7 глава

Иван, будто находясь под гипнозом, наблюдал, как к нему подошла босоногая Елизавета Левашова и, обхватив пальцами его запястье, потянулась рукой к лицу. Спустя несколько мгновений она приоткрыла губы так, чтобы высунуть розовый язык, и медленно, но уверенно провела им по кончику его мизинца. Визуально это было незаметно, но ощущения мигом отправили всю кровь в южном направлении тела. Она спрятала язык и задумчиво уставилась в потолок.
— Думаю, нужно добавить немного ванильного экстракта, — наконец сказала она высоким голосом, отпустив его руку, и развернулась к нему спиной.
Когда Лиза отвернулась от него, Ваня почувствовал, как его сердце на короткое мгновение взлетело, резко упало и отправилось в путешествие на уровень ниже, чем его кровь. Он наблюдал, как она подошла вплотную к кухонной стойке и, взобравшись на нее, начала копаться в одном из ящичков.
— Нашла! — спустя пару секунд игриво пропела Лиза и затрясла маленьким флакончиком над головой, пытаясь спуститься со стойки и не упасть.
Ваня положил венчик в миску со сливками, которые взбивал, и подошел к ней. Он обнял ее руками за талию, помогая спуститься, и оставил их на том же месте, когда она развернулась и уставилась на него. Их тела практически прижимались друг к другу. Стоило ему опустить голову, и он бы смог ее поцеловать; затем приподнять и усадить на кухонную стойку; пока Лиза бы обхватывала его талию своими ногами, а его язык тщательно изучал ее рот, Ваня бы блуждал руками по ее телу, изучая его. Но когда он посмотрел на нее сверху вниз, между ними не проскочила та искра. Ее глаза не потемнели, когда Лиза встретилась с ним взглядом, а на лице не появилось ни намека на какую-то интимность. Вместо этого она затрясла флакончиком у него перед носом.
— У тебя совершенно отсутствует организация на кухне! — сказала Лиза. — Кто вообще хранит ванильный экстракт рядом с травами и специями? Я нашла его около тертого перца чили.

Кто же знал, что прилетев в Париж, они не пойдут гулять по его изящным улочкам, а приедут в старую квартиру покойной бабушки Вани. Кто вообще знал о её существовании? И откуда у его бабушки квартира в Париже? И что она ещё не знала о своём парне?

Она ткнула его в ребра и обошла вокруг, чтобы скорее вернуться к миске с взбитыми сливками. Легким движением руки Лиза добавила немного ванили, а затем перемешала, прежде чем макнуть свой палец в мягкие, наполовину готовые сливки и облизнуть его.
— Так уже лучше, — она вновь опустила палец во взбитые сливки и поднесла его к губам Вани.
Он шагнул вперед и, взяв за запястье, дотронулся губами пальца, встречаясь с ней взглядом и продолжая погружать его себе в рот, медленно всасывая взбитые сливки.
Она мелодично рассмеялась и, фыркнув, убрала руку.
— Что ты делаешь? Пытаешься соблазнить меня, Иван Томашевич? — спросила Лиза.
— Именно это я и делаю.
Она вновь рассмеялась и закачала головой.
— Что за вздор! — бросила Лиза через плечо, развернувшись к плите, где варился суп.
Ваня задумчиво уставился на нее и почувствовал: все, что осталось от его сердца, мучительно тянуло в груди, когда он наблюдал за ней. Её волосы хаотично растрепались на голове, и десятки непослушных прядей падали ей на лицо, закручиваясь вокруг ушей и спускаясь вниз, вдоль шеи. Она была одета в простое облегающее платье. Вокруг ее талии был завязан слишком женственный фартук, учитывая, что в настоящий момент она находилась на кухне его бабушки. Туфли были сброшены с ног с того момента, как только она прошла через порог его квартиры и оставила их в углу.
Лиза сняла крышку с кастрюли и щедро добавила соли. Затем она несколько раз перемешала содержимое и радостно развернулась к Ване.
— Так, пусть покипит еще пятнадцать минут, и картофель будет готов. О чем мы говорили перед тем, как ты попросил меня попробовать сливки?
Лиза запрыгнула на край стойки, позволяя ногам болтаться и стучать ими по шкафчику, прежде чем взяла свой бокал оттуда, где оставила его, и начала оживленно болтать.
— О, точно. О Физике, — выражение ее лица стало еще более радостным. — Мы знаем, что материя состоит из атомов, атомы — из протонов, нейтронов и электронов, протоны и нейтроны — из кварков. Но из чего состоят кварки? Да, к сожалению, у ученых нет проверенной информации о том, являются ли кварки самой маленькой единицей или существует нечто меньшего размера. Здесь мы и сталкиваемся со Стандартной моделью, которая описывает взаимодействие элементарных частиц.
Ваня несколько секунд молча смотрел на нее, а затем, с трудом сглотнув, заставил себя спросить:
— Ты хочешь и дальше продолжать этим заниматься, Лиза? — его голос прозвучал тихо.
Её брови нахмурились, а затем расслабились.
— Заниматься чем? — спросила она.
Ваня опустил плечи и протяжно выдохнул.
— Этим, — сказал он, указав на них, а потом оглядев кухню.
— Физикой?— Лиза выглядела озадаченной. — Ужином?
Ваня боролся с желанием встряхнуть ее.
— Всем этим, — выдавил он, чувствуя подступающее раздражение от того, что ему приходится объяснять. — Ты явно совершенно не заинтересована, поэтому есть ли причина тому, что мы продолжаем заниматься нами?
Лиза уставилась на него с широко распахнутыми от недоумения глазами. Ее радость исчезла, а глаза стали такими большими, что Ваня мог увидеть в них свое отражение.
— Ты хочешь прекратить? — сказала она обиженным голосом. — Почему? Как ты можешь говорить, что я не заинтересована? Я не пропускала ни единой встречи. Я знаю, что иногда опаздываю, но это из-за учёбы, а не преднамеренно. Я всегда посылала тебе сообщение, чтобы предупредить. Я знаю, что в последнее время зачастила с этим. Но это не было... Мне жаль. Тебе нужно было сказать об этом. Я не догадывалась, что это тебе не нравится. Я...
Ваня ошеломлённо посмотрел на нее.
Нижняя губа Лизы слегка дрогнула, а глаза увлажнились, но она резко кашлянула, прочистив горло, и замолчала. Ваня ощутил, как его челюсти немного расслабились.
— О, Боже, — протянул он, уткнувшись лицом в ладони, пытаясь переварить то, что секунду назад дошло до него.
Когда Ваня поднял на Лизу взгляд, то обнаружил ее, смотрящей на него с болезненным непониманием и гневом. Он уставился в пол, неоднократно открывая рот и закрывая его обратно, пытаясь понять, с чего следует начать.
— Лиза, — произнес он тихим и ровным голосом, глядя на нее сквозь кухню, — тебе никогда не казалось странным, что наши отношения не похожи не на чьи другие. Лиза моргнула.
— Ну, вещи, о которых нам нравится говорить, весьма разнообразны и специфичны. Было бы удивительно найти кого-то еще, кто интересовался такими же вещами, что и мы, — сказала она. — Ты хотел бы расширить их? Это возможно. Полагаю, поскольку нас только двое, наши дискуссии не такие всеобъемлющие. Ваня нервно сглотнул и предпринял еще одну попытку.
— Мы ужинаем. В частности, ужинаем в моей квартире, предварительно приготовив еду здесь вместе.
