Глава 33. Головокружение

Я вскакиваю, вой рога эхом отдается в ушах.

Выбегая за дверь, я пугаю Золотых Стражей, стоящих на страже, но они тут же бегут за мной.

Бегущий солдат подходит ко мне и становится на одно колено: "Ваше Величество."

"В чем дело?"

«Аудитор Сун привел несколько десятков других аудиторов к воротам Ань Шаня, где они раздавали беженцам припасы, и вызвал толпу. Беженцы и наши солдаты вступили в легкую потасовку, когда Янь внезапно напал».

«Какая сейчас ситуация?»

«Янь начал атаковать ворота Чжун Шаня, в то время как аудиторы сражались с лейтенантом. Сейчас все в хаосе, и маршал Хэн уже отправился туда».

У меня тревожно скручивает живот.

Сун Руомин, почему ты выбрал ворота Шан из всех ворот?!

Я быстро одеваюсь с помощью слуг, и когда заканчиваю, евнух уже приводит лошадь. Я мчусь по городу, а мои охранники кричат ​​людям, чтобы люди убирались с дороги. Эта шаткая поездка сотрясает мой разум в беспорядке.

Шан - самые слабые ворота столицы, поскольку много лет назад они были полностью разрушены войной. Впоследствии Министерство труда не приложило особых усилий для их восстановления из-за коррумпированной политики. Требование защиты было проигнорировано: барбаканы не строились, и ворота не служат никакой цели. Хотя мы много времени посвятили их ремонту, для образования ледника требуется больше, чем несколько холодных дней - их невозможно исправить за день или два.

Я нахмуриваю брови, пытаясь сообразить: это Сун Руомин выбрал врата Шан, или это был Янь?

Сун Руомин мало что знает о войне. Все, что он делал, было по его собственному желанию. Он, должно быть, решил раздать одежду и еду, когда увидел, что возле Ань Шаня было много беженцев.

Почему все беженцы оказались за двенадцатью воротами?

Янь могли гнать беженцев, как они того хотели...

Я сжимаю поводья сильнее.

Тогда есть только один возможный ответ.

Подойдя к воротам Ань Шан, вижу пылающие огни и слышу оглушительный рев. На стенах царит хаос: вооруженные солдаты в тупике с кучкой аудиторов в придворной форме. Ни одна из сторон не отступает. Человек, скорее всего, лейтенант, направляет лук в поле за воротами, а напротив него - никто иной, как Сун Руомин.

Я даже не знаю, что сказать об этих аудиторах. Все, что они делают, это поднимают тревогу, когда ее нет, и усугубляют проблему, когда она есть.

Крики внизу смешиваются с воем и звуком сильного удара. Должно быть, Янь бьет по воротам тараном.

Приказ о расстреле беженцев вызвал большой шум, когда он был объявлен, и некоторые пожилые чиновники даже воскликнули: «Как хладнокровно!» себе под нос.

Сегодняшняя ситуация такова, что Янь находятся среди беженцев, поэтому наши солдаты не могут стрелять опрометчиво. Не говоря уже о том, что в этом испытании замешана куча аудиторов.

У лейтенанта на лбу от досады выступают вены. Он снова натягивает лук, но Сун Руомин стоит там, самоуверенный, спиной к зубцу.

Я не могу больше сдерживаться: «Прочь с дороги!»

Это всех пугает, и они поворачиваются в мою сторону, прежде чем упасть на колени. Только Сун Руомин остается стоять с поджатыми губами. Я перешагиваю через коленопреклоненных людей и высовываюсь за зубец.

Беженцы внизу образовали давку, снуют, как слепые летучие мыши. Среди них есть старики и дети. Земля чуть дальше выглядит так, как будто ее вспахали. Вокруг разбросано множество трупов, вымазанных грязью и затоптанных так, что ни одна черта не остается различимой.

Солдаты и так были недовольны приказом о стрельбе, а теперь, когда появились эти безрассудные аудиторы, они вообще перестали стрелять. На этот раз Янь воспользовался моментом для атаки.

Эскалады уже поставлены у гладкой стены, и солдаты спешат в атаку. Под прикрытием щитников таран набирает обороты и снова и снова врезается в ворота с невероятной силой.

Два ряда лучников готовы, но я вижу противоречивую совесть в их глазах.

