2 глава

После случая в лифте, наши влюблённые почти не разговаривали в школе. Вместо этого они каждый день встречались после занятий и ходили гулять. Лиза после их разговора была напряжена, ведь ей было неприятно, что Ваня хочет скрывать их отношения, но всё же она смирилась и забыла. Вы спросите, почему Ваня так не хотел, что бы все знали, что они снова вместе? Всё очень просто. Когда они только начали встречаться, почти вся школа об этом узнала. И пошли не очень приятные разговоры, и также было после паузы. Поэтому Ваня не хотел всё этого ещё раз. Но вот в один в апрельский день в школьную группу слили очень интересное фото. На этом фото наша парочка была явно не просто в дружеских отношениях. И вот так спустя день она попала сначала в школьную группа, а потом и вовсе все всё узнали. Спустя день вся школа, начиная с 6 классов и заканчивая 11, знал, что Иван Томашевич и Елизавета Левашова снова вместе. Им уже давно отделили кости от сухожилий мышц, перемыли в своих ядовитых сплетнях и положили на полку главных новостей года, с любовью отполировав до блеска. Уже неделю любопытные школьники с интересом глазели, когда пара заходила в столовую и совершенно невинно расходилась за разные столы, даже не обнявшись на прощание. Теперь, заметив эту пару в коридоре близко друг к другу, никто настороженно не оглядывался, ожидая какие-то разборок, а наоборот все замирали в надежде уловить обрывок фразы или неосторожное движение, которое потом можно было интерпретировать как сенсацию, с удовольствием схватить блестящие косточки двух главных префектов и в очередной раз пройтись по ним языком. Но так продолжалось недолго. Новости об их паре начали растворяться в череде трудных контрольных, подготовки к ВПР и майских каникулах, а потому никто уже не обращал на их отношения так много внимания. И Ваня совсем недавно понял, чем это было чревато. Вообще парень был до крайности ревнивым человеком, он находил повод даже там, где его по сути и не было, чем много раз сбивал Лизу с толку. Но вот сейчас он не думал, что перегибает палку, как любила говорить девушка. Какую, на хер, палку? Он скорее перегнёт позвоночник до хруста одному из школьных придурков, чем будет иметь дело с какими-то там палками. Обед подходил к концу, школьники уже сбились в кучки, наверняка, планируя, как всегда, что-то дико опасное и до сумасшествия долбанутое, а Левашова так и не появилась в столовой. Конечно, она сообщила на биологии, что может задержаться и все дела, но суть была в том, с кем она могла задержаться. С Владом Фишером с этой серой компьютерной мышью, который, как был уверен Ваня, глаз не сводил с его, блять, Лизы. Слишком часто за последнюю неделю Томашевич слышал об этом парне от Лизы. «Ой, Ваня, представляешь, Влад согласился мне помочь с проектом по информатике», — сначала Ваня был даже рад, что она не заставила его разбираться со всеми этими папками и файлами, которые ещё с пятого класса были ему поперёк горла. «Влад такой смешной! Сегодня пока мы делали доклад по информатике мы поспорили, что он не сможет подкатить к старшекласснице. И как ты думаешь, но не смог и ему, как проигравшему, пришлось нести учебники в библиотеку», — после этого случая Ваня насторожился, пытаясь отбиться от ревностных мыслей, что это он должен был нести книги своей девушки в библиотеку. «Прости, Ваня, я сегодня не смогу прогуляться с тобой по торговому центру. Влад предложил посидеть у нас в библиотеке за несколькими очень интересными книгами», — а вот тут Томашевич понял, что больше не может держать себя в руках. Именно после прогулки по ТЦ в полном одиночестве он начал пристально следить за этим тощим уродом, который как хвост таскался за его девушкой, не давая форы даже её подружкам, которым частое общение Лизы с этим «гением» тоже не шибко нравилось. А Фишер же словно не чувствовал, что над ним нависла громадная грозовая буря, которая в любую минуту могла его раздавить. Он постоянно жался к Левашовой, шептал что-то на ухо и озирался по сторонам, а потом они сразу уходили подальше ото всех. Томашевич даже, не сдержавшись, спросил напрямик, не скрывает ли чего от него Лиза, но она лишь чересчур искренне для врунишки вытаращила глаза и спросила, а не поехал ли Ваня умом. Умом-то Ваня, может, и не поехал, но вот сжигающая изнутри ревность клокотала в нем громче и свирепее любого дикого зверя. И вот сейчас он смотрел на её парту(представим что их рассадили), видел пустое место и начинал задыхаться от созревающей внутри ярости. «Где, блять, ее черти носят? Общение с этим полудурком теперь заменяет Лизе нормальную успеваемость?» Не выдержав, Ваня вскочил из-за стола и уверенным шагом пошёл к классу этого ушлёпка, игнорируя оклик Макара. «Гребаная ревность, что ты творишь со мной?» Её подружки, стоявшие в около доски, посмотрели на меня тяжёлым взглядом.