— Ну, если бы мы ели по отдельности перед свиданием, у нас было бы меньше времени на разговоры,— медленно произнесла Лиза, будто объясняя очевидное.
— Точно, — ответил Ваня, сжимая руку в кулак, чтобы вновь не уткнуться в ладонь лицом. — Это были мои слова, когда я впервые пригласил тебя на ужин.
— Именно, — резко выпалила Лиза. Выражение ее лица стало еще более обиженным и строгим.
—Мы пьем вино, едим, обсуждаем книги и говорим обо всем, что приходит на ум, вплоть до поздней ночи, и к тому же ты часто остаешься у меня,— сказал Ваня.
Лиза медленно кивнула.
— По выходным мы регулярно выбираемся на виноградники и вместе посещаем музеи или ходим в новые книжные магазины, — добавил он.
Недоумение внезапно исчезло с ее лица и сменилось задумчивой гримасой. Ее губы слегка дрогнули, прежде чем она начала говорить.
— Ох, я поняла. Я отвлекаю тебя? Конечно, я же ведь забираю все твое свободное время. Как и должно быть в нормальных парах. У тебя есть и другие знакомые, с которыми надо проводить время. Нужно было сказать мне об этом раньше. Я понимаю. Ты... — она задумалась. — Ты, наверное, думал, что отношения занимают меньше времени? Мы можем встречаться в кофейне раз в неделю. Всего полчаса. Или ты хочешь... совсем расстаться?
Ваня прикрыл рот ладонью, продолжая смотреть на Лизу Левашову, и изо всех сил пытался сформулировать ответ.
Наконец, он опустил руку и схватился об угол стойки.
— Лиза, — напряженно начал он, — пожалуйста, не злись на то, что я могу показаться грубым, но если я попытаюсь объяснить тебе это как-то иначе, то боюсь, что смысл моих слов ускользнет от тебя.
Лицо Лизы выражало негодование, но Ваня проигнорировал это и продолжил.
— Я пытаюсь соблазнить тебя, — произнес он, глядя ей прямо в глаза. Ее негодование исчезло, а рот медленно открылся попутно с расширяющимися глазами. — Я пытался соблазнить тебя на протяжении всех наших отношений. Это звучит странно, но во все другие разы это ты соблазняла меня, а не я тебя.
Он обвел рукой комнату.
— Я пригласил тебя в Париж вместе со мной на сборы. Потому что хотел соблазнить тебя. Я угощал тебя вином и шоколадом, а еще в этом доме сейчас есть твоя зубная щетка и ящик с одеждой, потому что я пытался соблазнить тебя. Я путешествовал с тобой на виноградники, ходил в музеи и книжные магазины, потому что пытался соблазнить тебя.
Он провел рукой по волосам и оперся на стойку.
— Я думал, тебе нужно время. Мне казалось, что если я буду терпелив, всё наше с тобой проведённое время вместе не закончиться тем, что у меня встанет член. Что если бы я говорил тебе всё это, ты поняла, что у нас всё серьёзно. Я... думал, что именно это происходило в наших отношений. Но... мне даже в голову не приходила мысль, что ты даже не догадывалась, что я пытался соблазнить тебя все это время. Ты служишь, словно катализатором для меня, но я хотел, чтобы и я был для тебя им.
Ване срочно нужно было выпить. Много выпить. Весь бар, скорее всего. Больше, чем весь бар. Вероятно, ему потребуется купить целое производство водки. Глаза Левашовой казались такими огромными, когда она таращилась на него, что теперь Лиза была похожа на мультяшного персонажа.
— Ты... ты... что? — она едва не задохнулась.
— Я пытался соблазнить тебя, — снова произнес Ваня спокойным и ровным голосом и подумал, что ему стоит написать это на доске или, возможно, нацарапать в ее книге. Он произнес эти слова уже около полудюжины раз, а она все продолжала не понимать. Ваня ощутил необходимость прыгнуть с моста.
— Как я вообще должна была догадаться? — пронзительным тоном спросила Лиза.
— А что, ты думала, здесь происходит? — в замешательстве выпалил Ваня.
— Я не знаю! — дрожащим голосом ответила она, поставив бокал на место и опустив руки вдоль тела, как делала всегда, когда теряла дар речи. — Ты такой глупый. Для тебя всё, что происходит это способ затащить меня в кровать? Ну, знаешь, не только в этом смысл отношений. И тем более ты и так это делал, — Лиза указала на потолок, но затем её руки обмякли, и она схватилась за край стойки, выглядя так, будто была на грани срыва.
Его руки дрожали? Определённо, да. Казалось, они дрожали от разочарования. Лиза покраснела.
— Я не... я не всегда замечаю такие вещи, — наконец тихо произнесла она. — Для меня ты не просто способ удовлетворить себя, ты мой парень...
— Теперь я это понимаю, — сказал Ваня, вспоминая, как всегда воздерживался от любого физического контакта, но у него это не всегда получалось, потому что боялся тем самым оказать на нее давление. Он предполагал, что она догадывается о его интересе. Это же казалось очевидным. Но между ними возникло явное недопонимание. Ему хотелось думать, что, если он будет терпеливым, Лиза будет готова сама стать инициатором их близости, а не только он и Ваня, в таком случае, мог бы быть уверенным, что она действительно этого хотела.
Но она даже ни о чем не догадывалась...
— Что ж, стало ясно. С сегодняшнего вечера все становится гораздо понятнее. Я смею сделать вывод, что, поскольку тебе это даже не приходило в голову, то ты не заинтересована в этом, тебе достаточно и только моей инициативы— чопорным голосом сказал Ваня и мысленно повторял про себя: «Во-первых, надо выпить. Во-вторых, оставайся пьяным. В-третьих, переехать в отель. В-четвертых, уезжай в Африку. В-пятых, оставайся в Африке».
— Я... заинтересована. Тем более ты совсем не меня не слышишь. И не...
Он моргнул и уставился на нее.
— Что?
— Я все еще пытаюсь это переварить, — произнесла она, заливаясь краской и ерзая тканью фартука, — но я заинтересована. Если ты... если ты все еще заинтересован. Я бы попробовала еще раз, поскольку мне теперь многое известно. Может, не сегодня вечером. Но, может, завтра мы можем... попробовать. Теперь, когда все всё знают.
Ваня вновь ошеломленно уставился на нее, и Лиза слегка улыбнулась ему.
— Завтра? — переспросил он.
— Это... ты сможешь? Попробовать соблазнить меня опять? Если тебе не хватила прошлых разов.
— Я могу попытаться, — кивнул Ваня. — Определенно. В это же время? Я приготовлю ужин.
— Хорошо, — сказала Лиза, качая головой. Ее щеки все еще были пунцового оттенка. — Я с... с нетерпением буду ждать этого, — ее глаза расширились от смущения. — То есть я имею в виду, что хочу поскорей вечера. Я... думаю, мне нужно идти. Я пожалуй посплю в гостевой.
Она спрыгнула со стойки и выбежала из кухни, а спустя пару мгновений, до Вани донесся звук закрытой двери.
Он простоял в кухне еще порядка нескольких минут, пытаясь обдумать тот факт, что по её словам он уже всё сделал, но всё же попытки соблазнить Лизу были даже не замечены.
Ну, утро следующего дня Лиза получила конверт под дверью. Он был окрашен в цвет шампанского, и сверху была нанесена серебряная картинка, которая казалась гладкой наощупь. Лиза вскрыла конверт.
ВЫ ПРИГЛАШЕНЫ НА СОБЛАЗНЕНИЕ
Пожалуйста, приходите на ужин сегодня вечером. Наденьте одежду, в которой вы бы хотели быть соблазненной.
