Экстра 4. Случайная встреча

Третий лунный месяц шестого года правления Сиань Цин. Приближалась весна, стояла мягкая погода. Это был день Шан Си* по лунному календарю.

То, что должно было быть ярким солнечным светом и блестящей зеленью*, выпивкой и игрой*, творческой поэзией и легкими беседами, в этом году было дворцом, окутанным глубокой тишиной.

По императорскому дворцу распространились зловещие слухи. С зимы головные боли императора усилились до такой степени, что он не мог ни думать, ни видеть прямо. В столице был почти уловим запах тревоги. Все, от знати до простолюдинов, затаили дыхание, глядя на императорский дом.

Императорский врач поставил диагноз затяжной болезни, вызванной стрессом, и настоятельно рекомендовал воздержаться от утомительного правления двором и сосредоточиться на отдыхе. Император не обратил на это никакого внимания и спокойно продолжал заниматься своими делами. В ранние годы он подвергался суровым условиям, из-за которых его тело ослабло. Позже, в зрелом возрасте он много раз получал травмы, но никогда не уделял слишком много внимания своему здоровью, и теперь оно прибавилось к старости.

Жгучие головные боли были лишь последствием.

Но император всё же позволил наследному принцу взять бразды правления в делах двора вместо себя. Он лично отбирал талантливых и способных людей со всей страны и проверял жизнь людей, завоевывая похвалу народа. Будь то среди простых людей или при императорском дворе, все несомненно говорили о способности девятнадцатилетнего принца добиться успеха по стопам Его Величества и восстановить великолепное государство Великой Жуи.

Император отдыхал в загородной резиденции недалеко от столицы, в Весеннем дворце, когда эти слова дошли до его ушей. На его лице появилась двусмысленная улыбка.

Супруга Юань шла сразу за императором, делая ему лёгкий массаж. На ней был тонкий шифоновый халат, открывавший её привлекательное тело. Ей было почти сорок, но она всё ещё была красива, как юная тридцатилетняя женщина.

Услышав тихое журчание горячего источника и вдыхая успокаивающий аромат в воздухе, император в какой-то степени почувствовал облегчение от головной боли. Он лежал на диване с закрытыми глазами и легкой улыбкой. Маленькие лепестки цветов плыли по воде, а пар от источника поднимал в воздух их восхитительные ароматы. Это было место, которое никогда не хотелось бы покидать.

Император чувствовал, что действительно стареет. Небрежность в юности могла быть лишь фасадом, но усталость после тридцати лет не могла быть скрыта.

Он схватил нежную руку супруги Юань и пристально посмотрел на неё: «Я слышу щебетание птиц, Ван Шу. Что это за птицы?»

Она помолчала, прежде чем ответить с улыбкой: «Это ласточки, Ваше Величество, они возвращаются с юга».

«Значит, ласточки снова начали мигрировать на север, ха». Пауза. «Ван Шу, сейчас ведь апрель, верно?»

"Пока нет. Через несколько дней это будет только Шан Си".

"День Шан Си... Да, теперь я вспомнил. Как хлопотно".

«Тогда попросите кого-нибудь пойти вместо вас, если вас это беспокоит».

«Я действительно хочу, но боюсь, что они начнут говорить, что я уже одной ногой в могиле».

Рука супруги Юаня задрожала: "Ваше Величество..."

Император перевел взгляд в окно и взял Юань за руку, словно собираясь что-то сказать, но в конце концов только вздохнул.

Она увидела его, казалось бы, пустые глаза, и ей стало не по себе. С того самого дня, как она вышла за него замуж, она поняла, что он больше не тот, который суетился на городских улицах. Он полностью стал императором, который держал в своих руках право на саму жизнь.

Однако казалось, что она была особенной для него в императорском дворце. Её положение было лишь ниже, чем у императрицы. У неё были сын и дочь, а также непревзойденная любовь императора. Она была умной женщиной. Она знала, что её происхождение было слишком низким, и у неё не было влиятельной семьи, чтобы поддержать её. Она могла полагаться только на него и его любовь.

"А где Хуан-эр? Разве она не сопровождала вас сюда?"

Супруга Юань улыбнулась и поправила мантию императора на плечах. «Хуан-эр настояла на том, чтобы отправиться на юг вместе с наследным принцем. Это вы позволили».