— Предвещая твой вопрос, Томашевич, нет, мы не знаем, где Лиза, — сразу произнесла Лариса, не желая выслушивать гневные тирады парня своей подруги. — Нам самим интересно, почему она ещё не в классе.
Иван поджал губы и расстроенно фыркнул, закатывая глаза к потолку.
— Никакой от вас помощи, собственно, как и всегда. Пойду тогда и узнаю экспериментальным путём, где и чем она занимается с этим уродом.
Ваня развернулся, собираясь уходить, но голос Кати все же остановил его на полсекунды.
— Не натвори делов, Томашевич.
Парень закатил глаза от чересчур заумного тона Сакун и направился на выход из класса. «Не натвори делов, — передразнил он в голове голос девушки. — Будто я какой-то бешеный пес, а не прирожденный гений».
Куда идти, Томашевич не имел ни малейшего понятия, все-таки школа немаленькая, но зная Лизу и ее мышление, можно было предположить несколько мест. До звонка на занятие оставалось ещё 15 минут, но многие ученики уже медленно выползали из столовой и направлялись по нужным кабинетам. Сначала Томашевич проверил подсобку, — «ну мало ли они решили зарыться в тряпки по самую макушку и читать свои книги», — потом заглянул во двор (весной можно выходить на улицу), — «вдруг Лиза захотела свежим воздухом подышать», и, ничего лучше не придумав, направился к библиотеке, где они часто сидели. И чуйка его в очередной раз не подвела. Неподалёку от библиотеки в коридоре на подоконнике сидела эта парочка юных компьютершиков и... обнималась. «Ну, я прям гений, почти с первого раза угадал» Глаза в мгновение заволокло пеленой ярости, а сердце мощно сократилось, будто захотело выдавить всю кровь из желудочков за один миг. Кулаки сжались, а адреналин ударил в голову, лишая всех разумных мыслей. Ваня может и заметил бы, как всё было на самом деле, но его пораженный раскаленной ревностью мозг был не способен рассмотреть ситуацию под другим углом. Он лишь видел, как его Левашова обвила руками шею чужого парня, как этот самый парень обнимал его девушку за талию, и крыша слетела раньше, чем логика и здравый смысл смогли остановить его от смертоубийства. «Не натвори дел, Томашевич», — рваным отголоском промелькнула в голове фраза, брошенная Сакун. «Ага, блять, как же».
Ваня в несколько шагов преодолел расстояние между ним и подоконником, на котором сидела пара, и, схватив Влада за рубашку, рванул на себя. Все произошло настолько быстро, что Томашевич в состоянии некого аффекта пропустил момент, когда поменял положение. Парень, потеряв равновесие, упал с подоконника и приземлился задницей на пол, а Лиза каким-то образом оказалась позади Вани, хватая его за локоть и пытаясь остановить.
— Ну ты и тварь, Фишер, — прорычал парень, смотря в испуганные глаза парня своими, бешеными и гневными.
— Ваня, послушай меня! — пыталась пробиться сквозь пелену его ревности Лиза. — Ты не так все понял!
Томашевич дернул рукой, пытаясь отстранить от себя девушку, которая с силой и упрямством старалась удержать Ваню от драки с её другом.
— Я видел, как ты обнимала его, как это ещё можно понять? — резко обернувшись к Левашовой, холодно спросил Иван. Вокруг стали собираться ученики, ожидающие дальнейшего развития событий, а Томашевичу было наплевать. Этот урод решил позариться на его девушку, и он с ним готов был разобраться прямо сейчас раз и навсегда. Лиза под ледяным взглядом Вани съежилась и весь ее запал упрямства немного поубавился.
— Ваня, это... я его обнимала, как друга, он...
— Что за херня, Лиза? Что значит, ты, блять, обнимала его как друга? Может вы ещё и сосались по-дружески, а я об этом ни сном, ни духом? — вскричал Ваня.
— Лиза говорит правду, — вдруг подал голос Влад, вставая на ноги и приходя в себя после стремительного спуска на землю.