***
Лиза решив, что все её платья не подходят для соблазнён...ужина в самом романтичном городе мира так, что решила пройтись по магазинам. И вернулась домой ровно в 5:30.
Ваня распахнул дверь, и на пороге увидел её. Ее волосы выглядели просто прекрасно, от них доносился запах вишни. Его любимый. Её глаза казались темнее за счет туши, и она нанесла помаду и румяна розового оттенка. Лиза сменила свои жемчужные серьги и предпочла им свисающие серебряные сережки, которые слегка подрагивали, когда она смотрела на него. Она была обмотана в черный длинный плащ. Ваня открыл дверь шире, впуская её внутрь. Лиза поспешила в прихожую, а затем, развернувшись, неловко посмотрела на него. Он протянул руку, чтобы взять ее плащ. Она слегка покраснела, расстегивая плащ и протягивая его Ване. Лиза была одета в платье, которое обтекало ее изгибы. Это определённо было сшито лучшими шатиями Франции. Платье не имело рукавов и держалось на очень тонких лямках, и у Вани сложилось такое впечатление, что если он спустит их с ее плеч, то платье соскользнет с нее и свалится к его ногам.
— Ну, — сказала она слегка повышенным тоном, — вот я и здесь.
Он стоял и смотрел, окидывая ее взглядом с ног до головы, и не понимал — галлюцинация ли это или Лиза Левашова действительно пришла к нему в легко снимаемом предмете одежды после того, как он послал ей такое приглашение, прямым текстом указывая, что будет пытаться соблазнить ее. Ощутимое видение, которое сейчас нервно блуждало по его прихожей, было похоже на фантазию и гораздо меньше смахивало на реальность. Он с трудом сглотнул.
Им же не нужно ужинать, не правда ли? Они бы могли быстро пропустить процесс готовки, поедания и перейти прямо к тому, чтобы позволить ему узнать, как хорошо держится ее платье.
Несколько месяцев, казавшимися бесконечностью, было достаточно.
За исключением того, что прелюдии были односторонними.
Он выдохнул и заставил себя говорить.
— Я готовлю панини, — сказал Ваня, — и салат с цукатами и грецкими орехами. Присоединишься? Твоя закуска с шафраном выходит лучше моей, причину чего я не могу понять.
— Конечно, — жестким и официальным голосом согласилась Лиза. — С чем ты делаешь панини?
— Еще не решил, — признался Ваня. — Я думал, что предложу варианты и дам тебе решить. У меня еще есть панна-котта в холодильнике, но я не приготовил ягодный мусс.
Он провел ее на кухню.
Свечи словно парили в воздухе над их головами, и, когда Ваня распахнул дверь, зазвучала красивая скрипичная мелодия. Огни немного потускнели и стали светить не так активно, как требовалось для готовки.
Лиза, опешив, остановилась.
— Я подумал, что следует создать атмосферу заранее, чтобы ты ни в коем случае не забыла, что я соблазняю тебя сегодня вечером, — тихо пробормотал он, глядя на нее сквозь ресницы.
Её щеки по обыкновению покраснели, и Ваня испытал непреодолимое желание пропустить словесное соблазнение и отвести ее обратно к входной двери, пока его тело не прижалось к ее изгибам, а губы не впились в ее, застав врасплох. Лиза проскользнула на кухню раньше него, а Ваня так и остался стоять, покачиваясь и глядя на нее. Ее платье было с вырезом на спине вплоть до маленького, тонкого бантика из ленты, расположившегося в области лопаток. Он мог видеть выпуклость ее позвоночника, и ему хотелось провести по этому месту языком, а затем, откинув волосы, поцеловать в шею, попутно развязав бант и стянув лямки платья с ее хрупких плеч. Ваня ощутил шевеление члена и принялся бороться с желанием огреть себя сковородкой по голове. План состоял в том, чтобы соблазнить ее, а не бесцеремонно брать на кухонной стойке. Что было бы... восхитительно.
— Ладно... — шепнул он, становясь рядом с ней и с набором ингредиентов, которые он разложил заранее. — Так, панини: вариант с бри, тушеной грушей сорта Барлетт и прошутто с бальзамическим соусом и рукколой или же вариант с нарезанными помидорами, свежей моцареллой, оливками Нисуаз и обжаренным болгарским перцем.
Он призвал бутылку вина через всю кухню и наполнил их бокалы.
Лиза схватила свой бокал, который он ей предложил, будто это был Умиротворяющий бальзам, и сделала большой глоток.
— Я думаю, — сказал Ваня осторожно, надеясь придать голосу разговорный тон, — мы можем попробовать оба варианта, а потом ты выберешь.
Лиза потянулась к ящику с серебряными столовыми приборами, но Ваня быстро перехватил ее руку.
— Лиза, это соблазнение, — напомнил он ей.
—Сейчас? — запнулась она, уставившись на него. — Я думала, это будет происходить попозже. Обычно это всё так без прелюдий.
— Нет. Весь этот вечер — соблазнение, — терпеливо объяснил он.
— Ох... — напряженно вдохнула Лиза. — То есть приготовление ужина вместе... это было... ты пытался...
— Да, — ответил Ваня, чувствуя благодарность за то, что у него была в распоряжении целый день, чтобы смириться с тем фактом, что она все это время не замечала его попыток. — Готовить для тебя всегда было частью соблазнения.
— Понятно, — сказала она таким тоном, будто пыталась решить сложную задачу по алгебре.
— Да, — слегка обиженным тоном отозвался Ваня. — Теперь, ты бы хотела, чтобы я сначала дал тебе попробовать грушу или оливку?
— Ох... Хм... Грушу?
Он протянул руку, подцепив одну дольку пальцами, и поднес к ее губам. Она покраснела и, откусив маленький кусочек, отвела взгляд.
— Нет, Лиза, так не пойдет. Открой рот.
Она послушно раздвинула губы, как будто он собирался дать ей термометр. Ваня положил дольку груши ей на язык, встречаясь с ней взглядом, а затем, убрав руку от нее, сунул пальцы себе в рот, медленно облизав их.
Ее глаза постепенно начали темнеть, когда она неотрывно наблюдала за ним.
Но затем Лиза отвернулась.
— Довольно вкусно, — сказала она дрожащим голосом. — Давай остановимся на варианте с грушей.
Он вздохнул. Было очевидно, что начало соблазнения на кухне потрясло ее. К счастью, он предвидел несколько неудачных попыток и распланировал вечер. Возможно, когда Лиза выпьет больше вина, она будет более раскрепощенной. И покажет, на что способна, ведь она и так показывала это не один десяток раз.
— Начнешь готовить ягодный мусс, пока я занимаюсь панини? — спросил он, вытягивая ее фартук из ящика. — В прошлый раз ты ушла в фартуке. Прямо в комнату
Её уши заметно порозовели, когда она натянула фартук через голову и поспешила сквозь комнату к холодильнику.
— Итак... — промолвил Ваня спустя несколько мгновений, когда ее румянец исчез, и Лиза аккуратно помешивала ягоды в сотейнике, — я немного покопался в интернете. Я думаю, ты права насчёт кварок и они действительно самые маленькие частицы.
— Правда? — ее лицо озарилось радостной улыбкой.
— Да, — произнес он, приблизившись к ней, отчего она заметно напряглась. — Я нашел несколько занятных книг, которые могут быть полезны. Некоторые написаны на древнеанглийском языке, так что их надо перевести. Еще парочка — это французские статьи, написанные одним из моих предков до того, как он иммигрировал в Россию. Хотя, — ухмыльнулся Ваня, — разделы о физике разбавлены подробностями о его «совокуплениях».