Император усмехнулся, потирая виски. Его разум определенно затуманился. Линь Хуан была его младшей и самой любимой дочерью. Юная принцесса была усердна, как и император в свои ранние годы, играла, веселилась и вела себя глупо целыми днями.

Супруга тоже рассмеялась. Как мать, она явно хотела, чтобы её дочь была мудрой и нежной. Среди своих семерых детей император был чрезмерно строг к наследному принцу и довольно суров к остальным принцам и принцессам, но его любовь к младшей принцессе не знала границ.

«Ваше Величество». Чувствуя его хорошее настроение, она мягко произнесла то, о чём размышляла. «Было бы неразумно продолжать так баловать Хуан-эр. Ей четырнадцать, почти возраст заколки*. Что будет с ней, если она допустит такое безрассудство?»

Она заметила, что император нахмурился ещё до того, как она закончила, поэтому ничего не могла сделать, кроме как остановиться.

Он отпустил её руку и тихо сказал: «Возможность жить без забот в королевском доме - это роскошь сама по себе. Я надеюсь, что Хуан-эр может быть исключением, чтобы не жить в тени своего прошлого".

Супруга внезапно почувствовала горькую благодарность. Её глаза покраснели, когда она прикусила губу.

Конечно, она понимала, что свобода, которую он пытался обеспечить для Хуан-эр, была ничем иным, как тем, чего он хотел, но не мог получить сам.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь плеском воды.

«Ван Шу».

"Да, Ваше Величество".

"Однажды ты спела для меня песню. Что это за песня? Для чего она?"

«Она называется "Для Безымянного"».

"Я хочу её услышать. Спой мне её ещё раз".

Супруга слегка кивнула и сжала губы перед тем, как запеть. Прошли годы, но голос её по-прежнему был тёплым и ярким, как у девушки.

"Зелёным цветом была рябь Ци. В одиночестве всегда плакал.
О, как я волновался за тебя, поэтому я подарил тебе ветер.
Пожалуйста, будь со мной, пока земля не состарится, небо не рассыплется и наши волосы не побелеют.
Ветры никогда не утихали, унося прочь мои беды.
Я слышал рассказы о прошлом, когда мои воспоминания улетали вдаль.
Я буду лелеять человека передо мной в этот момент и никогда не отпущу...
...Горькие тени северных ветров говорили о печали и горе.
Рука об руку мы состаримся вместе, и вместе в жизни и смерти мы будем.
Прошли тысячелетия, когда всё это рассеялось, и я просыпаюсь с тоской".

Во время пения император взял письмо с подставки рядом с собой и начал читать. Сколько бы раз он его ни читал, никогда не уставал. С тех пор как он взошёл на трон, его сильные манеры никогда не менялись, он бросался в бой и возглавлял атаки, но его нрав был утончён. В письме спрашивалось о его болезни и успокаивало его мягкими словами. Несмотря на то, что это было официальное послание между странами, его содержание больше походило на приветствие влюбленных.

Как только стало известно о его болезни, император Янь отправил это письмо вместе со своими посланниками, а также редкими лекарствами от Янь. Несмотря на расстояние, сообщение прибыло менее чем через две недели.

С лёгкой улыбкой император не выказал особых эмоций, но вода из горячего источника, казалось, текла через его сердце, смягчая и согревая горечь внутри.

Прошло уже двадцать лет, подумал он. Они состарились, но любовь между ними со временем становилась только богаче, как вино.

Удача или несчастье? Спросил он себя.

Император покачал головой. Он не был уверен, возможно, так же, как и в начале этой любви. Ни один из них не мог объяснить, когда семя пробилось сквозь почву и как оно выросло в огромное дерево.

Возможно, это была просто судьба, как и их встреча.

Супруга услышала долгий вздох императора. Его бормотание звучало как повторение слов, которые она только что спела.

«Пожалуйста, будь со мной, пока земля не состарится, небо не рассыплется и наши волосы не побелеют; ветры никогда не утихали, унося прочь мои беды...»

Тени танцевали в свете свечей во дворце Фэн И, когда дул прохладный ветерок. Император и императрица сидели впереди, а другие супруги сидели по обе стороны в соответствии с рангом.

В глазах простолюдинов красивый, жизнерадостный император и правильная, элегантная императрица были отцом и матерью всей страны. Император защищал страну от могущественных врагов, активно участвовал в управлении страной, поощрял законное общество и служил народу. Он был самым мудрым и великодушным правителем из всех, кого они видели.

