Глава 6. Путник и тень

Тим проснулся как после крепкого сна, как после… временной смерти. Блуждающие мысли добровольно перестали докучать его сознанию, позволили ему перезагрузиться, тревоги вовсе не было, а разум был слегка притуплен. Новое чувство полностью захватило его.

Осмотревшись он увидел комнату, больше напоминающую спальню девочки лет пяти, помешанной на розовом цвете: стены, ковер, постельное белье – всё было в нежно-розовых оттенках и усеяно атласными бантиками и сердечками. На нем была удобная и чистая одежда: простая белая футболка из твёрдого от свежести хлопка и ярко-розовые пижамные штаны с принтом из котиков. Мягкая зефирная кровать, на которой он лежал, была сплошь уложена мягкими пушистыми игрушками из вселенной хелоу кити, на полках они тоже стояли, но уже бьющиеся, например, куклы и посудка. Сквозь кружевные занавесочки просачивался косяк солнечного света, внутри которого мирно кружилось несколько пылинок; в целом, комната была невероятно уютной и комфортной.
…

Поднявшись, Тиму глубоко не захотелось покидать это место (он ещё не пришёл в себя и память к нему не вернулась), выбор его взгляда пал на низенькое окошко сбоку от кровати, он заглянул туда, подвинув шторку, может, составляя первичное представление о своем нахождении, а может поддавшись зову сеюминутного любопытства, ничего за собой не таившего. За стеклом он застал зелёный летний садик в самом разгаре цветения: деревья и цветы, тепло и свежесть разбегаются по густой траве, слегка покачиваются ветви черешен и яблонь, порхают бабочки, а обеденное солнце обрабатывает эту фотографию, заливая их всех единым золотым оттенком. Он видел его со всех сторон и до мельчайших деталей, таким как в детстве, таким …таким как в его в последнем сне… И чувствовал, что не успел к чему-то, что кое-что невосполнимое случилось в этой идиллии без него. “Это точно не на земле! А значит, я всё ещё здесь”, – пришло Тиму в голову, и через секунду он досконально вспомнил, что с ним тогда произошло, в чистой воде снова размешали краску. В этот же момент приоткрытая дверь заскрипела, заставив его вздрогнуть и обернуться...

У входа кто-то стоял. Не человек, а чёрное его очертание, причём нестандартных размеров, руки и ноги удлинились как у тени идущего спиной к солнцу в полдень, а все черты лица, помимо прорезей на месте глаз, отсутствовали. Тиму сразу показалось, что за ним пристально наблюдают, он также понял, что наблюдает именно сущность, хоть и не очень гармонирующая с безобидным с виду окружением. Не успел он и секунды опомниться от страха, как раздался голос, распространившийся неестественным эхом по всей комнате, и, видимо, принадлежащий ей:

— Доброго утра! – голос звучал восторженно и торопясь, но удивительно ровно, – Ладно, не совсем утра… Часы сломаны, так что без разницы… хотя о чём я вообще говорю! Вижу, ты до смерти напуган моим появлением. (Тим очевидно был напуган, при появлении силуэта он тут же отшатнулся и замер на месте, не зная, чего ожидать, и, уж точно, не думая ничего предпринимать). Тем временем голос продолжал:
— Прошу не бойся, я добрая сущность, меня зовут Мистер Китти, я дух этого уровня, и забочусь о всех путниках, попавших… соответственно, сюда – в дом Китти. Надеюсь, на время, которое ты здесь пробудешь, он станет и твоим домом, тут ты сможешь вдоволь отдохнуть и набраться сил перед продолжением своего путешествия.