Лиза снова покраснела и осушила половину своего бокала с вином за один раз. Ваня молча наполнил его вновь и внимательно посмотрел на нее. Щеки стали краснее, чем оттенок ее румян.
— Я могу одолжить их тебе, если хочешь, — сказал он. — Если не захочешь прочесть их вместе.
Лиза задумчиво посмотрела на него, а затем отвернулась и потянулась за своим бокалом, но Ваня отодвинул его так, чтобы она не смогла этого сделать.
— Лиза... Я не перестану быть твоим парнем, если этот вечер пройдет плохо, — сказал он. Ваня замер, когда холодное чувство осознания зародилось в нем, стоило ему заметить, как Лиза продолжает отворачиваться и нервно ерзать рядом с ним, покусывая губу.
Его хватка вокруг бокала усилилась, когда он попытался придать спокойствия своему голосу.
— Конечно, мне потребуется время, чтобы залечить свое эго и продолжить жить дальше. Но это не является ультиматумом. Если ты здесь только по этой причине, — Ваня на мгновение сжал челюсти, — нам следует остановиться. Мы сможем снова проводить наши свидания и без всего этого.
— Но в прошлый раз ты сказал, что все это, — Лиза указала на них, — было одно из причин, по которым мы начали встречаться.
Он резко выдохнул и с трудом сглотнул.
— Да, но тогда мне казалось, ты подозревала, что я пытаюсь соблазнить тебя все это время. Я не думал, что ты была так слепа. Но ты не обязана была это замечать. Тебе следует... — он старался не смотреть на нее сквозь давящее грудную клетку пульсирующее чувство, — уйти.
Ваня начал отворачиваться, испытывая нужду в более крепком напитке. В настоящий момент он судорожно хотел выпить.
— Но я хочу этого, — резко сказала Лиза упрямым голосом, который обычно использовала, когда читала, например «50 оттенков серого». Ваня остановился и повернулся, увидев ее, стоящей с руками по бокам и смотрящей на него. — Ты сказал, что соблазнишь меня сегодня вечером. Даже отправил мне приглашение под дверь. Я ходила на шоппинг, а тебе известно, как я это не люблю. Мне потребовалось потратить целый день, чтобы найти это платье, — она потянула ткань под фартуком. — А теперь ты пытаешься все отменить из-за того, что я немного нервничаю. Ну, извини, что никогда не получала приглашение на соблазнение. Не существует даже книг о том, как мне следует себя вести.
Лиза фыркнула и на мгновение отвернулась, чтобы энергично размешать мусс, прежде чем кинуть взгляд через плечо на Ваню.
— Я имею в виду, что мне это было интересно давным-давно, но ты просто... никогда не делал первый шаг, — сказала она, взмахнув рукой от отчаяния. — Ты приглашал меня делать пасту и угощал импортным шоколадом, включал музыку, и мы вместе танцевали сальсу на кухне, но ты никогда не говорил об этом на прямую. Да мы спали вместе. Но я думала, что ты в себе не сомневался.. Когда мы посещали музеи, или ходили в книжные магазины, или ездили на виноградники, ты никогда не приглашал меня. Ты просто упоминал об этом и говорил, что я тоже могу поехать, если захочу. Поэтому я просто предположила, что в этом весь ты. Что у тебя есть... есть... — она слегка запнулась и отвернулась вновь, — есть та черта, которую нельзя переступать, и я не хотела делать ничего из того, что могло бы создать впечатление, будто мне хочется нарушить ее.
Ваня уставился на Лизу, пытаясь обдумать все, что она только что сказала.
— Определённо давным-давно.
Она пристально наблюдала за муссом, словно это было зеркалом.
— Я думала, что это отношения это где каждый заводит друг друга. А не только я тебя или наоборот. Ты меня даже не спросил, а уже сделал выводы. Тем более можно было и догадаться. И я тебе не раз это говорила. Но твоё эго не позволяет тебе это услышать.
— О, Боже, — простонал Ваня и осушил бокал Лизы. Он поставил его на стойку, наклонился и уткнулся лицом в ладони.
— Пожалуйста, убей меня, — пробубнил он. — Просто забей до смерти чем угодно: сковородой, молотком для мяса, убей прессом для панини. Я сомневаюсь, что смогу с этим жить.
Он почувствовал, как тонкие пальцы легли ему на плечо.
— Ваня... чего... ты чего-то ждал от меня?
— Да, — приглушенным голосом произнес он, все еще пряча лицо в ладонях. Ваня поднял голову, взглянув на нее, а затем заставил себя встать и поправить одежду, демонстрируя, что он все еще не потерял свое достоинство. — Я думал, что это всё было сказано на эмоциях. И эго моё тут не причём. Так... я просто давал тебе возможность сделать шаг, — он протяжно выдохнул, — но ты всегда просто смеялась или отводила взгляд в сторону, иногда тыкала меня в ребра и начинала качать головой, болтая о чем-то другом, поэтому я пришел к выводу, что ты не была... ты...
Его голос стих.
— Я не хотел давить на тебя, пытаясь четко обозначить, что мы делаем, и всегда старался говорить о наших отношениях везде и всем. Я рассказывал о тебе всем своим друзьям. И никогда ничего не скрывал.
— Ох, — произнесла Лиза, — то есть все те разы, когда ты помогал мне слезать с лошади, или придерживал за руку, чтобы я не упала с лестницы в библиотеке, или когда помог слезть с кухонной стойки вчера, ты пытался дать мне возможность сделать хоть что-то?
Ты просто хотел, чтобы я тебе это прям текстом сказала?
Ваня коротко кивнул.
— Хм, — протянула Лиза и повернулась к сотейнику с муссом, задумчиво наблюдая за ним, прежде чем выключила плиту. Она погрузила ложку в массу и попробовала.
— Малина была кислой. Возможно, нужно добавить больше сахара. Хочешь попробовать? — спросила Лиза.
Ваня опешил от шока и ощущения собственного идиотизма.
— Что?
— Хочешь попробовать мусс? Немного кислый, правда, — повторила Лиза.
— А, да, — растерянно произнес он, потянувшись к ложке, но Лиза оттянула ее обратно.
— Нет, Ваня, — произнесла она, игриво глядя на него из-под ресниц, — так не пойдет. Открой рот.
Он уставился на нее и спустя мгновение открыл рот. Лиза придвинула к нему ложку поближе, но вместо того, чтобы аккуратно дать ему ее, она слегка провела столовым прибором по его нижней губе. Ваня почувствовал, как малиновый соус остался у него на губе, и высунул язык, чтобы облизнуть его.
— Ты пропустил немного, — ухмыльнувшись, сказала она.
Он поднял большой палец, но прежде чем ему удалось вытереть губу, Лиза перехватила его запястье.
— Ваня... это часть соблазнения, — тихо сказала она.
Он остановился и уставился на нее. Ваня был почти уверен, что он правильно ее понял, но его уверенность в том, что ему хоть что-то удавалось правильно понять в данный момент, была абсолютно уничтожена.
— Так значит?
— Боюсь, что да, — сказала она, подойдя к нему ближе. — С тех пор, как ты пригласил меня на соблазнение, я думала, ты поцелуешь меня. Однако ты выглядишь слишком взволнованным, поэтому тем, кто это сделает, буду я...