Я шипение сквозь стиснутые зубы: «Сун Руомин, убирайся с дороги.»

«Я не могу этого сделать, Ваше Величество!»

Земля начинает ритмично дрожать, и снизу раздается глубокий глухой звук.

Строй тяжелой кавалерии, оснащенной непробиваемой броней, которая также покрывает их лошадей, кажется, образует прочную стену под солнечным светом, даже отбрасывая густую тень на землю. Они не скачут галопом с большой скоростью, но вместо этого продвигаются по одному шагу за раз в едином и собранном темпе, ударяя в сердце не слишком быстро и не слишком медленно.

"Убить!" Кавалеристы начинают выть в унисон, все как один.

Они не собираются бросаться вперед. Вместо этого они собираются оттеснить беженцев к городу и использовать их в качестве живого щита.

"Помогите!" Кричит один человек. Мгновенно крик начинает размножаться, как вирус. Каждый беженец бежит в сторону города, спасаясь от металлических копыт кавалерии. Они смешиваются с солдатами, отчаянно хватаясь за плоскую стену.

Ворота трясутся и звенят при каждом ударе, металлические цепи звенят без остановки. Солдаты кричат, когда они бегут среди летящих мечей и крови. Тем временем я, эти аудиторы, лейтенант и Сун Руомин, кажется, находимся в альтернативной реальности, поскольку мы остаемся запертыми в этом противостоянии. На самом деле это так глупо.

«Говорю это в последний раз, Сун Руомин. Отойди."

Он упрямо качает головой, и в его глазах наполняется знакомое мне выражение железной воли. Он обращается с бессмысленной просьбой о милосердии к этим беженцам с его собственной жизнью.

Должен ли я быть рад или огорчен, что у меня есть такой аудитор?

Он не изменился, но я изменился.

«Стража», - говорю я сквозь стиснутые зубы. «Отправьте аудитора Суна обратно в его поместье».

Солдаты рядом со мной бросаются вперед. Сун Руомин борется, когда его утаскивают. Его голос почти хриплый: «Нет! Ваше Величество! Нет!»

У меня уже есть титул хладнокровного человека. Почему бы не отдать им полный список?

Выхватываю лук у лейтенанта и бросаюсь к краю стены, прицеливая стрелу. Люди позади меня громко ахают, я оглядываюсь и смотрю на них: «Если Вы боитесь стрелять, я сделаю это вместе с вами!»

Все смотрят на меня с недоумением.

Я смотрю на них и усмехаюсь: «Вы все глухие или слепые? Вы не слышали мои приказы? Разве вы не видите, что там происходит? Если они не умрут, мы умрем!»

В следующую секунду я отпускаю стрелу, и она выстреливает яркой вспышкой, летя по воздуху к своей цели.

Кто-то издает мучительный крик, но он быстро поглощается толпой.

"Выпускайте!" - рявкаю я.

Лейтенант поднимает руку, и лучники выходят вперед с глазами, готовыми выскочить из орбит. Тотчас же поток сверкающих наконечников стрел летит над людьми за городом.

Один раунд.

А потом еще один.

Он стал землей мертвых внизу. Беженцы и солдаты падают, как мертвый сорняк, еще до того, как осознают, что происходит. В воздухе кружится пыль. Вопли сотрясают небеса.

Я закрываю глаза, и лук падает из моей руки, с резким звуком ударяясь о землю.

Я даже слышу шипящие звуки забрызгиваемой горячей крови. Не хочу смотреть никому в глаза, независимо от того, есть ли в них вина, упрек или гнев. Ко мне это не имеет никакого отношения.

Мои руки снова запятнаны кровью невинных.

Я неуклюже шагаю вперед.

Просто оставлю это им. Я уже сделал свое дело. Не нужно беспокоиться о том, что солдаты снова не подчинятся моим приказам.

Они расчищают мне путь. Куда бы ни пошел, все склоняют головы и молчат.

Уважают ли они меня или мою личность? Или просто мое бессердечие и черствость?

Не хочу ни смотреть, ни думать. Просто хочу уйти отсюда. Подальше от этого ада.

Моя личная стража тихо следует позади меня.

Среди этого головокружения ничего не вижу, и все, что чувствую, это леденящий холод, исходящий из глубины моего сердца. Я тяжело падаю, когда сворачиваю за угол лестницы. Безвольно падаю и приваливаюсь к городской стене. Чувствуя, как по спине стекает холодный пот, закрываю глаза. Ничего не хочу видеть.

