель был не только хорошеньким ученым, но и человеком, у которого совсем не было сил.

Сюэ Цзюньлян сказал: «Зачем ты заткнул ему рот?»

Хэ Жэнь сказал: «Ваше Величество не знает, но этот малыш обладает сверхъестественной силой. Как только он открывал рот, он мог загипнотизировать и сбить с толку слушателей. Мы, трое братьев, почти позволили ему уйти».

«Ох? А такое бывает? Но я не верю в сверхъестественные силы. Дайте ему нормально дышать».

Поскольку Сюэ Ван сказал, что он не верит в сверхъестественные силы, трое братьев Хэ ослабили веревки, связывающие нарушителя, и сняли ткань, набившую ему рот. Затем нарушитель встал и отряхнул колени, но все еще не кланялся, чтобы выразить уважение Сюэ Вану.

Цзян Юй закричал: «Как ты смеешь не кланяться!»

Ученый усмехнулся и сказал: «Я не житель страны Сюэ, почему я должен кланяться ему?»

Сюэ Цзюньлян не выказал никакого гнева; все еще дружелюбно улыбался, как обычно. Он медленно поиграл своим кольцом на большом пальце и улыбнулся: «Тогда из какой ты страны и что ты делаешь в стране Сюэ?»

Ученый даже не использовал уважительный тон, когда сказал: «Раньше я был жителем страны Тэн, а потом переехал в страну Фэн. Но потом река Мин утонула, у меня не было другого выбора, кроме как бежать из страны Фэн, и поэтому я приехал в страну Сюэ».

«О...» - Сюэ Цзюньлян не показал этого на лице, но внутренне был потрясен. Похоже, этот человек хотел что-то сказать ему, поэтому он махнул рукой, давая знак всем остальным удалиться.

Цзян Юй, опасаясь, что нарушитель убьет Сюэ Вана, когда рядом никого не будет, не отступит, даже если в него направят стрелу. Но затем Сюэ Цзюньлян указал, что Цзян Юй тоже должен уйти. Сюэ Цзюньлян небрежно позволил трем братьям Хэ стоять на страже, а остальным приказал на время покинуть цветочный сад.

Когда все остальные ушли, Сюэ Цзюньлян сказал: «Ты умный, я могу услышать, что ты подразумеваешь... Но все же у меня есть сомнения. Ты сказал, что река Мин утонула, но тогда зачем ты приехал в страну Сюэ? Ты приехал в Сюэ, каковы твои намерения?»

Ученый сказал: «Я вижу, что тот, кто отважился увести поток, чтобы потопить весь город у реки Мин, хотя и не был таким джентльменом, явно был очень умным стратегом и обладал огромной храбростью. К сожалению, я также вижу, что, хотя вокруг этого человека было много храбрых военачальников, у него не было подчиненного, который был бы экспертом в гражданских делах. Так что, разве это не хорошая возможность для меня?»

Сюэ Цзюньлян не ответил, поэтому ученый продолжил: «Я приехал в страну Сюэ, потому что хочу выразить свое стремление. Как я уже говорил ранее, я был родом из Тэн, но король страны Тэн был тупоголов и некомпетентен, он предпочитал подчиненных, которые были хитры и умело заискивали перед ним. Императорских принцев, которые взбунтовались и хотели узурпировать его, было слишком много, чтобы сосчитать. Он был полным разочарованием. Под вымышленным именем я отправился в страну Фэн, но самое большее, что я мог сделать, - это взобраться на место маленького окружного судьи. Если быть честным, то это была собственная потеря Фэн Вана».

«Ты смеешь говорить такие вещи, ты должно быть так прямолинеен».

«Это моя личная сила».

«Тогда скажи мне прямо - сказал Сюэ Цзюньлян. - О чем ты кричал у ворот дворца?»

«Я кричал, что жизнь Ее Величества Императрицы в опасности!»

«Безобразие! - Сюэ Цзюньлян хлопнул ладонью по подлокотнику и выпрямился в кресле. - Откуда у тебя взялось мужество говорить злые слова о Матери этого народа?»

Ученый не выглядел испуганным, когда сказал: «Дело не в храбрости, это факт. Жизнь императрицы подходит к концу, ее срок приближается. Вы должны попытаться рассмотреть этот факт».