Лиза поднялась на носочки и прижалась к губам. Он почувствовал, как ее язык скользнул по его нижней губе. Это было похоже на электрический разряд, прошедший сквозь все тело. Затем она отступила назад и подняла бровь.
— Определенно, нужно добавить больше сахара, — сказала она, развернувшись к шкафчику.
Ваня протянул руку и, схватив ее за запястье, притянул к себе. Выражение ее лица было явно самодовольным и ни капельки не удивленным, когда он крепко прижал ее и уставился сверху вниз.
— Ты, — прорычал он, изучая ее потемневшие глаза и раскрасневшиеся щеки, — ты сведешь меня в могилу.
Затем он склонил голову и впился в нее губами. Лиза издала приятный слуху гортанный звук и схватила его за рубашку, поцеловав в ответ.
Её вкус напоминал вишню, вино и что-то уникальное, Лизу. Он кусал ее губы, а затем грубо проник внутрь рта, скользя и обволакивая ее язык, блуждая руками по телу. Ваня притянул Лизу еще ближе и усадил на стойку, позволяя ее ногам обхватить его вокруг талии. Он мечтал об этом моменте целую вечность. Прокручивая это в воображении раз за разом, он все равно готовился, что его ждет разочарование, если этот момент когда-то наступит. Ваня ошибся. Его довольно бурное воображение не могло превзойти те неимоверные ощущения от настоящего поцелуя Лизы Левашовой после стольких часов ожидания. Его рука скользнула по ее обнаженной спине, когда Ваня провёл пальцами вдоль позвоночника. Он чувствовал, как она задыхается под натиском его губ. Ваня крепче прижал ее к себе и поднял руку, чтобы запутаться в несвойственно аккуратно уложенных волосах. Он провел пальцами по локонам и схватил их, отрываясь от губ.
— О, Боже, я так хотел поцеловать тебя, — пробормотал он, прежде чем впиться в губы вновь.
Его сердце отбивало такой ритм, будто он только что забит гол. Казалось, вся вселенная начала испаряться, пока в его руках не осталось ничего, кроме Лизы, её мягкого языка, скользящего по губам, изгибов под его руками и пальцев на шее, которые едва его касались. Поцелуй с ней был Волшебством. Импульсом через все тело. Лиза тихо хныкнула и потянула его за волосы, что моментально вызвало дрожь по всему телу и устремилось прямиком к члену. Он сильнее прижался к ней и протяжно застонал. Ваня высвободил руку из ее волос и сжал подбородок, скользя большим пальцем по линии ее скулы. Наклонив голову назад, он оторвался от нее, чтобы расцеловать кожу от челюсти до уха. Лиза дрогнула и сильнее запуталась пальцами в волосах. Его руки нашли бантик на ее спине и принялись яростно рвать его, пытаясь заставить платье соскользнуть вниз. Ваня неохотно оторвал руку и отошел, подарив крайний, страстный поцелуй. Он постарался изучить ее. Глаза были стеклянными, а грудь вздымалась вверх. Волосы превратились в настоящий хаос на голове. Ее помада напрочь стерлась, а губы пульсировали. Глаза стали совсем темными. И это была самая возбуждающая вещь, которую он видел когда-либо.
— Ладно, — рвано дыша, произнесла она, — полагаю, я соблазнена.
Ваня фыркнул, очертив ее лицо пальцем.
— Неужели ты заметила?
— У меня сложилось такое впечатление... — Лиза пожала плечами. — Но опять же, я могу ошибаться.
Ваня не хотел этого делать, но все же не сдержался и зарычал, а затем...
Вновь прильнул к ее губам.
Была ли вообще причина для остановки? Он не мог вспомнить. Это уже казалось абсолютно неважным. Сейчас не было ничего более важного, чем, наконец, целовать ее. Чем, наконец, излить те чувства, которые ему удавалось сдерживать.
Боже, ее губы. Они ощущались как мягкий шелк. И ее волосы. Не счесть, сколько неприличных снов он видел, утопая в этих волосах...
Он снова скользнул языком ей в рот. Лиза застонала и постаралась притянуть Ваню поближе ногами, которые все еще обвивали его талию. Он обнял ее, выдыхая ей в рот, прежде чем почувствовал головокружение. Лиза начала царапать его плечи, а ее укус только подлил масла в огонь, который распространился по его венам. Ваня отцепился от ее губ и начал покрывать поцелуями шею, прежде чем укусить за плечо.
— Ты совершенно идеальное создание, — выдохнул он и, проведя кончиком языка по ее горлу и застонав от вкуса кожи, укусил за ушко.
Лиза простонала и прильнула к нему.
— Ваня... Ваня... — она задыхалась. — Я уже достаточно соблазнена. Пожалуйста, прошу, трахни меня сейчас же.
Ах, да, именно поэтому он остановился тогда. Ваня слегка отступил, хрипло простонав, и посмотрел на нее.
— Я не накормил тебя, — сказал он. Это была единственная связная вещь, которую ему удалось выдавить из себя, пока он пытался думать о чем-то другом, кроме как о вкусе ее кожи, мягкости губ, близости тела, прижатого к нему, и ужасно отвлекающей пульсирующей эрекции.
— Плевать... — пробормотала она и начала расстегивать пуговицы на его рубашке, призывая к действию.
Шалунья. Ваня не хотел, но потом поймал себя на том, что развязывает ее фартук и стягивает его через голову.
— У меня есть шоколад, — добавил он, заметив, как ее соски начали заметно торчать из-под платья.
— Плевать... — повторила Лиза. — Угостишь им позже. Или завтра.
Умная девушка. У нее и правда был исключительный ум. Именно поэтому он влюбился в нее. Какой мужчина не хотел бы иметь с собой рядом потрясающе умную и потрясающе красивую женщину? Позже. Завтра. Отличные, гениальные варианты ответов. Это сработало, так ведь? Было ли что-то, что он забыл? Ваня так не думал...О, черт возьми! Он едва не задохнулся и на мгновение будто ослеп. Лиза расправилась с пуговицами на его рубашке и склонила голову вниз, ведя языком по его голому торсу. Иван задержал ее лицо между своих ладоней и безжалостно впился в губы, заставляя тело Лизы выгнуться. Ее руки обвили его шею так, будто она боялась, что ее оторвут от него. Спустя мгновение Иван отстранился.
— Я соблазняю тебя, — твердым тоном напомнил он. — Соблазнитель, — Иван указал на себя, — и жертва, — он взял ее за подбородок и слегка коснулся губ. Лиза вздрогнула.
— Но... будет более результативно, если мы оба будем это делать, — хрипло вымолвила она таким голосом, который превратил его нутро в жидкость. — Кроме того, использование наказаний в качестве средства для контроля сдерживает воображение, — Лиза наклонилась вперед и принялась покусывать его ключицу, а правой рукой скользнула вдоль туловища к его брюкам. Иван крепко схватил ее за запястье.
— Ты нахальная маленькая всезнайка, — ответил он. — Но если бы хотела установить свои правила соблазнения, то могла бы пригласить меня к себе. Мой дом, мои правила. Это мое соблазнение. Я планировал это на протяжении целой ночи.

Он пытался мыслить здраво, но она не останавливалась и продолжала покусывать его шею, а ее руки совершали абсолютно противоправные вещи с его торсом. Ваня дрогнул, ощутив, как член мучительно начал пульсировать, стоило Лизе провести ногтем по его соску и слегка сжать его. Он издал стон и укусил ее за шею, в то время как его руки проскользнули под платье и обхватили грудь. Нежно. Идеально. Он держал ее в ладонях. Ваня нашел сосок, покрытый мурашками, и слегка погладил его кончиками пальцев. Лиза издала заглушенный комом в горле звук, идущий прямиком из глубины, и этот сигнал мгновенно отозвался в члене. Иван зашипел и прижался к ней всем телом.