Единственное, что их беспокоило, это то, что император не очень любил женщин. У него было несколько наложниц и всего семеро детей, слишком мало.

Императрица повернулась к сидящему рядом императору и заговорила румяными губами: «Я вызвала всех супруг, которые родили детей, Ваше Величество».

Император приоткрыл глаза и оглядел женщин перед ним. У него было очень мало наложниц, и если у наложниц были дети, то их было только четверо: императрица, супруга Юань, супруга Дэ и супруга Шу. Остальные безымянные наложницы служили императору в постели, но ни одна не рожала.

Он очень хорошо знал, что страна только пострадает, если будет слишком много принцев и они будут бороться за трон.

Супруги Шу, Дэ и Юань были встревожены, императрица пристально наблюдала за императором, не зная, что у него на уме.

Император взял со стола желтый свиток и объяснил: «Это официальный документ от Янь, доставленный всего два дня назад, с просьбой руки принцессы выйти замуж за наследного принца».

Рука императрицы непроизвольно задрожала, и она мельком взглянула на него. Её глаза уловили слова: «Как только брачные узы будут сформированы, наши государства обеспечат мир и положат конец всем войнам на будущее».

"И вы согласились?" Ей стало не по себе.

Император сложил свиток и небрежно ответил: «Брак между двумя странами - это дело, которое принесёт пользу народу. Я уже дал согласие».

Сразу же супруга Дэ почувствовала, как её беспокойство исчезло с пугающим звуком. За двадцать с лишним лет во дворце она родила только одного сына, Линь Дье. Всё, что связано с принцессой, не имеет к ней никакого отношения. С этими мыслями она взглянула на императрицу и двух других супруг с дочерями.

После долгих раздумий супруга Шу подняла глаза и увидела, что у императора нормальное выражение лица, поэтому спросила: «За какую принцессу Ваше Величество подумывает выдать замуж за наследного принца Янь?»

Императрица хранила молчание. У императора было три дочери, рожденные от неё, супруги Юань и Шу. Она не была уверена, кого он собирается женить. Согласно историям, люди Янь всегда были дикими и сильными, даже мирные жители были жестокими, как звери. Избалованная принцесса наверняка столкнётся с большими трудностями, будучи замужем за этим далёким местом.

«Линь Хуань, принцесса Чан Нин ещё не заколола волосы, поэтому она не будет рассматриваться. В настоящее время двое из них достигли совершеннолетия, Ян Си и И Ран». Император взглянул на женщин рядом с ним. «Выберите ту, которая выйдет замуж за принца Великой Янь».

В момент оцепенения супруга Шу опустила глаза, но потом снова посмотрела: «Ваше Величество, принцесса Чан Нин сможет провести церемонию совершеннолетия, как только вернётся в столицу. К тому же, вы всегда предостерегали тех из нас, кто находится во внутреннем дворце, от действий по личным мотивам».

Император слабо улыбнулся: «У Линь Хуан есть ещё год, прежде чем заколоть волосы. Я не могу отправить ребёнка в другую страну, как бы мне ни хотелось угодить императору Янь, не так ли?»

Его слова звучали хорошо и правильно, но было очевидно, что император был предвзят и защищал супругу Юань.

Супруга Юань стиснула зубы, чтобы сдержать слезы. Её руки крепко сжимали носовой платок.

Она вспомнила, как император сказал ей, когда взял во дворец в качестве своей наложницы: «Отныне, я буду защищать тебя, чтобы ты не страдала из-за своего низкого происхождения и чтобы твои дети жили хорошей жизнью».

Императрица и супруга Шу уставились на императора, не в силах вымолвить ни слова.

Император взял чашку в руку и сделал глоток: «Наследному принцу в этом году исполняется двадцать один год. Ян Си восемнадцать, а И Ран семнадцать. Все они близки по возрасту».

Супруга Шу медленно подняла глаза: «Наши принцессы вряд ли смогли бы жить в этой стране».

Император поставил чашку на место. Его глаза были спокойны: «Речь идёт о жизнях миллионов людей. Это не то, что может решить их характер».

Слабые солнечные лучи пробивались в холл, образуя тени на полах. Крошечные частички пыли парили в воздухе, и время, казалось, остановилось.