Стражники не приближаются, оставляя меня одного, тяжело дышащего.

"Мужун Юй..." - Бормочу я. Даже не знаю, что, черт возьми, еще сказать.

Кто-то зовет меня. Я смутно слышу «Ваше Величество», но не хочу слушать. Просто тяжело дышу, держась за стену.

Человек все еще движется передо мной, и мне в уши доносится странный голос. Внезапно расстроившись, делаю несколько неуверенных шагов вперед, держась за стену. Я просто хочу уйти от него, но этот человек продолжает следовать за мной. Прислонившись спиной к холодной стене, соскальзываю на землю.

Я впервые застрелил кого-то с момента Восхождения. Мои руки запятнаны кровью жителей Жуи.

Семья Се, семья Сюй, непослушные чиновники и те слуги - я убил многих и чувствовал себя виноватым, но никогда не сожалел.

Но теперь жалею об этом.

Я медленно убираю руки с глаз и тупо смотрю на них. На долю секунды мне кажется, что вижу на них ржаво-красный цвет.

Я плохой император.

Не могу всех спасти.

Я очень устал.

Кажется, что отчаяние начинает распространяться от моего сердца на все мое тело.

Человек протягивает руку, чтобы помочь мне встать. Я качаю головой. Легкий вздох проникает в мои уши, и надо мной нависает тень. Прежде чем опомниться, меня поднимают, и чья-то теплая рука крепко сжимает мою. Он меня вот так куда-то уводит.

Как будто я иду сквозь туманную ночь. Передо мной внезапно появляются яркие сигнальные факелы, светящиеся болезненно-зеленым светом. С небес на меня с ревом обрушивается океан крови, чтобы утопить.

Где ты, Мужун Юй? Почему ты до сих пор не пришел?

Мне ничего не нужно. Я просто хочу, чтобы ты пришел и забрал меня из этого ужасного кошмара.

Это его фигура протягивает руку издалека. Я протягиваю руку, чтобы схватить ее, но теряю зрение. На мгновение притяжение исчезает, и я резко открываю глаза. Шторы низко задернуты вокруг кровати; я в своей спальне, а Мужун Юя нигде не видно.

Вскакиваю и обнаруживаю, что мои верхние одежды исчезли, оставив только внутренние.

Вспоминая предыдущий сон, я все еще чувствую резкие колебания температуры моего тела и мокрый пот на одежде.

Лю Ань поднимает шторы: «Ах, вы проснулись».

Я глубоко вздохнул и спрыгнул с кровати. Лю Ань быстро помогает мне надеть верхнюю одежду.

«Как долго я спал?»

"Два часа."

Я подхожу к окну и распахиваю его, в комнату врывается прохладный ветерок. Вдруг вспоминаю, что случилось, и невольно вздыхаю. Как я мог быть таким глупым и потерять самообладание, когда мне так много нужно сделать? Но мне любопытно, чья это рука держала мою.

Я случайно смотрю мимо экрана и вижу фигуру, стоящую в другой части комнаты.

Это...

«Ваше Величество ушли и отсутствовали довольно долгое время. Это маршал Хэн вернул вас", - тихо говорит он мне. «Вы тогда были не в себе и никого не узнали. Уборка и переодевание были сделаны им самим».

Я стою, слишком ошеломленный, чтобы найти слова.

Он стоит прямо там, его присутствие подобно безмолвному стражу.

Я потираю лицо, когда выхожу. "Маршал", - зову я.

Его тело дрожит, прежде чем он поворачивается. Он не выполняет ритуалов и просто улыбается: "Доброе утро."

Я улыбаюсь в ответ: «Я многим обязан вам за сегодняшний день».

Хэн Цзыюй не выказывает никакого удивления: «Я сказал, что буду рядом с Вашим Величеством, несмотря ни на что».

Я киваю, и он сияет улыбкой, выглядя непринужденно, что редко можно увидеть. Не думаю, что когда-либо видел его таким расслабленным, как сейчас. Всегда помню, как он хмурился и плотно сжимал губы.

Он все еще там, стоит на расстоянии вытянутой руки от меня.

«Как обстановка в Ань Шане?»

«Мы временно сдержали атаку Янь».