— Иди нахер, «гений». Не нужны мне ваши оправдания.
Томашевич опять попытался вырвать руку из хватки Лизы двинулся тараном на парня, который попятился назад, врезаясь спиной в стену и сам себя загоняя в ловушку.
— Отцепись от меня, Левашова.
— Нет, Ваня, пойдем сначала поговорим, и я все объясню.
Томашевич фыркнул и в очередной раз сильно дёрнулся всем телом, все-таки вырывая руку из хватки Лизы.
— Ну, все, засренец, тебе конец, — произнес Иван так, что кровь в жилах застыла от его голоса у всех присутствующих в коридоре.
Он занёс руку для удара, но произошло несколько действий одновременно. Послышался хлопок, его тело подскочило и упало на пол и отнеслось вдоль по коридору, а на месте событий появились её подружки с учебниками в руках, без которых ничего в этой школе, естественно, не происходило. Ваня быстро пришёл в себя, вскакивая на ноги, а Лиза уже оказалась прямо перед ним, упираясь руками в мужскую грудь.
— Я сейчас убью
твоих подружек, а потом займусь твоим «другом», — зашипел Томашевич, делая шаг вперёд.
— Ваня, послушай меня! — начала Лиза и потянулась руками к его лицу, пытаясь направить взбешенный взгляд Томашевича на себя, а не на людей позади. — Пойдем, я тебе все объясню, а потом ты решишь, кого стоит калечить, а кого — нет. Томашевич дернулся, не давая ей дотронуться до лица, и почувствовал, как запал адреналина уже прошёл. Пелена злобы спала с глаз, и Ваня все ещё раздраженно, но уже более спокойно выдохнул. Он понимал, что если Лиза и правда ему изменяла, то он не сможет с ней дальше общаться. Он знал, что они расстанутся, но не представлял, как сможет существовать без нее, ее прекрасных волос, запаха вишни, нежных поцелуев и прекрасных, томных стонов, а потому победило желание узнать, а правда ли стоит марать руки, если ничего и не было. Лиза почувствовала, как Ваня расслабился, а его взгляд сам нашел ее блестящие надеждой глаза.
— Хорошо, пойдём, — кивнул Томашевич, и Лиза, схватив его за руку, потащила вон из коридора, уже под завязку набитого учениками школы.
Они отошли от места действия, и подошли к кому-то кабинету, и Ваня дернул за ручку первой попавшейся двери, которая на его удивление поддалась. Пара зашла внутрь помещения, оказавшейся старой библиотекой (самой первой, которой уже никто не пользуется и это теперь что-то типа склада, но всё равно там полно разных книг). Вразнобой стояло много парт и стульев, которые компактно лежали друг на друге, а также по углам пылились несколько меловых досок и шкафов с разными книгами.
— Ваня, — сразу начала Лиза, не выпуская его ладони из своей, — я не изменяла тебе с Владом, у меня и мыслей не было.
— А что это тогда за обжимания на подоконнике вы устроили, м? — в упор посмотрел на Левашову Ваня не мигающим, все еще бешеным взглядом.
Сейчас такая близость с Лизой сбивала его с толку. Ее тёплая, маленькая ладонь, так крепко вцепившаяся в его, заставляла сердце сжиматься от глупых чувств к девушке, которая смогла это самое сердце вырвать у него из груди и забрать с собой. Ее глаза, искрящиеся желанием доказать, что она ни в чем не виновата, подчиняли себе, управляли им словно марионеткой, но, конечно же, Ваня не собирался ничего из этого показывать Лизе, ведь ей не стоит обязательно знать, как он зависим от неё. (хотя... может и стоит)
— Я понимаю, что все это выглядит совсем странно, но... ладно, — глубоко вздохнула Лиза, — давай я начну по порядку.
— Да уж, пожалуйста, — язвительно отозвался парень.
— Помнишь тот день, когда Влад согласился быть моим партнером по проекту? — Ваня коротко кивнул, поджимая губы. — Он... не то чтобы уж сильно хотел участвовать, просто... Нас распределяли по парам, но я предложила объединиться с другими параллелями. Потому что его должны были поставить с парнем, а он... эм, не хотел.
— Ну, естественно, он хотел с тобой.
— Да нет же! — воскликнула Лиза. — Он... я не должна тебе это рассказывать, я обещала держать в секрете, потому что это не моя тайна, но... — замялась девушка.
— Либо говори, либо я возвращаюсь обратно, — надавил Ваня.
— В общем, — вздохнула девушка, — Влад знал, что он нравится этому парню.