Император откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. Его пальцы слегка постукивали по столу. Каждый стук, казалось, стучал в грудь императрицы и супругам. Они чувствовали, как непреодолимая сила исходит от него подобно грозовому облаку, душащему любого, над кем оно нависает. Они знали, что выйдя замуж за это место пустынь и льдов, за пределами тысячи ли земли, они никогда больше не встретятся. Однако с дарованного императором брачного союза другого выхода не было.

Затем император лениво сказал: «Имея поддержку народа, нужно попытаться отплатить ему. Как член королевской семьи, она должна осознавать свой долг перед страной».

Императрица нахмурилась и вздохнула, услышав его слова, и на её лице появилось опасение.

Внезапно, после долгого молчания, послышался звон драгоценностей и шарканье одежды. Императрица встала, облаченная в регалии, и низко поклонилась императору.

«От имени моей дочери, принцессы Ян Си, я хотела бы добровольно выйти замуж за принца Великого Яна, чтобы создать вечные узы для двух стран».

Постепенно император открыл глаза и увидел, что императрица преклонила колени перед ним, склонив голову и не выказав особого удивления. Он сел прямо и улыбнулся. «В конце концов, ты мать этой страны, Цзытун, и знаешь свой долг перед страной».

С горьким отчаянием, зреющим в её сердце, императрица сжала губы и натянула улыбку, когда подняла глаза.

На следующий день был обнародован священный указ о том, что принцесса Ян Си добровольно согласилась выйти замуж за принца Великой Янь, чтобы связать две страны браком.

В течение трёх дней подряд приданое, которое император даровал принцессе, бесконечно текло во дворец Фэн И.

Свадебное платье, свадебная корона, головной убор и множество сверкающих драгоценностей и камней...

Принцесса с лёгкой улыбкой сидела перед зеркалом. У девушки в отражении были тонкие брови и губы, а в глазах плясал свет, делая её внешность поразительной и выдающейся. Императрица стояла позади, пристально глядя на дочь.

«Не вини своего отца, Вэй-эр».

Принцесса ничего не ответила, только опустила голову, поигрывая заколкой с тысячелетней чёрной жемчужиной. Глаза, строение и выражение лица принцессы смотрели вслед отцу. По её глазам можно было видеть яркую ауру, которой не было бы у обычной девушки.

«Что ты имеешь в виду, мама? Отец не сделал ничего плохого».

Сказала она с улыбкой и воткнула шпильку в волосы. Она смотрела на свою спокойную, элегантную улыбку в зеркале.

«Отец никогда не боялся Янь, а я дочь отца. Мне нечего бояться».

Император вошёл в простой чёрной мантии и остановился позади принцессы. "Хорошо сказано. Дочь Лина ничего не боится».

Принцесса не вставала для совершения ритуалов, а лишь слегка повернула голову. «Как отец нашёл время навестить нас с мамой сегодня?»

Император схватил её за маленькие плечи и заключил в объятия.

Принцесса закрыла глаза и задрожала. Она услышала, как он сказал: «Извини, Вэй-эр».

«Отец очень сожалеет, Вэй-эр». В голосе отца звучала такая боль. «Когда-то я пожертвовал всем, чтобы защитить эту страну, но не думал, что мне придётся пожертвовать и собственной дочерью».

"Император Янь и императрица - мои старые друзья. Они будут хорошо к тебе относиться".

В этот момент могущественный император был всего лишь печальным, беспомощным отцом.

Принцесса улыбнулась, но всё, что она почувствовала во рту, была горечь, которая достигла её сердца.

Отец обнимал её так, как она никогда даже не мечтала за свои восемнадцать лет жизни.

В первую очередь он был правителем, а потом - отцом.

В четвёртый месяц шестого года правления Сянь Цин принцесса Ян Си была выдана замуж за принца Яня. Император лично сопроводил принцессу к границам, предоставив наследному принцу управлять страной.

В день отъезда из столицы свадебной повозки принцессы состоялась торжественная церемония. Ярко-красная эмблема королевского дома развевалась на ветру, превращаясь в огненный шар. Ряды императорской гвардии подняли копья, украшенные красными кистями, и их лошади тяжело топали по дороге.