— Я почти уверен в том, что это правило плохого тона: пригласить девушку на ужин и трахнуть ее, не прикоснувшись к еде, — процедил Иван, убирая руку с груди и направляя ее под юбку. Он провел пальцами по внутренней стороне бедра и повел ими вверх, пока не нащупал трусики, а затем прижал большой палец к кружеву. Она была мокрой, и все ее тело принялось дрожать; пальцы Лизы прекратили исследовать его напряженный торс. Иван невесомо поцеловал ее, слегка прижавшись фалангой к клитору. Лиза задрожала сильнее и застонала около его рта. Он провел языком по нижней губе и скользнул пальцем по ней, а затем опустил руку на грудь, сжимая ее, а другой принялся вырисовывать круги внизу. Лиза вцепилась в его рубашку, будто боясь упасть, и двинула бедрами вперед, раздвинув ноги и сев на край стойки. Иван аккуратно придвинул ее.
Его посетила мысль, что если он продолжит, то оральный секс технически не будет считаться сексом. Иван провел указательным пальцем по ее чувствительной точке, и Лиза, резко втянув воздух, дернулась навстречу.
Он бы мог встать на колени, стянуть с нее трусики и попробовать ее на вкус. Провести языком между складок, облизать и подразнить клитор, а затем проникнуть внутрь, и технически Иван не нарушит свой план. Оргазм на кухне перед ужином можно приравнять к закуске, аперитиву или к чему-то еще. Проба ее на вкус определенно повысит его аппетит. Но уж точно не перед панини. Он сжал ее сморщенный сосок между пальцами, проникая языком внутрь рта и проводя им вдоль зубов. Лиза дрожала. Рука Вани трогала ее через трусики, поглаживая и дразня нутро. Он учуял запах возбуждения, стоило Лизе раздвинуть ноги шире и сместить бедра так, чтобы найти точку трения и давления, которые Иван все еще не давал ощутить.
— Ты... ты готовил для меня ужины как минимум... сто раз, — сказала Лиза, хрипло простонав и сделав тщетную попытку отстраниться от него. — Кроме того, ох... черт! — её голос резко оборвался, когда Иван надавил пальцем. Она дернулась, ударившись головой об шкафчик позади нее.
Лиза схватила его руку и замерла. На ее щеках появился красный оттенок, и она приоткрыла губы в попытках отдышаться. Глаза были практически черными и стеклянными от желания, но она все еще была в состоянии смотреть на Ивана.
— Я... — выдохнула она, — я почти уверена, что плохим тоном является приглашение девушки на соблазнение, а затем развязывание с ней спор.
Пока Лиза продолжала говорить, то умудрилась сунуть руку в его брюки и крепко ухватиться за член. Все тело Ивана мигом задрожало, стоило ей сжать его; он невольно толкнулся и ощутил, как его яйца напряглись в тот момент, когда Иван попытался избавиться от желания кончить ей в руку. Его пальцы сильнее сжали ее грудь. Блять. Он перехватил ее ладонь, прежде чем Лиза смогла сделать что-то еще, и, тяжело дыша, пытался восстановить ритм сердца. Иван будто полыхал огнем. Каждая мышца его тела была напряжена. Иван хотел... он хотел поговорить с ней. Ему нужно было больше времени, чтобы рассказать все то, о чем он думал и чтобы прояснить ситуацию между ними. Томашевич сомневался, что она серьезно воспринимает этот вечер. Он боялся, что Лиза разозлится на него, если Ваня попробует опять заговорить с ней. Он надеялся, что им удастся говорить позже. Если все пройдет хорошо.
— Справедливое замечание, — наконец произнес он и, обняв за талию, прижал к плечу. — Но пусть будет учтено, что ужин был отложен по вашей просьбе и из-за этого я нарушил протокол, потому что я серьезно отношусь к обязанностям принимающей стороны.
О, Боже, это зрелище — она на его кухне. Он наблюдал за ней, пытаясь увековечить это в памяти; пытаясь запомнить каждую деталь. Ее кудри разлетелись по столу, а глаза, которыми Лиза смотрела на него, казались темными и страстными при тусклом освещении. Платье слегка съехало, и Ване удалось разглядеть сосок, изгиб ее талии и даже очертания пупка под тканью. Ему было достаточно посмотреть на нее, чтобы внутри разгорелся огонь. Несмотря на то, что он уже был в огне еще с того момента, как она пересекла порог входной двери. Иван чувствовал, как пульсировал его член, и боролся с желанием сорвать с нее трусики и резко проникнуть в Лизу. Она уже была мокрой. Он знал это. Его руки дрожали, и Иван ощущал, как на его шее и между лопаток скапливается пот. Ему нужно было успокоиться. Ему нужно было совладать с собой и сказать ей то, что он без ума от нее; что он по уши влюблен в нее.
— Ты прекрасна, — вымолвил он слегка дрожащим голосом, проведя рукой по шее Лизы и дойдя до щеки.
Она прогнулась в спине и прильнула к его губам, и Иван, застонав, навис над ней, прижимаясь к изгибам ее тела.
Томашевич никогда не устанет от поцелуев Лизы. Ее вкус. Ощущение скользящего языка. Уничтожающие звуки, которые она издавала.
Он оторвался от нее, спустившись к горлу и скользнув рукой под спину в попытках найти бант на спине. Потребовалась секунда, чтобы расправиться с ним. Затем Иван медленно стянул лямки с ее плеч и столкнулся с невозможностью дышать.
Существовала вероятность, что это была галлюцинация. Если бы он внезапно проснулся в постели один, то, скорее всего, Иван сжёг бы квартиру и сбежал подальше.
— Ты настоящая? — неожиданно спросил он.
Лиза моргнула и улыбнулась.
— Думаю, да, — непринужденно ответила она. — Думаю, мне дали понять, что я вполне настоящая. Конечно, некоторые исследования в области теоретической физики выдвигают гипотезу о том, что вся вселенная является простой голограммой. Но если это действительно так, то следует, что ты тоже голограмма.
Иван фыркнул.
Стянув платье, он, наконец, обнажил ее грудь. Его рука замерла, и Иван наблюдал за Лизой, пока она не дернулась, немного сдвинувшись в сторону, выглядя немного смущенной.
Иван склонился к ней и прижался губами к левой груди. Затем поцеловал и лизнул грудную клетку, пока его левая рука сжимала правую грудь. Томашевич поглаживал кончиками пальцев торчащий сосок, трогая чувствительную зону, заставляя Лизу стонать. Он продолжал делать это в течение нескольких минут, целуя и лаская грудь, вплоть до того момента, пока она буквально не начала задыхаться. Иван хотел запомнить все. Все точки, от прикосновения к которым она начинала дрожать. Он едва уловимо целовал каждый миллиметр, продолжая прикасаться к ней. Затем Иван, наконец, осторожно ухватил правый сосок зубами и прошелся по нему языком.