Томашевич нахмурился, а потом вопросительно изогнул левую бровь.
— Гей, что ли?
— Ага, — подтвердила Лиза, — и Влад, в общем, не мог понять, испытывает ли он что-то такое к этому парню. Для него это было в новинку, вот он и не хотел оставаться с ним наедине. Он рассказал мне об этом, когда неожиданно свернул с привычного пути до библиотеки и затащил в пустынный коридор, пытаясь скрыться от него, а я, м, подумала, что он решил распустить руки, ну и чуть не врезала ему, — покраснела Лиза. Ваня не знал, как реагировать на такие новости, а потому решил все-таки продолжить их разговор.
— И какую связь это имеет с вашими обжиманиями?
— Ну, Влад увидел этого парня сегодня в туалете с другим, хотя они вроде уже начали общаться, и я его успокаивала.
Ваня прикрыл глаза. Облегчение начало распространяться по телу, согревая его ледяную кожу, и Томашевич еле сдержал улыбку, которая сама пыталась расползтись на губах. Фишер просто гей, Господи, а он-то волновался! Конечно, это не значит, что он доволен их объятиями, но все же... Лиза хочет быть с ним, с Ваней, а не с каким-то придурком. Левашова расстроенно опустила взгляд, посчитав, что Ваня ее больше не простит, но Томашевич, вопреки ожиданиям девушки, резко притянул ее к себе за руку, заставляя врезаться в его тело и пропустить один вздох. Все сильные негативные эмоции трансформировались в огромный сгусток энергии, который требовал выхода.
— Ваня?
Ее глаза обратились наверх, с вопросом глядя на брюнета. Она была сейчас такой невинной, такой родной и такой желанной. Сейчас у Вани не было настроения разговаривать. «Хватит уже, наговорился». Его губы со всей страстью, испугом, ведь он уже думал, что потерял Левашову, и оставшейся злостью врезались в нее. Волны электричества прошлись по позвоночнику прямо в пах, а голова закружилась от нахлынувших чувств. Он целовал ее так, словно у них не было времени всего мира, словно каждое движение его губ может быть последним. Томашевич прикусил ее нижнюю губу, чуть оттягивая, не заботясь о том, что это может быть больно. Ваня просто хотел доказать, себе, всей школе, всему миру, что Левашова только его и ничья больше. Лиза, ощущая настрой парня, лишь сильнее жалась к нему, цепляясь пальцами за ткань рубашки, и приглушённо стонала в поцелуй, кусая его губы в ответ. Томашевич подхватил девушку за талию и усадил на самую ближнюю к ним парту, сразу вставая между ее разведенных ног.
— Так, я прощена? — прошептала Лиза сквозь поцелуй.
Иван хмыкнул, оставляя вопрос без ответа. Его пальцы, чуть не вырвав пуговицы из петель, расстегнули ее рубашку, и он стянул с неё ненужную ткань, пытаясь действовать как можно быстрее. Клубы пыли от их движений взлетали с парты и приземлялись на грязный пол. Внутри все горело от желания обладать ею, страсть искрилась в воздухе, не давая ему вздохнуть полной грудью.
-Что прям здесь? В библиотеке? Как в песне?
-Какой песне?
–Ну в этой. Найкраще місце для хорошого сексу –
Бібліотека! Бібліотека!
Секція української класики,
Індійський епос і спадщина греків!
-Что? Ну да. Просто помолчи.
Он заткнул её и мог лишь задыхаться и торопливо снимать с неё одежду, которой не должно быть здесь.
— Может, ты оставишь на мне хоть что-нибудь? — задыхаясь, спросила Лиза, дергая его за ремень и пытаясь расстегнуть его.
— Нет. Я хочу ощущать всю тебя, — прорычал Иван, разъединяя крючки ее лифа и стаскивая бретельки с плеч.
Он впился в девичьи покрасневшие губы своими, а потом склонил голову ниже, несдержанно кусая ее за мягкую кожу шеи и оставляя яркий бордовый след. Ему хотелось именно так. Грубо, торопливо и страстно. А Лиза чувствовала, поддавалась, таяла в его руках и кусала губы, пытаясь сдержать громкие стоны. Иван чуть толкнул ее, заставляя лечь на парту, тем самым толкнув парту прямо в шкаф и из него стали вываливаться книги, а сам склонился над ней, вбирая в рот напряженный темно-розовый сосок. Не обращая внимания на летящие с верха книги. Его член топорщил в наполовину расстегнутые брюки, а желание тяжёлым комом сжимало низ живота. Он оттянул один сосок пальцами, а губами впился в другой, оставляя след из небольших бордовых пятен вокруг ареолы. Лиза зарылась пальцами в его волосы, царапая ногтями кожу головы, именно так, как ему нравится, именно так, как он хотел. Свободная от ее груди ладонь мягко прошлась по девичьему боку, по форменной юбке и забралась под плотную ткань, ощущая кожей тонкий капрон колготок.