Слова ученого заставили Сюэ Цзюньляна впервые за всю его жизнь лишиться дара речи. В это время Цзян Юй бросился к нему и сказал: «Ваше Величество, Ее Величество Императрица просит аудиенции».

Сюэ Цзюньлян взглянул на ученого, а затем повернулся к Цзян Юю: «Скажи императрице, чтобы она подождала в парадном зале, я увижу ее там через минуту».

Цзян Юй поморщился и сказал: «Ваше Величество... Императрица сказала, что хочет видеть нарушителя, который объявил себя имперским стратегическим советником, Цзян Цзыя».

[Jiāng Zǐyá (姜子牙) - военный советник Вэнь Вана и У Вана династии Чжоу, основоположник царства Ци (удельного княжества Чжоу). Считается автором трактата по стратегии «Лю тао» (六韜 (Liù tāo), Шесть секретных учений). Цзян Цзыя фигурирует с уважительным прозвищем Тай-гун (太公 (Tàigōng), «старейшина», «почтенный старец»). В частности, оно используется в поговорках «Тай-гун удит рыбу, а на удочку попадется тот, кто хочет» (姜太公釣魚, 願者上鉤 (Jiāng tàigōng diàoyú, yuàn zhě shànggōu)) со значением «добровольно идти на риск». В наши дни в Китае Цзян Цзыя считается одним из величайших стратегов в истории и рассматривается как основоположник китайской стратегической науки. Во времена династии Тан в честь Тай-гуна как покровителя военного дела на казённые деньги был воздвигнут храм, таким образом наделяя его официальным статусом близким к тому, которым пользовался Конфуций. Позднее культ Тай-гуна был вытеснен культом Гуань Юя. Надеюсь, хоть кому-то эта информация будет интересна, как мне.]

[Портрет Тай-гуна]

Услышав это, Сюэ Цзюньлян понял, что императрица, должно быть, услышала новость, и у него не было другого способа скрыть это. Что ж, императрица была умна и остра на язык, может быть, ей удастся поставить этого высокомерного ученого на место.

Как только императрица прибыла, ее окружили три стражника. Сюэ Цзюньлян приказал Цзян Юю принести стул, но прежде чем Цзян Юй успел ответить, три брата Хэ принесли стул; они смотрели на императрицу так, словно поклонялись старшему брату...

Сюэ Цзюньлян подождал, пока императрица сядет, и снова повернулся к ученому: «Продолжай говорить».

Ученый смело посмотрел прямо на Императрицу и сказал: «Каждое мое слово истинно и оправданно. Я не говорю пустых слов».

Он сделал паузу на мгновение, прежде чем продолжить: «После того, как река Мин утонула, Фэн Ван приказал людям исследовать ее. Когда он обнаружит, что все улики указывают на страну Сюэ, он обязательно найдет причины послать войска. Не посылать войска было бы неразумно. Однако утопление реки Мин само по себе не является достаточным основанием для отправки войск, Сюэ Ван мог бы просто сказать, что его подставила третья сторона. Так что, если Фэн Ван хочет послать войска, его лучшее оправдание – императрица».

Тэн Юнь улыбнулся и сказал: «Я?»

«Императрица страны Сюэ была Великой принцессой страны Фэн, связь несомненна. Если бы страна Фэн отправила войска просто так, то положение Великой принцессы ограничило бы их вооружение. Но если Великая принцесса будет убита, ситуация резко изменится, и они смогут использовать это как предлог для отправки войск».

Сюэ Цзюньлян взглянул на императрицу. В конце концов, ученый только что сказал, что Фэн Ван, ее собственный младший брат от той же матери, собирается причинить ей вред.

Выражение лица Тэн Юня ничего не выражало, но про себя он глубоко вздохнул. Конечно, все страны одинаковы; родство плоти и крови не имели значения, все могло быть использовано для достижения славы. Тогда Сюэ Цзюньлян был одним из своеобразных примеров искреннего отношения к Сюэ Хоуяну в течение многих лет.

Сюэ Цзюньлян сказал: «Тогда зачем ты это говоришь? Разве ты не говоришь устрашающие слова, чтобы напугать людей? Тогда ты просто портишь великую репутацию Цзян Цзыя».

