Глава 37: Официальная печать

—

Действия Сюэ Юя по убийству пленников передавались из уст в уста людям. Не только придворные чиновники, но и простые люди во всей столице были встревожены этим действием.

У простых людей всегда был простой ум, они не могли знать политических и сложных тонкостей императорского двора. Поэтому, если подчиненный действовал определенным образом, они думали, что это было согласно приказу Да Вана.

В конце дня Сюэ Цзюньлян внезапно превратился в тирана, которого люди презирали...

Сюэ Цзюньлян понял «добрые намерения» маркиза Чжэньцзяна и громко рассмеялся. Он действительно недооценил Сюэ Юя. Этот его брат был уже не маленький принц, желающий остаться в живых, а тигр, который уже вырос и теперь начал думать о том, на что охотиться и что есть.

Сюэ Цзюньлян просил императрицу о помощи в решении вопроса о маленьком округе и транспортировке армейских припасов, поэтому он снова спросил ее о проблеме Сюэ Юя.

Однако Тэн Юнь не хотел помогать Сюэ Цзюньляну. Он помог раскрыть атаку Чэн Тяня и Цзоу Чжэньина, потому что мог получить свои собственные выгоды; мало того, что он полностью запомнил расположение страны Сюэ, он также получил новости о Тэн Шане с линии фронта.

Но если бы его попросили помочь позаботиться о людях и политике страны Сюэ, даже если бы Тэн Юнь знал решения, он не хотел говорить Сюэ Цзюньляну; в конце концов, они все еще были врагами.

Тэн Юнь сказал: «Чэнь-Це наткнулся только на несколько необычных книг и поэтому немного знала о военных законах и стратегиях, но, если ее спросить о таких важных вещах, как политика и сердца людей, Чэнь-Це действительно не знает и не смеет что-нибудь говорить».

Сюэ Цзюньлян был ошеломлен этой «скромностью» и понял, что его императрица была мастером торговли; если торговля не даст ей никаких преимуществ, она ничего не будет делать.

Но Сюэ Цзюньлян не настаивал. Он спросил мнение императрицы только потому, что с нетерпением ждал сюрпризов, которые она преподнесет ему на этот раз. Что же касается рассуждений простых людей, то он был одним из тех, кто готовил зонтики еще до того, как знал, что пойдет дождь.

Сюэ Ван послал людей к северной границе, ругая Сюэ Юя за жестокость и требуя, чтобы в течение нескольких дней Сюэ Юй отправил тело Цзоу Чжэньина в столицу.

Люди были озадачены. Голова Цзоу Чжэньина уже висела на воротах округа, а поскольку на севере погода была более суровой, то всего за несколько коротких дней она должна была сильно деформироваться.

Сюэ Юй не думал, что это так уж важно. Он позволил людям снять голову Цзоу Чжэньина с ворот и найти тело, неважно чье, а затем отправить тело и голову в столицу.

Когда Сюэ Цзюньлян открыл коробку, всех присутствующих чиновников тут же чуть не стошнило; прогорклый запах гниющей плоти заполнил весь зал суда.

Сюэ Цзюньлян надел скорбную маску, как будто сожалел о потере грозного человека. Он организовал погребальную церемонию для Цзоу Чжэньина в соответствии с обычаями страны Сюэ. Хотя Цзоу Чжэньин был не из страны Сюэ, он однажды вторгся на территорию страны Сюэ и поэтому считался очень талантливым человеком. Сюэ Ван был человеком, который всегда ценил людей с талантами; если бы только Цзоу Чжэньин был все еще жив, Сюэ Ван мог бы использовать его талант, и жизнь этого человека не закончилась бы так просто.

Сюэ Цзюньлян также приказал не убивать никого из оставшихся членов семьи Цзоу Чжэньина и что местное правительство будет нести ответственность за оказание им поддержки.

Люди с более глубоким умом подумали бы, что поступок Сюэ Вана был порочным и лицемерным, но он действительно умиротворил сердце простых людей, позволив им думать, что Сюэ Ван не собирался этого делать и что он не был таким безжалостным, как думали люди.

Сюэ Цзюньлян даже запретил убивать военнопленных и заявил, что объявит людей, убивавших военнопленных, мятежниками.