Река Е стала местом сбора торговцев двух стран с момента подписания договора в первый год  правления Ян Сина. Районы к северу и югу от него стали территорией торгового ввоза. На севере можно было добраться до Юнцзина, на юге - до Южного холма, а на западе - до Западного региона. Чай, лошади, фарфор, кожа, экзотические женщины, вино, продукты со всех стран беспрепятственно хлынули через границы. Народы собирались и селились вместе, вступая в браки, создавая общую родословную и культуру, чтобы создать единое гармоничное общество.

Северный берег реки был усеян кроваво-красными перьями и кисточками, сверкающими под лучами, не уступая даже самому солнцу. Император Янь уже ждал невесту вместе с наследным принцем.

По обычаю Жуи отец должен был привести свою дочь к жениху, но из-за этой клятвы много лет назад он не мог ступить на землю Янь. Он мог только наблюдать, как второй принц перевёл принцессу на другую сторону.

Император прищурился и увидел свою дочь, стоящую рядом с высоким молодым человеком среди толпы, а позади него, казалось, был его отец. Этот человек тоже смотрел в эту сторону, и когда их взгляды встретились над рекой, они почти заглянули друг другу в душу.

Император улыбнулся. Это была улыбка удовлетворения. Он почувствовал удовлетворение от одного этого взгляда.

Под звуки праздничной музыки снова вернулись головные боли императора. Он подпер голову и прислонился к сиденью, нахмурив брови.

Он понятия не имел, когда закончился свадебный банкет. Когда его голова прояснилась, он уже сидел наедине с императором Янь в роскошном шатре со столом между ними. В курильнице горел успокаивающий ладан, а чайные листья, собранные перед сезоном дождей, источали свежий аромат.

Император Янь был далеко, он сидел прямо и высоко, со спокойным выражением лица, в котором не было ни капли прежней ярости. Он держал чашку двумя руками, глядя в этом направлении.

Прошло уже больше двадцати лет.

Он думал, что время всё смоет и унесёт вместе с ветром. Однако всё обернулось с точностью до наоборот. Тоска не исчезла, а вместо этого превратилось в нечто вроде вина, чем дольше оно оставалось запечатанным, тем сильнее его аромат наполнял каждый уголок однажды открытого мира.

Просто со временем что-то становится трудно произносить, слова застревают на кончике языка.

Император начал чувствовать себя неуютно под его пристальным взглядом. Он прочистил горло: "Ваше Величество?"

Император Янь улыбнулся, но ничего не сказал. Он был немного озадачен, когда император Янь встал и медленно подошел к нему. Словно загипнотизированный, он стоял и спокойно смотрел на него.

«Ты всё ещё такой неуклюжий». Он протянул руку и прижал его к себе, крепко удерживая.

Когда знакомый запах ударил в нос, он обнял его в ответ и больше не издал ни звука. Он уже погрузился в воспоминания. Это были объятия, которых он жаждал двадцать лет.

Император Янь усадил его к себе на колени и снова заключил в объятия, слегка прижавшись губами к его.

«Ты не должен был тогда давать такое глупое обещание никогда не ступать на территорию Янь. Ты всё ещё здесь, на моих коленях, не так ли?"

Император усмехнулся и прислонился к его плечам. «И моя дочь тоже стала данью».

Руки вокруг его талии внезапно сжались, заключая его в объятиях на грани удушья. Кадык императора Янь подпрыгнул, когда он без единого слова прижал их лбы.

Император тоже молчал и просто навалился на него. Нет слов, чтобы описать этот момент.

Он посмотрел на него сверху вниз, на похудевшее лицо и глаза, которые по-прежнему были полны решимости.

«Итак, мы снова встретились, Синь», - хрипло произнёс он, изучая его некоторое время.

«Спустя двадцать лет».

«Но ещё не слишком поздно».

"На что ты смотришь?"

"Я просто хочу хорошенько взглянуть на тебя. Я не видел тебя так давно, что почти забыл, как ты выглядишь".

Император потянулся ко лбу императора Янь и кончиками пальцев разгладил складки между его бровями. "Я тоже."

Император оперся на грудь собеседника и, как будто вновь обретя средства к существованию, начал рассказывать о своём выборе, своей мягкости, решимости, о своей безжалостности и тоске. Мужчина молча слушал, поглаживая его руки. Он чувствовал, что человек в его руках ничуть не изменился. Несмотря на то, что он был прославленным и почитаемым правителем мирной эпохи, он был так же одинок, как и всегда. Он всё ещё оставался тем молодым человеком, которого встретил в пустыне, который не любил высказывать своё мнение.

