Исходя из безысходности

Сколько он спал опять осталось загадкой, настала пора принять, что интересоваться этим здесь бесполезно. Воссоздать прошлый “насыщенный” сон ему не удалось. Было светло, хотя солнце, похоже, скрылось, ведь свет внутри дома значительно похолодел. Светильник рядом с диваном был включён, и горел единственной тёплой точкой во всей прихожей.

Неприятно просыпаться посреди ночи и постепенно вспоминать себя, когда каких-то пять минут назад тебя вовсе не было… Всё кажется мерзким, будто закован у себя в плену. На несколько секунд понимаешь это, в дальнейшем смиряешся, отчего становится куда противней.

Тиму вдруг стало невыносимо одиноко; минувшее носилось по пустым тёмным углам, а тревожная тишина между беспеременным тиканьем циферблата нашептывала уже о чём-то другом, о том, что он и сам о себе не знает. 

Он произнёс вслух – “Мистер Китти!”, желая призвать собеседника так же “без предпосылок”, как тот удалился... Силуэт собрался перед ним в проходе, согнувшись и смотря сверху вниз, сердце у Тима опять вздрогнуло, наверно, всё ещё от непривычки, но он глубоко вздохнул и собрался:

— Мистер Китти, пойдёмте вместе в сад. – Наконец  произнёс он, стараясь смотреть вопрошающим взглядом, а не сквозь.
— Конечно, буду рад составить компанию. – Невозмутимая тень двинулась к беленькой двери со стеклянной вставкой, на этот раз следя за тем, чтобы гость не отставал. – Как ты отдохнул? Говорят в этом доме всегда спится хорошо. Я включил лампу на случай, если ты не любишь темноты. – Мистер Китти повторно начинал заваливать любезностями, в то время, как они выходили с террасы на тропинку.

Босиком ступая на слегка сыроватую, живую траву, Тим снова и снова изумлялся её мягкости, и мягкости солнечных лучей, обнимающих со спины. Весь сад был слегка в беспорядке: свободолюбивые кусты не в меру разрастались, всё качественнее скрывая от поверхностных глаз робкие каменные статуэтки. Тропинку накрыли хлипкие лепестки с ранних цветов, что уже вовсю цвели новыми. Толстостволые деревья заслоняли вид в оконные рамы вплоть до верхнего этажа, так, что нельзя было хорошенько рассмотреть ничего помимо хаоса их листьев. Никто даже не претендовал пробовать упорядочивать, настраивать по-своему сей вольный уголок “своих”. В общей нетронутой эстетике этого сада хотелось плавно стать музыкой.
…

— Я спал как…как убитый. – Пытался подобрать формулировку Тим, – Я всегда здесь так сплю, я имею ввиду в закулисье... – крайнее слово он опять произнес чуть в неуверенности.
— О, обычный сон на земле, – усмехнулся Мистер Китти, – там забывайся во снах, тут – наяву.
— Я так плохо помню что было наяву!
— Но не забыл не один сон, – смеясь, продолжила тень, он был заметно счастлив поговорить.
— Да, сны единственное интересное место на земле. – Тим не понял его оживления.
— По твоему забываться интересно?
— Наверно я неправильно высказался, не самое интересное, а скорее, самое безопасное...
— А как же кошмары?
— Ну, мне редко снились кошмары… – пожал плечами Тим, и несколько минут молчал, прежде чем спросил с интонацией детского любопытства: Почему именно я сюда попал? Чем я отличаюсь от других?

М. Китти не растерялся:
— С чего же? Закулисье – это место для самых обычных, наверно, все гости будут спрашивать у меня это. Уверяю тебя, хоть я и не был на других уровнях, я прекрасно понимаю это место, как его часть.
— Вы не можете уйти?
— Не могу и не желаю.
— От этого вам не бывает скучно?
— Я не человек, чтобы скучать, переживать, или желать. – В голосе  М. Китти послышалась грустная нотка, – вам путникам непременно что-то нужно, кто бы не попадал ко мне, никто не мог просто отдыхать. Ты ведь тоже хотел кого-то найти?
— Да, его зовут Кир, я встретил его на втором своём уровне, там где домики и травка, только всё искусственное…
— Кто-то извещал меня о той среде.
— Потом мы путешествовали вместе… Мне не по себе не знать что с ним.