— Блять, — пробормотал он, хватаясь пальцами за ткань, — я куплю тебе новые, Левашова.
Послышался хруст капроновой ткани, и Лиза задержала дыхание, во все глаза глядя на Ивана. Он встал в полный рост и, задрав до талии ее юбку, разодрал колготки, так, чтобы они не закрывали ягодицы и промежность. Не сдерживаясь, Томашевич сразу схватился за ее трусики, поднимая взгляд к Лизе.
— Они мои любимые, Ваня — хрипло произнесла Лиза, даже не пытаясь сопротивляться.
Она сама не понимала, почему до сих пор не оттолкнула его, почему она разрешила ему порвать ее колготки, почему не пытается запретить ему порчу ее нижнего белья. Варианта было два. Она либо все ещё чувствует себя виноватой за увиденные Ваней объятия с Владом, либо... ей это по-настоящему нравится. (нет не либо, ей это нравиться)
— На выходных я куплю тебе целую коробку таких, — бескомпромиссно ответил Томашевич, замечая, что Лиза не предприняла попыток остановить его, и разорвал их.
Треск ткани — и любимые трусики Лизы упали на пыльный пол. Ваня облизал пересохшие губы, глядя на рваную ткань колготок и истекающую смазкой промежность Левашовой, а его член стал подергиваться от желания наконец-то ворваться в неё и ощутить давление упругих стеночек. Томашевич склонился над девушкой, скользя губами по груди и прикусывая сосок, потом двинулся ниже, к животу, целуя мягкую кожу до ткани юбки. Его ладонь, поглаживая внутреннюю сторону бедра, неуклонно ползла выше, медленно приближаясь к влажной промежности. Его пальцы коснулись клитора, а глаза сразу нашли ее лицо, отмечая каждую девичью эмоцию. Она жмурится, кусает губы, выгибается и все из-за него. Томашевич ухмыльнулся, чувствуя безграничную власть над телом девушки, и стал тереться членом о ее ногу, желая снизить градус напряжения в собственном организме. Жарко, шумно и слишком душно в этом пыльной, грязной библиотекой, но от того желание лишь сильнее захлестывало молодые тела. Иван на секунду убрал пальцы с ее клитора и помог Лизе приподнять ноги, сгибая их в коленях и ставя пятками на парту. Его пальцы раздвинули ее влажные складки и проникли внутрь, начиная медленно, но сильно совершать поступательные движения. Лиза схватилась ладонями за край парты и стала двигаться навстречу его пальцам, чувствуя, как он просто трахает ее, силой выбивает стон за стоном. Иван сжал зубы, стараясь не кончить только от одного взгляда на неё, он застыл, завороженно смотря, как смазка делает влажную дорожку и течёт по ее ягодицам вниз. Может, были бы они не в этой библиотеке, не в этой ситуации, не после выброса адреналина, Лиза бы ужасно застеснялась(нет), но сейчас она кусала губы, стараясь не шуметь, и от удовольствия жмурила глаза. Пальцы Вани заставляли ее забыть обо всем и ощущать лишь его власть над ней и над ее телом. Томашевич неожиданно отступил и, заставив Лизу опустить ноги, помог ей перевернуться на живот. Напряженные соски коснулись неровной поверхности парты, вызывая рой мурашек, а среди их сбитого дыхания звон ремня и вжикание молнии заставило закусить в ожидании губы. Пыль с парты с воздухом попала в нос и рот, но Лиза почти не обратила на это внимания, полностью сосредотачиваясь на своих ощущениях от касаний Вани. Иван еще сильнее рванул за капрон колготок, полностью освобождая от ткани ее нежную кожу, и огладил ладонями ягодицы. Лиза расслабилась, думая, что вот сейчас он войдёт в неё, но... Сильный и хлесткий удар разрезал воздух звуком громкого шлепка, а за ним и вскриком девушки, которая не ожидала такого.
— Ну что, Левашова, начнём разговор о способах предупреждения моей гребаной ревности?