Он тоже был таким же. Несмотря на то, что он был всемогущей личностью, которому всецело подчинялись чиновники и народ, он всё же чувствовал, что никто не может его понять и что он живёт один в своём дворце.

Правители владели королевством и властвовали над всеми, но единственной вещью, которая тянулась за ними от начала до конца, было одиночество.

Он расстегнул воротник и коснулся губами к коже, нежно посасывая. Их дыхание переплелось, и всё, что они могли видеть в своих глазах, были друг другом, и больше ничем. Они оба ждали этого момента воссоединения, хотя этот момент наступил слишком поздно.

Лето ушло, и пришла зима; зима ушла, и весна вернулась.

От Янь пришла весть, что наследная принцесса родила сына. Обрадованный, император Янь выбрал имя Мужун Сюнь для своего внука и очень обожал его.

Когда император узнал об этом, он уже лежал на кровати, больной.

Посланник доставил подарки для его дочери и внука, среди которых был массивный серебряный замок долголетия с рельефными цветочными узорами. Он надеется, что этот ребёнок принесёт более длительный период мира для обеих стран.

Император лежал под двумя слоями одеял в мрачном зале. Его глаза были открыты, а яркие ясные зрачки, казалось, тускнели день ото дня, приобретая старческий серый оттенок. Он долго держался за руку женщины, молча сидящей у кровати.

«Ван Шу, это те самые ласточки?»

"Да. Сейчас весна."

«Почему здесь так тихо?»

«Я заставила всех уйти. Я останусь с тобой».

«Почему бы тебе не отдохнуть, Ван Шу?»

Через некоторое время: «Я не устала».

Император крепко держал руки супруги Юаня, его пальцы переплелись с её. Она, вероятно, знала, что император боялся, что она уйдёт и будет лежать здесь один, поэтому он просто хотел за что-то держаться, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Император слушал крики птиц, летящих по небу, и улыбка, которую супруга не могла понять, появилась на его губах. Ему не за что было радоваться. Он просто знал, что уже весна.

«Ван Шу, ты помнишь ту весну, когда я водил тебя за город с воздушным змеем?»

"А я помню. В то время я ещё не был во дворце".

«Тебе тогда нравилось выращивать орхидеи. Ты всё ещё выращиваешь их?»

«Да, в саду возле зала Чжао Ян их полно».

«А Линь Хон занимается своими школьными заданиями?»

"Хон-эр любит школу. Неужели Ваше Величество забыли?"

Император пробормотал: "Забыл? Да, я забыл". Затем его голова безвольно склонилась на бок, и перед глазами всё поплыло. Всё, что осталось, - это пронзительные крики птиц, долетавшие до самого неба.

Он мечтал о боевом коне своего отца и регалиях матери, о поместье, в котором он когда-то жил и которое теперь лежало в руинах, о церемонии вознесения, которая проходила в величественном зале Тай Цин, о лужах крови, видимых с городских стен, о чёрной кавалерии, которая была повсюду, где только можно было увидеть, о великой свадьбе и о бесчисленных лицах, мелькавших перед его взором, то безумных, то улыбающихся.

Император, казалось, что-то понял, и слабо улыбнулся.

В ту ночь он вызвал наследного принца, который преклонил колени у кровати наблюдая за отцом. Отцу уже исполнилось сорок пять - возраст, который указывал на старость, но отец, казалось, старел быстрее всех.

«Я должен предупредить тебя, чтобы ты не использовал военную силу против Янь, несмотря ни на что. Никогда не пытайся вернуть четыреста ли земли. Твоя сестра станет императрицей Янь, а племянник может стать следующим императором Янь. Это все возможности, которые я оставляю тебе».

«Я оставляю тебе гармоничное царство. Тщательно охраняй его. Защищай его всем, что у тебя есть».

«Ты должен быть мудрым правителем и знать, что правитель не любит себя. Он должен пожертвовать всем ради страны».

«Помни, сын мой, то, что должен делать император, в сто раз труднее, чем то, что видит весь остальной мир».

Наследный принц почтительно поклонился, коснувшись лбом земли.

На восьмой год правления Сянь Цин император вернулся на небеса в возрасте сорока пяти лет. Его посмертный титул был Ан*.