Мистер Китти задумался, приблизив руку к лицу:
— Пошли за мной, я знаю место, где тебе и твоей тревоге станет легче.
Мистер Китти свернул с тропинки и повёл Тима вниз по склону, сквозь смыкающуюся на пути крону мододых яблонь.
—Куда мы идём? – Тим удивился разгадке его тревоги.

Ответ не понадобился, раньше они подошли к уединённому у обрыва озеру, оно скрывалось с одной стороны за густым лесом, с другой за крутым склоном, сквозь рябь на зеркальной его поверхности отражались мазки зелени вперемешку с сумеричным небом. Тучи успели рассеяться, раскрыв белое пятнышко лунной половинки, воздух вдали от дома был ещё свежее, в благоухании полевого чабреца, которому не составляло труда промыть сор мыслей, стремясь внутрь, очистить налёт груза с души.
…

—Тут очень красиво!... – изумлённо прошептал Тим, – остался бы смотреть на воду бесконечно…
— Бесконечно искать бесконечность… А этот момент может быть также богат, как будущее, как прошлое... Оставь здесь всё плохое, что случилось на твоём пути.

Тим глубоко вздохнул, закрыл глаза и широко улыбнулся. “Я признаю твою справедливость.” – мысленно проговорил он в адрес чего-то непостижимого. Так простояли минут пять в приятной тишине, разбавленной еле слышными природными звучаниями. “Зачем бы я не попал сюда, я не хотел бы быть лишённым этого момента, и если у этого всего есть хоть один какой-то смысл, я обязательно найду его, вот и всё.”
…

— Наверно, это круто ни о чём никогда не переживать? – Тим разбавил тишину уже совершенно спокойный, ему захотелось  возобновить диалог.
— О, было бы совсем хорошо, если бы я мог при том скучать или желать. – опять с задором подхватил Мистер Китти.
— А так слишком… скучно?  хотя это и звучит парадоксально.
— Пока я спокоен, парадоксы не интересуют.
— Здесь все учат меня пофигизму, а я вроде и был всегда пофигистом. – Тим сыграл зачем-то наивное возмущение.
— Кто тебя учит? Кир…? И ты скорее пессимист чем пофигист. – Мистер Китти говорил без труда, глядя насквозь, будто прозрачным был вовсе не он, а его собеседник.
— Это почему же?... Тоесть, почему Кир? Хотя.. есть вероятность… честно, я не мог и представить возможность существования таких людей… ему не всё даётся просто, он просто так всё воспринимает…. Гениальность в каком-то роде… Не будь мне лень, я может даже завидовал бы…
— Ха-ха, могу лишь догадываться, что этот странник меня обойдет.
— Мне кажется, вы бы нашли общий язык.
— А мне кажется, мы бы быстро заскучали.
— Вы говорите, как будто его знаете...
— Судить с лёгкостью мне прощает как раз таки моя ограниченность, эта вещь неплохо разграничивает область предположений. Я ошибся? Ты знаешь этого человека?
— О чём вы, я мало что знаю и помню даже о себе…
— Ты это и не понимал никогда, чтобы помнить, мир тебя пугал, и ты подстроился под его правила таким образом, и происхождение своей нарывающей раны ты не знаешь.
— Вы прекрасный психолог. – Тим перебил его не с сарказмом, скорее, от понимания, чего сам не хотел признать.
— Прекрасный психолог – прекрасное дополнение к этому прекрасному виду…
Тим рассмеялся:
— Это лучший из всех уровней, на которых я был, если я имею право об этом судить.

Они стояли над озером и глядели на воду, пока не начало темнеть, и деревья вместе с небом совсем не растворились в её мутной черноте, полностью уступив луне место на горизонте. Пришло время  возвращаться домой, неспеша, оглядываясь и как-бы пытаясь захватить весь пейзаж своим последним взглядом, желая оставить его навсегда в памяти именно таким как в этот миг, но всё равно подлинно забывая, оторвавшись.
…

Дома горел тёплый искусственный свет, от чего общий розовый тон приобретал несколько персиковый оттенок. Мистер Китти заваривал на кухне чай, а Тим опять сидел в прихожей на диване. Как только они вернулись ему тут же с прежней силой захотелось спать. Такое состояние могла вызывать в нём уличная прохлада, или привычка спать порой тёмной и бездельной. И он бы стал окончательно усыплён этой мягкой тишиной, рассеянной по уютной и просторной комнате (правда при большей внимательности, – слегка упичканной вещами первой необходимости, такими как ажурные подушки и фарфоровые фигурки ангелочков), если бы Мистер Китти опять не нарисовался перед ним из воздуха. В обеих руках он держал аккуратненькие чашечки, такие маленькие с тонкими ручками, в которых еле умещается два пальца, а как проницаемая тень держала их вообще остаётся загадкой. Тим больше не испугался его появления, однако на порядок всё равно взбодрился.