— О-о-ох, — завопила Лиза и, сминая его волосы пальцами, оттянула их достаточно грубо, чтобы причинить боль, притянув губы Ивана крепче к своей груди. Она двинула бедрами и прижалась к его тазу. Иван оказался между ее ног, застонав и продолжая водить языком вокруг чувствительной зоны. Он посасывал сосок и дразнил Лизу, целуя ее и продолжая правой рукой ласкать левую грудь; обхватывая кончиками пальцев кожу, Иван медленно оттягивал сосок и отпускал его, чтобы повторить вновь. Наконец, он отпустил ее правый сосок и склонился к левому, слегка задев зубами, прежде чем обхватить губами. Лиза почти кричала. Иван медленно отодвинулся, чтобы сорвать платье, а затем, замерев, принялся впитывать в себя это зрелище. На ней были лишь белые кружевные трусики. Он вновь наклонился к ней и отправился исследовать её тело своим языком. Иван прошелся до пупка, чувствуя, как Лиза начала дрожать, и, подняв глаза, увидел, что она пристально за ним наблюдает. Он ухмыльнулся, задержав взгляд на ней, и вновь скользнул по ее телу, остановившись на бёдрах. Иван принялся яро посасывать кожу около косточки и смотрел, как пятно становится темнее. Слегка коснувшись пальцем кожи, он прижался к следу губами. Иван сдержанно провел рукой по краям ее трусиков, чувствуя, как у Лизы перехватило дыхание. Он склонил голову, чтобы скрыть улыбку, которая заиграла на губах, стоило ему начать целовать ее бедро.
— Говнюк... — прошипела она, и Иван услышал, как яростно Лиза опустила голову на стол.
— Я слишком ждал эту ночь, и если я могу еще потерпеть, то ты тоже, — сказал он, прежде чем провести языком вдоль ее коленного сустава. Иван сделал мысленную пометку, когда услышал приглушенный стон. Он коснулся языком внутренней части ее голени и почувствовал, что Лизу пробила дрожь. Затем Иван прижался губами к пространству между костями на ее лодыжке. Она тихо застонала.
Занимательно.
— У тебя есть фетиш, Левашова? Я у тебя это не когда не спрашивал...— протянул он, и Лиза вмиг покраснела.
— Нет! — яростно отозвалась она.
Иван изогнул бровь, лаская ее лодыжку, а затем провел пальцами вверх-вниз, попутно прижавшись губами к коже. Лиза выдохнула и едва не упала со стойки.
— Ты уверена?
— Может, есть, — сказала она, зарывшись лицом в ладони и подглядывая за ним между пальцами. — Я не знаю. Когда-то в сне. Когда я попросила... однажды потрогать их, он... начал называть меня госпожой. Мне это не понравилось.
Иван усмехнулся.
— Запомню, — сказал он, проведя языком между ее пальцев. Она застонала и схватилась за край стола, отведя ногу в сторону.
— Я не... я не хочу исследовать наши фетиши сегодня, — пробормотала Лиза, сохраняя алый оттенок на щеках. — Это перебор. Тем более у нас столько впереди.
— Справедливое замечание, — быстро ответил Иван, отметив, что в будущем такие ночи могут состояться. Он приподнял ее вторую ногу и положил к себе на плечо, поцелуями спускаясь вниз. Переключившись на другое бедро, Иван оторвался от ее кожи и вновь прижался к губам, сминая их в течение нескольких минут и плотно прижимаясь к телу. Ощущение ее обнаженной груди, прижимающейся к нему, было сравнимо с пожаром внутри. Пальцы Лизы запутались в его волосах, а затем скользнули вниз, стягивая рубашку с плеч.
— На тебе слишком много одежды, — пробормотала она ему в рот, прежде чем принять вертикальное положение и снять этот предмет одежды. Лиза встала на колени и принялась целовать и покусывать его плечо. Иван вздрогнул, а чувство, как она прикасалась губами к его телу, заставило кровь кипеть под кожей и ударило в голову. Он, промычав, откинулся назад, позволяя ее пальцам скользить вдоль его руки. Иван провел рукой по волосам и вздохнул. Следом последовало тепло, коснувшееся его руки и лица, ведь Лиза все еще была здесь. Прикоснувшись губами к его щеке, она переплела их пальцы. Она нежно прильнула к нему. Он медленно ответил на поцелуй, а она лишь углубила его. Лиза настойчиво призвала прижать ее так крепко, пока не растворилась в его объятьях, и пожар вновь не вспыхнул между ними.
Нежно. Осторожно. Потрясающе. Мощно. На его кухне. В его. Иван не подозревал, что можно желать человека настолько сильно. Он хотел ее; каждый атом. Он просто горел ради нее. Томашевич, до боли в груди, не мог избавить себя от надежды, что ему каким-то образом удастся убедить её повторить ещё раз. Лиза прикусила нижнюю губу и позволила его языку глубоко проникнуть в ее рот, прогнувшись в спине под его телом.
Она была похожа на весну. Теплую, приятную и яркую. Дарующую жизнь и желание. Излучающую тепло и заставляющую все вокруг оттаивать, словно она была солнцем. Прикосновение к ней можно было сравнить с ощущением новой жизни; с ощущением, которое могло поглотить его целиком. Её родителям стоило дать ей имя — Персефона. Руки Лизы скользнули вниз и принялись расстегивать его брюки, пытаясь стащить с него оставшуюся одежду. Когда Иван был раздет, он поднял голову, встретившись с ее оценивающим жадным взглядом. Это чудесным образом улучшило его настроение и пощекотало эго. Он почувствовал, как задрожал. Лиза протянула руку и ухватилась за член. Иван застонал и, уставившись на нее, наблюдал, как она пальцами обхватила его и провела по всей длине несколько раз. Лиза попыталась опустить голову, явно намереваясь сделать кое-что, но Иван поймал ее и не позволил продолжить.
— Не сейчас, — твердо сказал он. — У меня есть план на эту ночь, — Иван лениво положил ей руку на нижнюю часть живота и дернул ее бедра на себя. — Я не позволю тебе довести все до конца раньше, чем это запланировано.
Лиза закатила глаза, но на ее губах все еще играла улыбка. Иван проглотил ее жадным поцелуем. Он целовал ее щеки и запускал руку в волосы, проводя другой рукой по изгибу внизу спины, слушая, как она стонет и томно дышит возле его уха, цепляясь за плечи. Иван припечатал ее к столу, поцеловал и прижал руки к своим губам, обсасывая каждый палец, в то время как его собственные ладони ласкали ее грудь. Глаза Лизы блаженно закрылись, когда она начала стонать и извиваться под его телом. Когда Лиза потеряла связь с реальностью, Иван, наконец, скользнул рукой обратно к ее тазу и стянул трусики, уловив то, что Лиза затаила дыхание, стоило ему коснуться ее между ног. Иван поднял взгляд и обнаружил, что глаза Лизы были крепко зажмурены, а пальцы сминали край стойки. Выражение её лица было таким сосредоточенным, будто она готовилась совершить что-то важное.
— Ты превосходна, — пробормотал он и коснулся губами следа, оставленного им на бедре. — Я мечтал об этом целую вечность, но ты все равно умудряешься каждый раз превосходить все мои фантазии.
Лизы фыркнула, намереваясь открыть рот и что-то ответить, но Иван прервал ее попытку, опустившись между ее ног. Он смотрел на ее лицо, скользнув медленно языком и также, не спеша, начав ласкать ее вдоль пульсирующей плоти. Выражение лица Лизы опять изменилось, когда она приподнялась, издав гортанный рев. Иван прижал свою руку к ее животу, пытаясь удержать Лизу на месте, когда его язык прошелся возле клитора. Он нежно коснулся его, а затем надавил языком; скользя по чувствительной точке, Иван чувствовал, как её мышцы дрожат и сжимаются. Дурманящий запах ее возбуждения заставил его член больно пульсировать, и ему пришлось подвинуться и прижать его к столу.