Что касается этого правителя, который правил Великой Жуи в течение двадцати четырёх лет, то замечания после его смерти не были выдающимися.

Он унаследовал обширный участок земли и миллионы жителей от своего предшественника, отбиваясь от грозного врага - кавалерии Янь, вторгшихся на юг. Он охранял столицу в момент опасности и вынудил императора У Ли Янь, который в то время ещё был принцем, отступить. Однако он не стал нападать, а вместо этого закончил войну и заключил договор с императором У Ли Янь.

Он очистил двор и дворец во время войны и убил или заключил в тюрьму многих влиятельных чиновников, даже расстреливая беженцев. После войны он искоренил коррупцию, сосредоточившись на помощи низшим слоям общества вместо высших. Многие знатные семьи встретили свой конец в одночасье. Он также угрожал подданным, которые внесли большой вклад в развитие страны, разрушив основы государства. Всё это сделало его имя ассоциированным с жестокостью и насилием.

Его действия разочаровали людей, которые надеялись на возвращение Великой Жуи. Он не победил варваров и не вернул прежнее имя Великой Жуи. Он больше походил на ленивого, беспечного человека, который не расширял территорию, не делал себе имени и не достиг многого ни в одной области. За всю свою жизнь он сделал всего две вещи: действительно позволил бедным жить достойной и мирной жизнью и лишил дворян их власти.

Его имя не было заметно в истории Великой Жуи. Историки, казалось, были особенно скупы на свои чернила, когда дело касалось его, не желая много писать о его жизни. Его имя не выделялось среди славных титулов его предков. Его рассказы исчезли из уст преувеличенных рассказчиков. Казалось, что его героические подвиги по защите столицы были намеренно забыты народом. Жители Жуи не презирали его, но и не скучали по нему.

Его памятная табличка была помещена в тёмный угол храма, перед которым тихо горели тонкие, длинные палочки благовоний. Портрет его красивого лица медленно покрылся пылью.

Император Янь играл со своим внуком, который лепетал, когда новость прибыла в Юнцзин. Слуга держал свиток в руках, ожидая приказа императора.

Рука императора Янь задрожала: "Когда это случилось?"

«В ответ Вашему Величеству сообщаю, это был девятый день прошлого месяца».

"Как это произошло?"

«Похоже, он ушёл очень мирно».

Император Янь опустил голову. Слуга не мог видеть выражение его лица, только то, что, возможно, было дрожащими плечами и рукой, прижатой к его шее.

Через некоторое время император наконец успокоился: «Пусть этим займётся министр обрядов».

Нервный слуга поспешно удалился. Малыш хлопнул в ладоши, хихикая, и бросился за воздушным змеем в небе. Глаза императора Янь стали влажными, когда он посмотрел на своего внука.

Малыш всё больше и больше походил на своего второго дедушку. Красивое лицо с непокорным оттенком в глазах, малыш выглядел точно так же, как его дед, когда он улыбался.

Их кровь наконец слилась воедино.

Император Янь стоял на месте, его рука застыла в воздухе, и он молча наблюдал за раскачивающимся ребёнком. Малыш звал его, но глаза его были устремлены вдаль, за дворцовые стены, за пустыню, за облака, плывущие по горизонту, в надежде улететь туда, где был этот человек.

«Дедушка, дедушка». Ребёнок подошёл к нему, потерся о его ноги и потянулся к руке.

Мысли императора Янь наконец вернулись и посадили маленького ребёнка к себе на колени.

Малыш некоторое время смотрел на императора, потом надул губы и коснулся глаз деда своими пухлыми пальцами: «Ты плачешь, дедушка».

Лицо императора было прямо под солнцем. Он был бледен, и под глазами было влажно. Он открыл рот, чтобы позвать его по имени, но слово застряло у него во рту.

Он пробормотал: «Дедушка не плачет. Это просто песок... песок попал в глаза...»

Императорский дворец был отгорожен парчовыми и шёлковыми занавесями и покрыт здоровым слоем зелени - откуда мог взяться песок?

Ребенок обнял дедушку за шею и захихикал, сияя чистой, ослепительной улыбкой.

Вскоре эта новость достигла внутреннего дворца. Императрица отпустила слуг и прыгнула на кровать, прежде чем всхлипнуть с закрытым ртом.