"Как солдаты?"

«В хорошем расположении духа».

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться: «Маршал, что вы думаете о моих действиях?»

Его взгляд темнеет, и он вздыхает: «Я понимаю ваши трудности, Ваше Величество».

Я отворачиваюсь, чтобы не видеть обеспокоенных глаз. Короткий вздох и четыре слова вызывают желание заглянуть в его глаза. Существует слабая связь доверия, тайный союз. Однако он стоит позади меня [в том смысле, что Хэн Цзыюй всегда прикрывает его спину] без единой жалобы, как будто он все еще на моей стороне, независимо от того, насколько другие обвиняют и проклинают меня.

Может, мне следует сказать ему спасибо.

Я изменился и многое потерял на этом пути. Те, что остались после стольких испытаний, кажутся еще более ценными.

Он делает шаг ближе: «Ваше Величество, если позволите, я прошу вас немедленно подняться на стену».

Я оглядываюсь на него, на лицо, которое мне так знакомо - резкие, контрастные черты, сильные брови, оживленные глаза - и чувствую, как будто головокружения раньше никогда и не было.

Он держит меня за руку и серьезно объясняет: «Вы потеряли самообладание на стене, и хотя я сопровождал вас обратно, было бы лучше вернуться, когда вы в порядке, чтобы успокоить солдат и народ».

Его руки опускаются мне на плечи, и он пристально смотрит. Я открываю рот, но мне нечего сказать.

Действительно, мне пора идти. Это моя ответственность.

Тепло, исходящее от его тела, прогоняет мою дрожь. Я закрываю глаза и устало говорю: «Хорошо».

«Если Ваше Величество все еще чувствует усталость, вы можете отдохнуть ещё несколько часов». Мягко добавляет он.

Я открываю глаза и смотрю ему в глаза. Они лишены обычного ястребиного воздуха, но вместо этого теплы и полны серьезного беспокойства, как будто он действительно заботится обо мне.

«Вы неважно выглядите», - говорит он, протягивая руку к моему лицу.

Я поспешно отступаю, оставляя его руку в воздухе. Он выказывает некоторое удивление, но оно мгновенно исчезает с его лица.

Но я видел это. Этот пылкий взгляд, в котором нет обычного спокойствия и контроля. Он был совершенно другим человеком.

«Вы бы могли отойти в сторону, я собираюсь пойти одеться». Я опускаю глаза и отворачиваюсь от него.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но в конце концов уходит, не сказав ни слова.

Я вздыхаю. Очень надеюсь, что ошибаюсь.

Такой взгляд слишком безрассуден и запретен; это не то, что подданный должен иметь для своего правителя.

Вымывшись, снова надеваю доспехи и направляюсь к воротам Ань Шан верхом на лошади вместе с Хэн Цзыюем.

По пути рассказываю ему о своих предположениях, и он хмурится, когда слушает.

«Значит, вы говорите, это не совпадение, что беженцы собрались у ворот Ань Шан», - тихо подтверждает он.

Я киваю. «Вот почему подозреваю, что в городе есть шпионы Яна».

«Мы искали шпионов с самого начала, но население настолько велико, что почти невозможно пройти через всех», - размышляет он. «Не говоря уже о том, что шпионы, должно быть, были здесь давным-давно, если Янь намеревается поглотить Великий Руи».

Бросаю взгляд на мирных жителей, съежившихся на обочине дороги, и вздыхаю. Как неприятно. Вероятно, то, что произошло сегодня, повторится снова, если появятся шпионы. Кроме того, их действия напрямую повлияют на мирное население.

Помню, как Мужун Юй говорил, что город может быть мертв, но люди в нем живы . Вот что он, должно быть, имел в виду.

Когда мы приближаемся к воротам Ань Шан, меня пронзает резкий запах крови. Многие врачи несут тяжелораненых солдат. Повсюду разбросано сломанное оружие и конечности, а лестница залита кровью.

Добравшись до вершины, я громко ахаю. Ров забит плавающими трупами, лица которых невозможно разглядеть. Тела разбросаны по бескрайним равнинам чуть дальше, большинство из них - беззащитные беженцы, а не солдаты Янь. Запах мертвых тел циркулирует в воздухе внизу, как упыри с сильной обидой.