— Т-такая же “добрая” сущность напала на меня на прошлом уровне! – произнёс Тим, чуть решительнее, но всё же прерываясь от былого испуга. Тень сохраняла неподвижность:
— Мне жаль, что дух другого места убил тебя, но я всего лишь исправно исполняю свою работу, пока другие исполняют свою. – Руки он, видимо, собирался сочувствующе сомкнуть, правда они слились с телом и пропали.
— Убила!? – недопонял Тим.
— Раз ты здесь, то да…
— Здесь что и умереть нельзя?
— Можно, но смерть здесь, скорее, способ перехода…

Тим недоверчиво выпрямился, на полшага подошёл к двери и внимательнее рассмотрел сущность – тело действительно оказалось лишь полупрозрачной плоской тенью.
— Со мной был один человек, – начал он, мы встретились в закулисье, на прошлом уровне мы разделились…Так получилось, когда я умер… в тот момент, когда, как вы говорите, меня убили… вообщем, я должен его найти, он случайно не здесь? – Попытка объясниться вышла бессвязной. Какой человек? Зачем найти? И что из этого собеседнику стоило принять к сведению неизвестно.
— Подожди, не торопись; ты мой единственный гость, да и не помню, чтобы их когда-то было больше… если только он попадал ко мне до тебя или…
— Мы что больше не сможем увидится!? – Тим, не дал Мистеру Китти продолжить, на лице у него отражалась степень отчаяния, та, подтверждение которой могло стать попросту опасным, а Мистер Китти сохранял спокойствие:
— Ну почему же, если вы встретились в бэкрумс, это не просто так, в будущем вам есть шанс опять пересечься; на других уровнях… Если ты, конечно, не захочешь для себя идти одному…
— То есть, вернее всего, мне остаётся просто надеяться? – Тим отошёл к кровати и взялся руками за голову, в его голосе звучала нотка грубости и как-бы не совсем удовлетворенности ответом. Он чувствовал вновь насильную обращенность ко всему тому, что так недавно заслонила пелена забвения. Такой стремительный перепад состояний был сравним с перепадом давления от перемещения с глубины на поверхность. – И нельзя узнать где он сейчас?
— Да, точно нельзя; возможно, в данный момент он проходит свой путь, возможно время для него застыло, или идёт по-другому…, но закулисье рано или поздно приводит туда, где ты хотел бы оказаться. Надейся на себя. Раз ты попал сюда – тебе нужно побыть одному; не торопи события, разберись сам с собой, ведь здесь ничто ценное от тебя не ускользнёт и тебя не пропустит. Хочешь, можешь выйти в сад… или можешь перекусить на кухне тортом… наконец поспи немного и отдохни. – Мистер Китти говорил уже абсолютно размеренным и каким-то пряно-утешающим тембром, Тим слушал внимательно, и взгляд его постепенно сменялся с недовольного на смирявшийся.
— Ладно, вы правы, мне не помешает прийти в себя… – выговорил он, резко опустившись перед этим на кровать, (похоже, давление упало далеко не метафорически), – Кажется, я был груб, извините, что так на вас отреагировал… И если можно, я бы не отказался от торта… (а чувство голода, похоже, было ничуть не ближе к метафорическому).
…

Они вдвоём пошли на кухню; Мистер Китти следовал с быстротой, подобающей своим метровым конечностям, Тим позади неуверенно повторял его путь по незнакомому дому, который тоже не был обделён розовым цветом, и совсем не уступал комнате по милоте. Вся мебель была словно игрушечная: маленькие мягкие диванчики в рюшах и ленточках, скругленный на углах, миниатюрный кухонный гарнитур, чудные дутые горшочки с зеленью, и прочие кавайные штучки в изобилии. На столе цветочный букет в вазе.

Тень подкралась к холодильнику, и тот открылся без усилий, показались разнообразные вкусняшки: пироженки, вафельки, конфеты, клубника и, конечно, торт – большой и розовый, весь в кремовых завитках, он очутился на столе перед Тимом, как только тот успел присесть, а М. Китти очутился на стуле напротив него.
— Пожалуйста, кушай; будет желание, бери любую еду, как видишь, мне она не нужна, а гости у меня на редкость… Скажи, давно ли ты здесь, какие уровни успел посетить?
— Спасибо, – проговаривал Тим выбирая себе кусочек с вишенкой, его мысли в настоящий момент явно не пересекали русло вопросов, – не могу сказать точно, сколько я здесь, но я помню, что был на трёх… – он отвлёкся на воспоминания о том, как Кир считал на пальцах уровни при их первой встречи.