Несколько десятилетий, проведённых во дворце, превратили её из высокомерной невинной девушки в зрелую императрицу. Слёзы и улыбки были ей незнакомы.

Но он уже ушёл. Она не могла сдержать слёз.

Она всё ещё помнила ту ночь опасности, когда он крепко держал её и увёл подальше от опасности. Она лежала, прижавшись к его груди, которая, казалось, отделяла её от всех источников страха.

Он взял её сяо и ушёл в неизвестность, чтобы никогда больше не быть услышанным.

На её свадьбу он послал сяо с посыльным. Только тогда она узнала, что он стал императором страны на юге, человеком, который держал в своих руках право на жизнь и смерть.

Она называла его «Гэ», но это имя уже давно рассеялось в ветрах пустыни.

Река Е текла бесконечно, как будто так было с незапамятных времён.

Без церемониальных украшений и охраны, одинокая повозка проехала сквозь утренний туман и остановилась на северном берегу.

Император и императрица Янь сошли с неё и сняли ребёнка. Холодный осенний ветерок пронёсся мимо, принеся с собой пыльную жёлтую бурю. Императрица быстро завернула ребёнка в свою накидку и поспешила за императором.

Император шёл по мёртвому травяному полю. Тонкие лезвия дрожали на ветру. Казалось, что в реке ничего не изменилось.

Двадцать лет тоски принесли с собой торопливую встречу, но после тепла их ожидало вечное прощание.

Он взглянул на лазурное небо. На далёком горизонте появился мрак, стальное серое облако, нависшее с севера, медленно покрыло всё небо. Ряд гусей-лебедей парил по небу к далёкому югу.

Он вздохнул: "Как холодно."

Малыш рассматривал раскинувшиеся перед ним равнины широко раскрытыми от любопытства глазами. Обняв императрицу за шею, он взволнованно спросил: «Что это?»

Императрица изящно улыбнулась: «Это границы».

Ребенок указал на юг: "А это где?"

"Это..."

«Это страна твоего второго дедушки».

Император ответил спокойно, прежде чем забрать ребёнка у императрицы. Он указал на бесконечные мили земли.

«Мой второй дедушка?» - спросил ребёнок, склонив голову набок.

"Да." Глаза императора были такими тёмными, что казалось, будто они сливались с этой пыльной бурей. «Помни своего дедушку. Он был настоящим героем. Он любил своих граждан».

Императрица стояла рядом с императором с печальным сердцем. «Он... он...» пробормотала она.

Император выдавил улыбку: «Он стремился к свободе, но был заключён в большой дворец королевской семьи. А теперь он должен быть похоронен в императорской усыпальнице. Там так холодно и темно. Ему там не понравится... никогда...»

Ветер со свистом проносился мимо, взметая в воздух их плащи.

«Небо всё то же, вода всё та же, но в этой пустыне и под этим горизонтом больше нет того человека».

Когда-то давно кто-то любил и кто-то ждал, но никто не может избежать колёс судьбы.

На шестой год правления Чон Гуана Великой Янь, император Янь вернулся на небеса в возрасте шестидесяти лет.

Они встретились и полюбили. Они расстались и наблюдали друг за другом издалека. Они оба покинули этот мир, и никакая битва или война не разлучат их, и никакой долг или амбиции не заставят их принимать какие-либо решения. Мир стал для них не чем иным, как проплывающими облаками и текущей водой, чем-то, на что они не обратят даже взгляда.

Отныне не будет ни войн, ни споров, ни одиночества, ни прощаний, ни разлук. Там будет только вечность, принадлежащая им.

Конец

_______________________________________________________

*Шан Си - третий день третьего лунного месяца.

*Яркий солнечный свет и блестящая зелень - фраза букв. означает "летящий красный, капающий изумруд" и взята из названия произведения по названием "Воспоминания о солнце и деревьях Хуаншаня", где ясно сказано, что "летящий красный" относится к Солнцу, путешествующему по небу, а "капающий изумруд" относится к зелени на горах.

*Выпивка и игра - существовала древняя традиция купаться в день Шан Си, чтобы смыть несчастья. В этот день купались, собирали цветы, пили вино и участвовали в играх.

*Возраст заколки - девочки должны закалывать волосы шпильками в возрасте пятнадцати лет.

*Ан - букв. "мирный".