Среди кучи трупов есть даже какие-то движения. Они протягивают костлявые руки и старательно ползут по поверхности, состоящей из крови и сломанных костей. Поле битвы источает неприятный запах от гниющих тел последних нескольких дней. Кости выглядывают из-под доспехов погибших солдат, а их оружие остается воткнутым в землю, образуя редкий лес.

Наши солдаты грязные и запачканные, как будто они только что вернулись из ада. Они дрожат, но стоят прямо, как статуи. Глаза, затененные их шлемами, дикие и налитые кровью.

Армия Янь все еще там на расстоянии. Не нападая, кавалерии удалось заставить беженцев бегать, как обезумевших быков, просто согласовывая ритм их шагов. Солнечный свет дико пляшет на их стальных черных шлемах, когда они стоят там в тишине, образуя массивную линию нападения, которая тянется на несколько ли, как обсидиановые статуи или сплошная металлическая стена.

Бесконечный черный океан начинает шевелиться от близлежащих равнин, и черный флаг поднимается на ветру, а эмблема орла ярко пылает.

Эмблема с орлом - парящей птицей была и на доспехах Мужун Юя.

«Эмблема старшего принца Янь». Глаза Хэн Цзыюя темнеют. «Человек, подобный орлу».

Океан, который является армией Янь, внезапно рассеивается, как будто чего-то боясь. Два человека выезжают на лошадях, один впереди другого, на передний край. Человек впереди одет в знакомые, сверкающие серебряные доспехи и восседает на чернильно-черном боевом коне. Держа в руках чжаньмадао, он издали приближается. Его плащ дико колышется на ветру, и по мере приближения он кажется устрашающим.

Мое сердце бешено колотится, и я чувствую, как будто невидимая рука душит за шею. Я пристально смотрю на эту медленно движущуюся фигуру и вздрагиваю.

Это он. Это он. Это...

Черный океан кавалерии движется вместе с ним, заставляя землю внизу дрожать от ярости и поднимая пыль и грязь в желтую бурю. Земля дрожит с каждым шагом, как будто все под их копытами собирается рассыпаться на куски. Будь то тела или кости, все будет стерто в порошок.

Я крепко сжимаю кулак, в то время как глубокая меланхолия поднимается из глубины сердца, оказывая такое давление, что я не могу дышать.

Я бесчисленное количество раз представлял себе, каково это будет снова встретиться, но никогда бы не подумал, что это будет в присутствии тысяч солдат. Увидеть фигуру, похожую на него, было достаточно, чтобы заставить меня упасть в обморок, но теперь, когда он пришел, я все еще стою прямо на стене.

До сих пор не могу различить его черты лица с такого расстояния, поэтому полагаю, что он не видит и моих.

Я просто хочу уйти. Можете назвать меня слабым или бесхребетным, я просто не хочу оставаться здесь в ожидании того мучительного момента. Но мои ноги приклеены к земле. Я не могу сдвинуться ни на дюйм и только тупо смотрю, как он приближается.

Я не ошибся. Это он во плоти.

В этот момент он смотрит вверх. Мы смотрим друг на друга издалека, и кажется, будто нас разделяет миллион миль.

Я резко поворачиваю голову, не в силах продолжить смотреть.

"Ваше Величество?"

Я качаю головой, тяжело дыша, избегая взгляда Хэн Цзыюя. Начинаю пятиться. У меня нет смелости продолжать смотреть. Волна головокружения накатывает на меня, и горькое чувство разъедает мое сердце.

Здесь так много других людей. Мне не нужно быть здесь. Отпусти меня. Отпусти меня...

Хэн Цзыюй сильно хватает за запястье: «Что с вами, Ваше Величество?»

Я отбрасываю его руку, когда мир передо мной становится размытым. Мой разум пуст. Во всей этой вселенной остался только я. Холодок начинает пробираться по моему телу и упрямо задерживается.

«Ваше Величество, пожалуйста, держите себя в руках!»

Да, я тоже хочу держать себя в руках. Может ли кто-нибудь научить меня этому? Я стискиваю зубы и вдавливаю искаженные чувства в свое сердце, которое словно разрывается на куски. Разве я не знал, что этот момент наступит? Но почему я все еще так напуган?

Я закрываю глаза и вздыхаю.

Ну что ж. Судьба все решила, и ты смирился со своей судьбой, верно?