— О-о-ох, — завопила Лиза, стоило ему на мгновение оторваться и нежно поцеловать ее, а затем позволить языку скользнуть вдоль клитора еще раз. Наблюдая, как медленно она распласталась под ним, Иван ощущал что-то священное, религиозное в этом. Сакральное. Его сердце начало болезненно биться в груди, стоило ему убрать руку с ее живота и переплести их пальцы; Лиза крепко сжала его ладонь. Иван продолжал дразнить ее клитор, медленно проникая внутрь пальцем. Лиза была гладкой и расслабленной и позволяла блуждать его языку по нервным окончаниям. Спустя пару секунд он добавил второй палец и проник глубже, ища определённую точку; стараясь найти сердцевину. Лиза извивалась и сжимала его свободную руку до белых следов на костяшках. Когда Иван обнаружил ту самую точку, которую искал, он надавил на нее пальцами и после прижался губами к клитору. Иван почувствовал, как Лиза напряглась и задрожала, издав затем приглушенный стон, прежде чем разлететься на миллион кусочков под ним. Лиза дрожала, извивалась и стонала под его телом, а затем, наконец, обмякла, когда Иван убрал пальцы и приподнял ее тело. Она была самым прекрасным созданием, которое ему доводилось видеть. Лиза потянулась к нему и притянула к себе, жадно поцеловав. Иван зарычал у ее губ, и она дернула бедрами так, чтобы не позволить ему выбраться. Он поравнялся с ней и вошел в ее тело одним резким рывком; позволив себе сгореть.Она была пламенем. Жидким пламенем. Совершенством. Было неимоверно сложно не кончить, когда он только вошел. Ему не удавалось справиться с тем чувством, что Лиза была абсолютно невероятной. Как она приняла его, сжалась вокруг, позволяя горячему дыханию обжигать кожу. Иван опустил голову ей на плечо в попытках успокоиться, прежде чем оторваться вновь и впиться в ее губы. Лиза обвила его руками и сплела их ноги, двигая бедрами, чтобы позволить ему входить в нее. Иван с трудом сглотнул и попытался взять себя в руки. Ему нужно было держаться. Ему нужно было найти способ. Ему было это нужно. Лиза была прекрасна. Он пытался сбавить темп, но она упиралась пятками в его бедра, заставляя двигаться быстрее и проникать глубже. И он дал ей то, чего она желала. Он врывался в нее; протяжными и глубокими толчками, чувствуя, как Лиза впивалась ногтями в его плечи, задыхаясь под натиском его тела. Ее лицо озарила гримаса восторга. Иван жадно изучал Лизу. Он был с ней. Его тело было прижато к ее. Его член был внутри нее. Иван мог дать ей все, чего она хотела. Он мог. Все, что касалось её, было всем для него. И ему нужно было доказать это. Показать это. Заставить её почувствовать это. Он схватил одну из ее ног и перекинул через плечо, затем, устав, склонился к ней, проникая глубже. Желание просто взять и долбиться в нее пожирало Ивана, но он отбросил его в сторону, сохраняя темп. Голова Лизы яростно билась о стол, а сама она царапала спину Томашевича и стонала от удовольствия. Он наклонился и поцеловал ее губы; восхитительные губы. Иван сжал ее сосок между пальцами, а затем скользнул рукой вниз между их телами, продолжая входить в нее. Она была рядом, определенно, она была здесь. И он мог продолжать. Иван был полон решимости довести ее до оргазма вновь, прежде чем последовать ее примеру. Он должен был это сделать.
Иван сжал челюсти, замедлив темп, поглаживая набухший клитор. Лиза дрожала и стонала, цепляясь за край стойки.
— Сделай это для меня, Лиза, — прорычал он, вбиваясь в ее плоть. — Я хочу услышать, как ты кричишь.
Она пронзительно завопила. Вздрогнув под ним, Лиза натурально начала пульсировать и сжиматься вокруг него. Иван продолжал вбиваться в нее растянутыми и резкими толчками, ощущая, как его яйца напряглись, а разум разбился на тысячи кусков, стоило ему кончить в нее.
— Ох, блять, Лиза, — выдохнул он.
Из глубины донесся низкий стон, и он ощутил, как его лицо искривилось от удовольствия, которое пронзило его тело. Иван задрожал, позволяя бедрам все так же толкаться к ней навстречу, и позже он рухнул прямо на нее. У него сбилось дыхание, и Ваня поцеловал ее в плечо.
— Ты... ты потрясающая. Ты лучше, чем вообще все, что существует. Великолепная. Совершенно великолепная, — пробормотал он, упираясь в плечо. Лиза обмякла. Её руки все еще обвивали его шею, но она расслабилась. Ваня несколько минут покрывал поцелуями ее щеки и лоб, пытаясь отдышаться. Наконец, он неохотно выскользнул из нее и встал на пол около стола. Она же села стойку.
— Это стоило всех твоих ожидания? — спросила Лиза уставшим голосом.
Он подошёл поближе и положил руку ей на талию. Ваня несколько раз прижался губами к ее макушке.
— Я сказал тебе, что смог бы ждать целую вечность, — произнес он.
— Я рада, что это не заняло так много времени, — фыркнула она. — Не знаю, был бы секс так хорош, если бы мы были стариками.
— Хм, хорошо, что мы решили этот вопрос сейчас, — сухо сказал Ваня.
Лиза рассмеялась, уткнувшись ему в грудь лицом. Так они простояли несколько минут. Ваня крепко прижимал ее к себе, прежде чем отключился (да прям стоя).
Когда он очнулся, то обнаружил Лизу, одетую и смотрящую на него. Они уже были в спальне. Он лежал по одеялом, а она сидела на кровати. И как она только притащила его в спальню? Ваня нервно сглотнул, игнорируя подкравшееся чувство беспокойства.
— Голодна? — дразнящим тоном спросил он, стараясь подавить нервозность.
Она кисло улыбнулась и покачала головой, а лицо снова приобрело серьезное выражение.
— Что ж, — нервно начала Лиза, — теперь, когда я соблазнена, можно ли тебя простить за то, что всё это время ты был чем-то недоволен.
Ваня протянул руку и прижал Лизу к себе. Она сразу же обмякла в его объятьях, и он ощутил, как пульс ускорился.
— Соблазнение твоей персоны уже вошло в привычку, поэтому я, скорее всего, продолжу это делать еще какое-то время. Хотя, надеюсь, что теперь я в этом преуспею. И я думаю простить меня можно,— сказал Ваня, поцеловав ее в лоб, а затем снова и снова.
— Понятно, — чопорно ответила она, не в силах скрыть улыбку.
Его сердцебиение ускорилось.
— Прости меня, Лиза, — нервно протараторил он. — Я влюблен в тебя уже на протяжении нескольких лет. Я сделаю все возможное, чтобы заслужить тебя и сделать счастливой. Я подарю тебе мир, если ты этого захочешь. И если ты меня простишь.
Она улыбнулась ему.
— Ну, мне, по правде говоря, не нужен мир; твоего прощения вполне достаточно. Тем не менее, я подозреваю, что тоже давно влюблена в тебя, и упускать не собираюсь,— сказала Лиза, коснувшись его щеки. — Я с радостью прощаю тебя, Иван Томашевич.
Он обнял ее и припал к губам на несколько минут. Когда они, наконец, отстранились друг от друга, Лиза начала дразнить его.
— Я в принципе и не собиралась не куда уходить, — вздохнула она. — Ты установил достаточно высокую планку, так что я сомневаюсь, что кому-то теперь удастся соблазнить меня.