Сюэ Юй, конечно, знал, что этот указ предназначался ему самому, но ему было все равно. Здесь, в месте, столь удаленном от столицы, добавим, что на поле боя ситуация всегда будет меняться, в какой-то момент на армию не сильно повлияли правила и предписания.

После того, как он был занят решением вышеуказанных вопросов, Сюэ Цзюньлян позвал Цзян Юя и сказал: «У меня два приказа».

Цзян Юй почтительно склонил голову, ожидая приказов Сюэ Вана.

«Во-первых, я вызываю Цзяо Шуй со стороны императрицы. Я хочу, чтобы она каждый день докладывала мне обо всем, что говорит и делает императрица. Если она осмелится что-то упустить, то может вернуться и служить Тэн-Фэй».

«Да».

«Во-вторых, - сказал Сюэ Цзюньлян, - напиши письмо Чжао Лу, скажи ему, чтобы он выяснил всю информацию об императрице, начиная с того времени, когда она еще жила в стране Фэн, были ли они важными или тривиальными».

«Да, этот старый слуга выполнит приказ».

«Подожди», - Сюэ Цзюньлян жестом велел Цзян Юю пока не уходить. Он улыбнулся: «Фэн Ван отправился на реку?»

«Отвечая Вашему Величеству, - сказал Цзян Юй, - согласно ответу Чжао Лу, Фэн Ван отправился в путь три дня назад. Предполагается, что он прибудет на реку Мин через несколько дней».

«Как продвигается дело, о котором я говорил тебе раньше?»

«Это уже сделано. В эти дни на реке Мин постоянно идет дождь. Фэн Ван прибудет туда в нужное время».

Сюэ Цзюньлян кивнул, но все еще хмурился. Цзян Юй принял это к сведению и спросил: «О чем беспокоится Ваше Величество?»

Сюэ Цзюньлян сказал: «Время выбрано правильно, но люди - нет...»

Цзян Юй не мог понять, что имел в виду Сюэ Ван. Он имел в виду, что ему нужно больше людей, чтобы помочь плану?

Сюэ Ван просто улыбнулся и сказал: «Чжао Лу был в Фэн так много лет. Я боюсь, что у него сформировалась привязанность. Я знаю, что он за человек; он не из тех, кто предает людей, но он также чуткий. Прежде чем этот вопрос будет решен, если он решит помочь Фэн Вану, напомните ему, что я планировал это в течение многих лет, я не должен потерпеть неудачу на самом последнем шаге».

«План Вашего Величества не потерпит неудачи».

«Пойди и скажи этим людям в стране Фэн, чтобы они внимательно следили за действиями Чжао Лу. Когда Фэн Ван покинет столицу, позаботьтесь о том, чтобы Чжао Лу оставался там и усердно выполнял свои обязанности».

—

Фэн Мин начал свое путешествие к реке Мин, но объявил, что идет на юг. Он не хотел, чтобы местное правительство реки Мин знало о его прибытии и готовилось заранее, он намеревался лично увидеть, что произошло на самом деле; он всегда приказывал беречь реку, но почему река разливается каждый год?

На этот раз Фэн Мин не привел с собой Чжао Лу, как и Лу Шичэня. Он покинул Лу Шичэня, чтобы помочь Чжао Лу управлять столицей.

Перед отъездом он специально поговорил с Лу Шичэнем, сказав ему, что не все хотят получить мгновенную выгоду, поэтому он не должен быть слишком суров к другим придворным чиновникам; загнанная в угол собака все еще может перепрыгнуть через стену, особенно если эти собаки были чиновниками старше Лу Шичэня. Фэн Мин приказал Лу Шичэню сначала обсудить дела с Чжао Лу.

Лу Шичэнь был очень обеспокоен инструкциями Фэн Вана. Он прекрасно знал, что сам всегда ненавидел бесчестных людей. Такой образ мыслей, конечно, хорош, но он ничего не добьется, если будет действовать в одиночку, без других чиновников. Мало-помалу Лу Шичэнь начал учиться терпеть людей, он стал менее строгим.

Кроме того, Лу Шичэнь всегда восхищался маркизом Чжулу, так что приказ Фэн Вана вовсе не был трудным.