Просто надеюсь встретить это спокойно и собранно, чтобы не опозорить свое имя и королевскую кровь во мне.

Медленно открываю глаза. Он остановил свою лошадь. Он слишком далеко, и я вижу только серьезное выражение его лица.

Мужун Юй, я только прошу, чтобы ты не узнал, что этот человек - я.

Наш тупик мимолетен и вечен.

Он остановился за пределами досягаемости лучников с тяжелой кавалерией по обе стороны от него, а также щитоносцев на позиции. Позади него Юйвэнь Юань поднимает саблю, и океан кавалерии начинает кипеть. Одни ударяют рукоятями копий о землю, другие стучат саблями и луками о седла, крича: «Убей!»

Их оглушительный рев полностью заглушает все вокруг. Низкий и устрашающий, он заставляет даже стены вибрировать.

Этот орел все еще парит на ветру.

Мужун Юй медленно поднимает руку, и все мгновенно затихают.

Он громким голосом объявляет: «Это императорский принц Янь, принц Ли, Мужун Юй. Сейчас наша армия окружила этот город, и победа неизбежна. Для вас нет никакой пользы сражаться, так как это только замедляет вашу смерть. Сдавайте город немедленно, иначе", - его голос внезапно повышается, -" день, когда падет город, будет днем ​​вашей гибели!"

Все смотрят на меня.

Я делаю глубокий вдох и кричу в ответ: «Слушайте мои слова, принц Ли Яна внизу, здесь не нужно болтать. Мы приветствуем ваше нападение, потому что мы умрем, прежде чем сдадимся! Я стою здесь сегодня, если столица умрет, то я умру вместе с каждым солдатом и каждым гражданином в этом городе! Если город падет, мы заставим тебя ползать по собственной крови на каждом шагу! Лучше умереть во славе, чем жить напрасно!»

Мой страстный голос отзывается эхом, в то время как он молчит и смотрит в мою сторону. Не могу ясно видеть его выражение лица или глаз. Как только слова слетели с моих губ, я действительно чувствую себя спокойным и собранным, как будто мне нечего бояться.

Здесь так тихо, что кажется, будто все вокруг замерло.

Внезапно он резко натягивает поводья, чтобы броситься вперед, но Юйвэнь Юань опережает на шаг и хватает его.

Без шуток. Конечно, он может сказать это по моему голосу.

Чувствую, как мои глаза становятся влажными, но почему-то мне хочется смеяться.

Этот момент наконец настал.

«Воины, слушайте мои приказы! Те, кто отступают, не являются сыновьями Великой Жуи; те, кто пропустит хотя бы одного солдата Янь через наши ворота, будут позором Великой Жуи. Те, кто сегодня жертвуют собой, станут героями!»

Я чувствую на себе его пронзительный взгляд, острый, как лезвие, яркий, как молния, грозящий пробить мою броню и проникнуть в душу.

«Если так, то мы доведем дело до конца и посмотрим, кто будет смеяться последним!» Голос Юйвэнь Юаня звучит так же холодно, как и всегда, но мне кажется, что он улыбается. «С нетерпением жду нашей встречи!»

Я стискиваю зубы и отступаю, солдаты немедленно занимают мое место.

Дальнейшие разговоры бесполезны. Мы не можем вернуться к прошлому. Мы уже стали врагами друг другу. Ну, точнее, мы с самого начала были ими. То, что произошло раньше, - это всего лишь история прошлого.

У меня не хватило смелости подумать, какие страдания вызовет встреча с ним. Только тогда, когда он действительно возник передо мной, я по-настоящему понял, что прошлое не может вернуться, как никогда не вернется вчерашний день.

Нет, больше никогда.

Не могу не взглянуть на него еще раз. Он уже развернул лошадь и въехал в толпу солдат. Тонкая снежинка его серебряного шлема быстро поглощается черным металлическим океаном, постепенно исчезая без следа.

Он исчезает из виду, даже не обернувшись.

Через несколько мгновений он уже перешел от любви ко мне к ненависти.

Просто буду винить в этом свою слабость к любви. Я...

Просто позволю ему с этого момента ненавидеть меня, чтобы я мог дождаться того дня, если он наступит, когда смогу умереть без единого сожаления и беспокойства за этот мир.

К концу дня двухсоттысячная армия Янь собралась в столице - теперь это всего лишь брошенный на мель остров.