— Ладно, я не заставляю, – перебил  Мистер Китти, расскажешь как-нибудь, я вижу, сейчас ты крутишься за пределами этой комнаты, в своих, далеких пределах; если понадоблюсь – просто позови меня вслух, и я появлюсь у двери. Ванная справа от твоей комнаты, позади тебя, в прихожей, выход на террасу и в сад, прошу, не уходи за его пределы… можно заблудиться. Кстати, твоя одежда была мокрой и… мягко говоря, грязной, я постирал её и высушил, – Мистер Китти сщурил глазки так, что они стали похожи на две лимонные дольки, скорее всего, он выражал этим улыбку, – она в спальне на круглом столике. Всё, отдыхай. С этими словами сущность, “исправно исполняющая свою работу”, растворилась в пространстве, оставив Тима в радушной компании вишенки, цветов и замешательства.

Он просидел так, свесившись на стуле, без движений и, справедливости ради, без мыслей, около пяти минут, потом невзначай огляделся кругом и потянулся за вторым куском. Ощущение чьего-то присутствия и наблюдения всё это время не покидало его.  Где же он находится, когда пропадает? Как проводит там время…? После приёма пищи он ещё долго ходил по дому, останавливаясь и рассматривая самые неожиданные вещи, сам не зная по каким критериям их выбирает, глаза фиксировались на объектах, значит и разум мог последовать их примеру и долгожданно сосредоточиться, ему больше всего хотелось сейчас быть равнодушным, на деле ему удавалось быть всего на всего… потерянным, снова ответственным за что-то, снова одному.    

Посреди холла он засмотрелся на часы, идущие от четырех к трем, на потёкшие свечи, оригинальные рамки и вазы. Зачем ставить их так близко к краю? Они в любой момент могут упасть... Зайдя в маленькую  ванную, ту что справа от его комнаты, он обратил внимание на резиновых уточек для купания, которые в свободном беспорядке плавали по наполненной бледно-розовой ванне. Он сел возле неё и протянул сначала ладони, а следом запястья в густоватую, полу-тёплую воду – “Вот бы всё забыть, не о чём не думать, и ничего не делать…как они” Следом он опустил голову, опёршись ей о керамический бортик ванной, подсветка над ней была включена, а остальная комната оставалась в  естественной синеве. Это помещение без сомнения, понравилась ему больше остальных. Стопы согревала тёплая бирюзовая плитка, а оголённые руки ощущали редкие безопасные дуновения ветра, проходившие вместе с закатным светом через открытое в режим проветривания окошко под потолком; воздух был напитан влажным паром, который оседал на листьях растений в виде капель, многочисленные мыльные средства одаривали невероятный сладко-фруктовый запах, так что каждый вздох был подарком. Тим чуть было не заснул прямо там на полу с руками по локоть в воде, но встал, и подошёл к раковине. “Когда-нибудь это место поглотил меня, а я буду только счастлив.” – думал он, вырисовывая на  туманном зеркале улыбающуюся рожицу, а после умылся и с трудом покинул ванную. Капля потекла от одного конца улыбки.

Он направился в комнату, где его одежда и правда поджидала сложенной на столике возле кровати, причём в лучшем виде из тех, в которых когда-либо пребывала. Почему он не заметил её, если недавно тут проснулся?

Переодеваться ему не захотелось, да и в комнате оставаться не захотелось, он опять исходил весь дом с головы до ног, если позволительно так выразиться, и остановился у дивана в прихожей, не долго думая, опрокинулся на него и заснул, сжимая в руках пушистую подушку в виде белой кошечки.
...