Единственная проблема заключалась в том... С тех пор как Фэн Ван покинул столицу, Чжао Лу отсутствовал на собраниях императорского двора из-за болезни; даже военными делами должны были заниматься подчиненные, а не сам Чжао Лу.

Из военных дел, которые были переданы в суд; те, которые могли быть рассмотрены военным советом, были переданы военному совету, более важные были доставлены Жуй Сюэ в резиденцию маркиза Чжулу, чтобы быть рассмотренными маркизом, а затем переданы военному совету.

Болезнь маркиза Чжулу дошла до того, что он не мог покинуть резиденцию. Он вызвал нескольких самых квалифицированных врачей, чтобы осмотреть его, но все они сказали, что он только простудился, добавим усталость, и что ему следует хорошенько отдохнуть в течение нескольких дней.

Но судебные дела нельзя было игнорировать, и документы, которые каждый день отправлялись в резиденцию маркиза Чжулу, было не мало. Из-за этого болезнь маркиза стала постепенно ухудшаться, и даже слуги не могли видеть его несколько дней подряд.

Лу Шичэнь был очень обеспокоен болезнью маркиза Чжулу и приехал в его резиденцию, приведя с собой врача. Но его остановили в дверях и не пустили внутрь. Жуй Сюэ сказала: «Господин министр очень добр, и Лорд маркиз действительно ценит это. Но он говорит, что не может видеть вас, потому что боится заразить вас болезнью. Если министр Лу заболеет, императорский двор будет в беде».

Лу Шичэнь подумал, что маркиз прав. Он так и сказал, а затем ушел.

В резиденции маркиза Жуй Сюэ держала деревянный поднос, покрытый желтой тканью, и постучала в дверь. «Лорд маркиз, это Жуй Сюэ».

Толкнув дверь, она вошла и плотно закрыла ее за собой.

Жуй Сюэ повернулась к внутренней комнате, но она была пуста. Она поставила накрытый поднос на стол и вздохнула.

В ту ночь, когда Фэн Ван уехал на реку Мин, ее хозяин симулировал болезнь и тайно следовал за свитой Фэн Вана.

Может быть, господин слишком доверял Жуй Сюэ, что, не говоря более подробных инструкций, он оставил ее разбираться с людьми, спрашивающими его. Хотя Жуй Сюэ была счастлива за Да Вана; у этого господина все еще были чувства к Да Вану, но она все еще думала, что господин был немного подлым. Она была всего лишь служанкой, но ей приходилось отбиваться от важных людей...

Но даже если господин пренебрежет ее чувствами, Жуй Сюэ никогда не предаст его, потому что он оказал ей большую услугу. Она уже довольно давно следовала за Чжао Лу, но все еще не могла понять преданности своего господина его родной стране. Она только знала, что Фэн Мин был великим человеком; Фэн Мин был тем, кто любил Чжао Лу больше всего. Никто не мог превзойти чувства Фэн Мина, даже сама Жуй Сюэ.

На самом деле у Чжао Лу был резкий рот, но мягкое сердце. Как только Фэн Мин покинул столицу, Чжао Лу не мог усидеть на месте ни секунды и должен был пойти, и последовать за Фэн Мином.

Когда Фэн Мин покинул столицу, он первым делом отправился на юг, где его приветствовали местные власти. На следующий же день он снова уехал, на этот раз к реке Мин.

На реке Мин дождь шел уже несколько дней подряд, и плотина не могла удержать объем дождевой воды. Местные власти могли ремонтировать плотину только тогда, когда не было дождя, но даже когда они ремонтировали плотину, плотина была бесполезна. Как только пойдет дождь, плотина снова прорвется, и река выйдет из берегов.

Посреди ночи разразился ливень, и наместник все еще спал. Поскольку его дом располагался немного ниже по склону, вода проникала и просачивалась через его дверь. Слуга постучал в дверь его спальни и несколько раз громко позвал наместника и его жену, прежде чем они проснулись.

Наместник быстро надел свой официальный наряд и побежал к плотине.

В это время на плотину прибыло много местных чиновников. Дождь обрушился на импровизированную временную речную сторожевую башню. Люди были одеты в промасленные пальто. Вначале, когда еще дул легкий ветерок и моросил дождь, слуги держали для них промасленные зонтики. Но теперь зонтики были уже испорчены, бумага промокла, остались только бамбуковые кости.