— Чай готов! – Объявил М. Китти и поставил поблескивающие чашки на журнальный столик, после чего и сам уселся в кресле напротив дивана.
Тим наклонился за своей чашкой и тут же почувствовал исходящий от неё изумительный мятный аромат.
— Спасибо, пахнет приятно, я обычно всегда заваривал чай по утрам… в огромной кружке, он был горячий и я почти не чувствовал вкус… Не знаю, зачем это говорю, может устал. Тим сделал глоток, на вкус чай во всех тонкостях оправдывал запах, теплота мягко протекала по горлу, совершенно не обжигая, окутывая и согревая изнутри. Великолепная светло-зелёная жидкость быстро иссякла на дне микроскопической фарфоровой ёмкости, оставив за собой одно воспоминание о своём вкусе, пополам с желанием выпить ещё чашечек так сто.

— Вау, это очень вкусно! – восторженно отозвался Тим.
— Это мелисса и мята, я могу добавить тебе ещё из чайника – Мистер Китти обратил внимание на его реакцию, но он был слишком уверен в своём чае, чтобы удивиться.
— Я не знаю. Тим в ступоре поднял голову и с ожиданием посмотрел на него, даже с упованием,  – Я вроде и хочу ещё, но я также хочу чтобы моё воспоминание осталось таким же красивым как сейчас, до насыщения; если я продолжу пить, то когда остановлюсь, то ничего не испытаю... это воспоминание потеряет ценность, и вдобавок омрачится моим же неправильным выбором… – Эта странная речь звучала довольно бессвязно, он сам не понял её назначения. Минуту назад он был вполне доволен, а по его голове блуждали заботы разве что о том, как-бы опять не отключиться на диване. Но он не чувствовал неуместности своих слов, ему было абсолютно комфортно.

Мистер Китти также ничуть не смутился, словно и ожидал подобного отклика на своё невинное предложение:
— Что же я добавляю в этот чай, что он на всех оказывает такой эффект?… Не переживай, твои мысли пожелали освободить твою "комнату" и занять эту. Пойдём наверх, я скажу пару слов и оставлю тебя отдыхать… (Тим нехотя поднялся), Мистер Китти проследил, как-бы одобряя, потом начал: – Ты пока что не поймешь, что я имею ввиду, но не страшно – не сегодня, так вчера…

Неприятности – “камни”, скажем так, должны лежать в куче с воспоминаниями-бриллиантами, и не иначе, а скорее и бриллианты в куче камней… так они могут в глазах случайно наделиться красотой… Но оцени как-нибудь и простых, они ведь для этого старались… То есть, позволь миру вокруг быть иногда некрасивым, мы и собственный разум не всегда в силах контролировать и поддерживать в чистоте, смотри на нежелательное со стороны, оставляй это, хоть и в памяти, но в прошлом… Иначе – отпускай, и пусть ничего не нарушает красоты в твоей голове.

Ты спросил, зачем ты попал сюда? Попал в своё детство, в своё воспоминание… не мне говорить тебе о том, как бывает мучительна ностальгия; все часы, которые можно увидеть в закулисье – стоят, но не здесь. Время уходит наверстать упущенное, заживить рану.

Когда Мистер Китти закончил своё не менее необычное заключение, они стояли у двери в комнату, Тим выглядел устало, он, должно быть, и слышал всё, что ему сказали, но обрабатывать был тогда не настроен. Мистер Китти открыл дверь, пропуская его в спальню, и с пожеланиями спокойного сна затворил её перед собой, видимо, не желая снова пугать своим мистическим исчезновением. Тим медленно подошёл к кровати, словно забыв где она располагалась, сел с краю, посидел минут десять без движения, затем упал и уснул.
…