Ученый знал, что Сюэ Ван просто дразнит его. Если бы какой-нибудь другой король услышал его грубые слова, они бы уже приказали забить его до смерти. Этот Сюэ Цзюньлян, с другой стороны, был способен сохранять хладнокровие.

Признав, что Сюэ Ван выдержал испытание, на этот раз ученый почтительно сказал: «Этот скромный слуга не несет чепухи, а только желает, чтобы Ваше Величество серьезно отнеслись к этому факту и простили этого скромного слугу за то, что он так поспешно заговорил... У этого скромного слуги есть план предотвращения опасностей, угрожающих жизни Ее Величества Императрицы, но этот план довольно коварен».

Когда ученый повернулся, чтобы вести себя более почтительно, напряженное выражение лица Сюэ Цзюньляна смягчилось. Он сказал: «Ты можешь говорить».

Ученый сказал: «Фамилия этого скромного слуги - Чэнь, имя ему - И. Первоначально этот скромный слуга был из Тэн, служил чиновником в течение двух лет, но политическая ситуация в стране Тэн не позволяла этому скромному слуге оставаться там долго. На этот раз, если Фэн Ван хочет использовать императрицу в качестве пешки для отправки войск, Сюэ Ван может использовать страну Тэн, чтобы помочь обеспечить безопасность императрицы».

Хотя Тэн Юнь был хорошо осведомлен, он не мог понять, что имел в виду Чэнь И.

Чэнь И продолжил: «Страна Тэн уже долгое время страдает от внутреннего хаоса. Есть Ван Фужень, которая является одной из любимых жен Тэн Вана. Она родила сына, и Тэн Ван начал подумывать о том, чтобы короновать сына Ван Фужень в качестве наследного принца. Естественно, нынешний наследный принц затаил бы обиду. Конечно, сын Ван Фужень, хотя и очень умный, но незрелый, трусливый и не смог сделать из себя человека, достойного уважения. Старший сын, Тэн Синь, с полмесяца назад начал перемещать свою военную мощь для восстания».

[Ван - фамилия. Fūrén / fūren (夫人) - супруга, жена / госпожа, леди, мадам, миссис.]

Услышав эту новость, Тэн Юнь почувствовал себя так, словно его окатили ледяной водой. Старший брат, Тэн Синь, всегда был верным и честным человеком. Всякий раз, когда кто-нибудь из принцев начинал бунтовать, он посылал своих солдат, чтобы помочь подавить восстание. Тэн Юнь никогда бы не подумал, что сам Тэн Синь взбунтуется.

Но Тэн Юнь знал, что Тэн Синь, возможно, был вынужден это сделать. Ван Фужень была очень красивой и обаятельной. Хотя она была уже совсем не молода, ее средства и уловки все еще были бесчисленными. Она была очень избалована Тэн Ваном. Теперь, когда Тэн Цяньи была отослана в Сюэ, чтобы выйти замуж, никто больше не мог соперничать с ней. Ван Фужень замыслила смерть императрицы страны Тэн, и теперь она хотела, чтобы ее собственный сын стал наследным принцем.

Чэнь И сказал: «В это время Ваше Величество могло бы послать войска к Тэн Вану, чтобы помочь ему в подавлении мятежей. После этого Тэн Ван будет чрезвычайно благодарен Вашему Величеству. Тэн Ван также будет постоянно бояться, что появится еще один мятежник, поэтому Ваше Величество может сказать, что у вас есть решение сохранить страну Тэн в безопасности и мире, то есть, чтобы Тэн Ван сдался и присягнул на верность стране Сюэ. Поскольку Сюэ Ван мог без особых усилий захватить страну Тэн, Фэн Ван не осмелился бы действовать опрометчиво».

Чэнь И сказал все это так легко, но Сюэ Цзюньлян сомневался. Захват страны - дело не из легких. Некоторые люди этой страны могут искренне сдаться, но страна состоит из множества и разных людей; это может быть опасно в долгосрочной перспективе.