Промасленные пальто людей были недостаточно велики, чтобы защитить их, и их одежда под ними уже промокла; так же, как и их официальные шляпы.

Когда наместник подошел к плотине, он начал выкрикивать проклятия. Но все закончилось тем, что дождевая вода хлынула в его открытый рот, а ветер был слишком силен, заглушая его голос и заставляя мокрые волосы прилипать к лицу. Его внешний вид полностью сводил на нет его престижное присутствие.

Даже деньги не смогли бы мгновенно покрыть разрушенные участки речной плотины. Наместник подумал о том, чтобы организовать людей, ремонтирующих плотину прямо сейчас. Дождь был слишком сильным, это была чрезвычайная ситуация.

—

Фэн Мин прибыл на реку Мин накануне, но приказал своему кораблю остановиться на некотором расстоянии от реки Мин, на случай, если местные чиновники узнают и приготовятся скрыть какую-нибудь неприятную правду. Затем он взял нескольких своих помощников и отправился к реке Мин.

Сегодня ночью шел сильный дождь, и его помощник сначала умолял Фэн Мина отложить поездку на реку Мин; в конце концов, здоровье Фэн Вана было самым важным.

Однако, Фэн Мин настаивал, другой мог только следовать приказу Да Вана. Дождевая вода скапливалась на дорогах, делая их непроходимыми, но помощник знал, что никогда не сможет переубедить Да Вана. Ему оставалось только опуститься на колени и попросить разрешения следовать за Фэн Ваном к реке Мин.

Когда Фэн Мин прибыл к реке, люди были потрясены.

Наместник понял, что сейчас не время кричать на людей. Он быстро опустился на колени и помолился: «Да здравствует король!» Дождь, добавленный разлившейся речной водой, уже прошел выше колен людей, но никто не осмеливался жаловаться и не вставал на колени. По сравнению с выражением лица Фэн Вана, наводнение выглядело более дружелюбным.

Фэн Мин бросил взгляд на поспешный ремонт, который люди сделали, чтобы покрыть разрушенную плотину, и чуть не взорвался от гнева. Его помощник ругал наместника, а наместник мог только несколько раз кланяться на землю.

Фэн Мин тепло улыбнулся и сказал: «Как мило с вашей стороны сделать импровизированный ремонт. Деньги, которые дал я, могли оплатить вам только это? Каждый год умирало много людей. Может быть, завтра вы все тоже умрете, просто чтобы посмотреть, каково это».

У наместника кружилась голова от постоянных поклонов, но он не осмеливался ничего сказать и мог только продолжать кланяться.

Фэн Мин холодно сказал: «Проваливай! Когда никто не приходит сюда проверять, может быть, вы все слишком заняты тратой зарплаты ваших чиновников. Вам больше не нужно быть чиновниками. Когда день станет ясным, бросьте этих людей в реку, чтобы накормить рыбу!»

Дрожащим голосом наместник умолял: «Да здравствует Ваше Величество! Да здравствует Ваше Величество! Ваше Величество... этот скромный подданный умоляет Ваше Величество отойти назад, дождь слишком сильный, и эта плотина не защищена, пожалуйста, отойдите назад!»

Фэн Мин сказал: «Как странно, вы действительно знаете, что эта плотина небезопасна?»

«Этот слуга знает свою ошибку, этот слуга заслуживает смерти. Но, пожалуйста, Ваше Величество, отойдите. Этот слуга совершил тяжкое преступление, если что-то случится с Вашим Величеством, этот слуга не сможет предстать перед предками!»

Фэн Мин выслушал, казалось бы, искренние слова наместника. Под таким проливным дождем наместник побежал к речной плотине и попытался временно починить ее.

Разгневанное выражение лица Фэн Мина стало немного теплее, и он сказал: «Я знаю, что я не могу полностью положиться на вас, но ситуация дошла до этого, вы можете сказать, что не крали речной фонд? Вы все еще можете сказать, что нет денег на ремонт речной плотины? Простые люди платят налоги своими кровно заработанными деньгами не для того, чтобы разводить и кормить пиявок. Если плотина на реке будет разрушена, люди утонут и умрут, и тогда кто будет платить вам жалованье?»