Чэнь И сказал: «Ваше Величество не должны думать слишком долго. У Тэн Вана все еще есть умные советники по стратегии. Как только они услышат, что Фэн Ван хочет послать войска в страну Сюэ, они будут счастливы позволить странам Сюэ и Фэн сражаться друг с другом. Они могли бы предложить подлить масла в огонь между Сюэ и Фэн. Одним из источников этого огня является Ее Величество Императрица... Этот скромный подданный может гарантировать, что, если Ваше Величество не предпримет немедленных действий, Тэн Ван пошлет кого-нибудь убить Императрицу.».

Тэн Юнь смотрел на маленькое озеро в некотором отдалении со сложными чувствами в сердце. Ранее Тэн Цяньи пыталась подставить его, и в то время он был очень расстроен. Теперь он слышал, что его собственный отец, возможно, хочет убить его. Несмотря на то, что они никак не могли знать, что это он, Тэн Юнь, внутри тела императрицы, но все же, как мог Тэн Юнь не чувствовать себя расстроенным? Обиды, все завязавшиеся в его сердце, больше не могли быть распутаны.

Тэн Юнь был жителем страны Тэн, он знал, что у его отца не было большого богатства. В течение стольких лет Тэн Юнь не жалел сил, чтобы сражаться за страну, но затем он был вынужден отступить из-за нехватки армейского провианта. Даже если бы Тэн Ван в конце концов согласился послать больше солдат, это не решило бы одинокую битву Тэн Юня. В конце концов, Тэн Юнь и его солдаты были разбиты и взяты в плен.

Тэн Ван был трусом и робким человеком и был бы только счастлив пожертвовать своими доверенными помощниками, чтобы добиться того, чего он хотел. Прямо сейчас Тэн Юнь не мог понять, как он раньше сравнивал Тэн Вана с Сюэ Цзюньляном. Тэн Ван никогда не мог соперничать с Сюэ Цзюньляном.

Выслушав речь Чэнь И, Сюэ Цзюньлян признал, что все это имеет смысл. Он немедленно назначил Чэнь И на официальную должность и поручил ему жить во дворце в качестве наставника наследного принца.

Чэнь И поблагодарил Сюэ Вана. Он еще не успел отойти, когда вошел Сюэ Хоуян и доложил: «Ваше Величество, большое количество беженцев пересекает границу страны Тэн и входят на нашу землю».

Сюэ Цзюньлян сказал: «Беженцы?»

Чэнь И сказал: «Поскольку Тэн Синь мобилизует своих солдат, простолюдинам угрожает опасность. У них нет другого выбора, кроме как искать убежища в стране Сюэ. Ваше Величество должно открыть пограничные ворота, вы не можете позволить им путешествовать на большое расстояние только для того, чтобы быть заблокированными снаружи».

Сюэ Хоуян нахмурил брови: «Открыть пограничные ворота не так просто, как перевернуть руку. Если среди беженцев есть преступники и бандиты, они могут вызвать беспорядки на нашей земле».

Сюэ Цзюньлян согласился с Сюэ Хоуяном, он тоже так думал. Открыть пограничные ворота для жителей страны Тэн - разве это не то же самое, что позволить врагу напасть изнутри?

Тэн Юнь тоже нахмурился. Он не вынесет, если страна Сюэ не пустит беженцев. Но если смотреть с точки зрения страны Сюэ, впускать беженцев было рискованно.

После долгого раздумья Тэн Юнь не удержался и сказал: «Если вы не впустите беженцев, они только скопятся у ворот и будут представлять угрозу для пограничников. Лучше впустить их внутрь, а затем сосредоточить вокруг продовольственных центров и послать войска для охраны этих продовольственных центров. Таким образом, было бы легче предотвратить людей, создающих проблемы».

Сюэ Цзюньлян знал, что императрица очень доброжелательна. Он сам также подумал, что это была бы хорошая возможность заставить людей страны Тэн чувствовать благодарность к стране Сюэ, поэтому он кивнул и сказал: «Но я хочу, чтобы Хоуян пошел и справился с этим. Я не могу доверить это никому другому».

Сюэ Хоуян опустился на колени и принял указ. Он встал и уже собрался уходить, когда Сюэ Цзюньлян остановил его, сказав: «Ты можешь взять с собой Тэн Шана».

Глаза Сюэ Хоуяна расширились от удивления и восторга. Он снова опустился на колени и наконец удалился, чтобы собрать вещи и подготовиться к отъезду.

—