Все, кто слушал речь Фэн Мина, начали испытывать опасения. Действительно, некоторые люди не смогли бы понять, насколько отчаянной и серьезной была ситуация, не испытав ее на себе.

На самом деле это был именно тот эффект, которого хотел Фэн Мин, и он не собирался слишком зацикливаться на этом. В конце концов, если он бросит всех этих чиновников в реку, кто еще будет работать на него?

В конце концов, после того, как люди умоляли снова и снова, Фэн Мин решил вернуться на свой корабль. Жители реки Мин все равно знали, что он здесь, и не было никакой причины останавливать корабль на таком расстоянии.

Фэн мин даже не обернулся, когда к нему подбежал чиновник. Чиновник, игнорируя ряд официальных приветствий и этикет, завопил: «Плотина рухнула! Плотина рухнула! Грядет наводнение!»

Шум дождя и ветра почти заглушил слова чиновника, но его тон и предупреждение были ясны. Все мгновенно запаниковали. Наместник и другие чиновники немедленно повели Его Величество к возвышенности на холме.

Однако наводнение, казалось, было очень сильным; в мгновение ока вода затопила то место, где они только что стояли, и последовала за ними по пятам. Холм казался маленьким перед лицом бушующего потока.

Хотя Фэн Мин жил во дворце круглый год, он никогда не пренебрегал тренировками и упражнениями. У наместника не было физической силы Фэн Мина, и когда остальные почти достигли подножия холма, наместнику пришлось остановиться, чтобы перевести дух, но он сумел только проглотить полный рот воды.

Фэн Мин всегда вел себя холодно и безразлично, но внутри у него все еще оставались чувства. Когда он увидел, что наместник падает на землю прямо у его ног, Фэн Мин перестал бежать, чтобы поднять наместника и подбодрить: «Пойдем!»

Наместник не был уверен, что ему следует говорить, что он был тронут поддержкой Фэн Вана. Он уже был стариком. Вода на его лице была то ли дождем, то ли слезами, он не знал.

На вершине холма стоял небольшой храм, и местность была довольно высокой. У маленького храма была ровная крыша, едва прикрывавшая их от падающего дождя. Если бы не такая срочная ситуация, люди вообще не помнили бы, что здесь есть храм.

После бега, чтобы добраться до храма, все были измучены. Фэн Мин ударил рукой по деревянному столу; крыша во многих местах проломилась, и стол был уже мокрым.

Стол рухнул под ударами Фэн Мина. В эти дни шел сильный дождь, но, согласно отчету судебных чиновников, в этом году дождь был менее интенсивным, чем в предыдущем. Фэн Мин не думал, что объем воды может быть таким большим.

Но Фэн Мин не рассчитывал, что Сюэ Цзюньлян знает его местонахождение. Сюэ Цзюньлян намеренно проложил путь, заставив воду из реки Мин и наводнение объединиться и течь в город.

Фэн Мин уставился на сильный дождь за окном. Сейчас они были в безопасности здесь, внутри храма, но в городе было еще много людей. Плотина на реке рухнула, и скоро весь город будет затоплен. Этот маленький храм тоже не сможет долго оставаться в безопасности.

—

Чжао Лу тайно следил за Фэн Мином и его окружением. Когда он прибыл на реку Мин, чиновник рядом с ним кричал, что плотина на реке рухнула. Сердце Чжао Лу упало к ногам, и он замер. Внезапно он понял намерения Сюэ Вана.

Чжао Лу знал, что король не должен быть слишком мягкосердечным; страна была построена на грудах костей, зачем заботиться о каких-то беженцах из маленького незначительного городка? Но Чжао Лу испытал, каково это - потерять семью и остаться без дома. Он также знал, что из-за этого чувства он никогда не будет человеком, который делает большие вещи.

На берегу реки царил хаос. Казалось, что чиновники сопровождают Фэн Мина и направляются к холму. Чжао Лу стиснул зубы и повернулся к городу.

Может быть, Чжао Лу следует поблагодарить того чиновника, который не пошел к реке. Чжао Лу ворвался в кабинет местного правительства и показал свою официальную печать. Чиновник мгновенно проснулся, но ему не дали времени официально поприветствовать Чжао Лу.

Чжао Лу немедленно приказал людям на посту, будь то чиновники или охранники, стучаться в каждую дверь и призывать жителей города бежать на более высокие земли.

Когда он закончил, он повернулся, чтобы найти Фэн Мина.

—

Фэн Мин захлебнулся в воде. Когда он проснулся, то почувствовал, что его грудь наполнилась почти до отказа, а горло горело. Он выплюнул полный рот воды; при этом его чуть не вырвало.

Он на мгновение огляделся. Казалось, что он находится в полуразрушенном доме. Неподалеку от него кто-то сидел. Человек не двигался даже после того, как Фэн Мин проснулся, поэтому Фэн Мин подумал, что человек, должно быть, спит.

Когда Чжао Лу нашел Фэн Мина, храм уже рухнул. Все остальные разбежались и спаслись, но Фэн Мин не умел плавать; должно быть, он потерял сознание после того, как наглотался и вдохнул слишком много воды.

Спасти и доставить Фэн Мина в безопасное место было легко, но Чжао Лу боялся, что Фэн Мин узнает его. Хотя безжалостность короля была вполне понятна, Чжао Лу никогда не думал, что его собственные действия повлекут за собой гибель невинных людей.

Официальная одежда Фэн Мина давно была где-то выброшена, оставив под ней только белый халат. Грязная вода и грязь превратили белое в серое; люди не смогут узнать, кто он, увидев его сейчас.

Затуманенные глаза Фэн Мина видели другого человека, но он не мог узнать, кто это был. Он сказал: «Ты спас... Ты спас меня?»

Когда Чжао Лу понял, что Фэн Мин не узнал его, его сердце начало успокаиваться, но он все еще не говорил, боясь, что Фэн Мин узнает его голос. Чжао Лу только кивнул в ответ.

Фэн Мин попытался сесть. Его конечности все еще были онемевшими, и он все еще был слаб. Он заставил себя сесть прямо и сложить руки. «Большое спасибо за спасение моей жизни».

Голос Фэн Мина слабел с каждым словом. Его тело наклонилось вперед и начало падать на пол. Чжао Лу поймал его и осторожно положил обратно на пол. Чувствуя стыд за то, что столкнулся лицом к лицу с Фэн Мином, Чжао Лу отступил на несколько шагов и сел.

—

Сюэ Цзюньлян в эти дни был менее занят, поэтому он решил проверить маленького наследного принца, учебу Сюэ Пэя. Так случилось, что Сюэ Пэй обсуждал военное искусство с Тэн Юнем.

Отношения маленького наследного принца с императрицей были очень близкими, но Сюэ Цзюньлян не возражал. Он сам восхищался этой императрицей, было естественно, что наследный принц тоже.

Когда Сюэ Цзюньлян пришел, Тэн Юнь и Сюэ Пэй хотели встать на колени и поприветствовать его, но Сюэ Цзюньлян остановил их, сказав, что нет необходимости быть такими вежливыми. Он улыбнулся и сказал: «Продолжайте обсуждение, я просто посижу здесь и послушаю».

Сюэ Пэй обнаружил, что улыбка отца была веселее, а свет в его глазах стал ярче, но Сюэ Пэй держал это при себе, не осмеливался говорить об этом. По сравнению с отцом, мать выглядела намного спокойнее, что было действительно восхитительно.

Цзян Юй не хотел беспокоить Сюэ Вана в такое время, но было срочный военный отчет. Если Цзян Юй задержится в предоставлении отчета Сюэ Вану, он будет наказан, поэтому Цзян Юй мог только набраться храбрости.

Сюэ Цзюньлян увидел, что Цзян Юй ерзает, и сказал: «Все в порядке, просто скажи это здесь. Императрица и наследный принц - не чужие люди».

Даже если бы Цзян Юй обладал всем мужеством в мире, он никогда бы не осмелился произнести отчет громко. Да Ван сказал эти слова, чтобы показать, что он доверяет императрице и наследному принцу, но Цзян Юй все еще должен был быть осторожен.

Он наклонился и прошептал на ухо Сюэ Вану: «Ваше Величество, шпион прислал ответ, что официальная печать маркиза Чжулу из страны Фэн была найдена недалеко от реки Мин».

—