Лиза слегка дернулась от его удара, скорее от неожиданности, нежели от боли. Ее щеки покраснели пуще прежнего, а дыхание застряло в глотке. Никогда бы она не подумала, что будет лежать в таком положении перед парнем и желать лишь чего-то большего. Иван потерся членом о ее истекающую влагой промежность и с наслаждением зашипел. Девушка кусала губы, не зная, как ей стоит поступить, а очередной удар не заставил Лизу долго себя ждать, вынуждая ее опять вскрикнуть.
— Ты ведь понимаешь, что никто из этих ебаных недоумков не должен дотрагиваться до тебя?
Удар.
— Отвечай.
— Да-а, — хрипло протянула Лиза, прогнулась в пояснице, вставая на локти, и обернулась, перехватывая взгляд Ивана своим.
Она хотела посмотреть на него, хотела увидеть его горящий похотью и властью взгляд.
— Ты ещё совершишь такую ошибку? — четко спросил он, изгибая бровь.
Удар.
— Н-нет, — выдохнула Лиза, кусая нижнюю губу зубами.
Глядя на Томашевича, чувствуя, как его действия побуждают ее организм лишь сильнее желать его, девушка поняла, что она все это ему позволила, потому что и правда хотела. «Ну ничего я тебе ещё отомщу»
— И почему, Левашова?
Его изучающий взгляд уверенно скользил по ней, заставляя сердце сжаться от смущения и откровенности своей позы. Лиза представила, как все это выглядело со стороны. Она наполовину обнаженная, лежащая на парте, задранная до талии юбка, разодранные колготки и валяющиеся на полу трусики. Ее волосы наверняка представляют из себя птичье гнездо, а шея пестрит бордовыми следами.
— Я... я... — начала Лиза, путаясь в словах.
Ещё удар, чуть сильнее предыдущего. Жжёт ее нежную кожу и разносит по организму отголоски боли, которая пламенем желания отдаёт внизу живота.
— Ты хочешь, чтобы только я касался тебя? — властно шепчет он.
От его слов мурашки пробежали по позвоночнику девушки. Она не знала, как это объяснить, но хотелось, чтобы он поскорее вошёл в неё. То, каким уверенным, доминирующим и грозным он был, лишь сильнее раззадоривало и возбуждало Лизу. «Видимо я сошла с ума, раз мне нравится, когда меня бьют».
— Да-а, — ответила Левашова, напрягаясь для нового шлепка.
Удар.
— Ты хочешь, чтобы только я целовал тебя?
— Да-а.
Ещё удар и ещё. Ягодицы горели, а промежность пульсировала от желания. Лиза чувствовала, как влага стекает ниже по внутренней стороне бедра, пачкая кожу и то, что осталось от колготок, но ей так нравились эти ощущения развязности, что она могла бы простоять так вечность. Лишь бы Ваня был рядом.
— Ты хочешь, чтобы только я трахал тебя?
— Да, — захныкала Лиза, выгибаясь ещё сильнее и давая понять, как сильно его хочет.
Томашевич тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы и резко схватил ее за волосы, слегка оттягивая на себя и заставляя изогнуться ещё сильнее.
— Правильно, Элиза, — прошептал он ей на ухо, — потому что ты, блять, только моя.
Его член вошёл в неё так мощно, что на секунду стало даже больно. Толчки сразу набрали темп, вырывая из Лизы громкие несдержанные стоны. Он просто трахал ее безумно, по-животному, не оставляя шансов на сопротивление. Лиза вцепилась ладонями в края парты, чувствуя, как шершавая поверхность оставляет занозы и небольшие ссадины на теле, но это было ничем по сравнению с ощущениями максимальной заполненности изнутри. Иван с хлопком опустил ладонь на ее ягодицы, наслаждаясь коротким вскриком девушки, и вцепился пальцами в ее кожу, не контролируя силу. Да, на краю сознания он знал, что уже сегодня на ее теле расцветут синие разводы, он будет целовать эти следы медленно и долго, извиняясь лишь действиями, но не словами, но сейчас, в этот момент наполненный лишь страстью и похотью, он хотел чувствовать извращённую любовь, зависшую между ними, хотел ощущать, что они принадлежат только друг другу, и в это уравнение из людей не мог вписаться никакой придурок.
Толчки ускорялись, дыхание тоже. Иван отпустил ее волосы и скользнул ладонью на переднюю часть шеи, слегка сжимая кожу и заставляя Лизу выпрямиться. Он огладил твердые горошины ее сосков, сильнее чем, нужно оттягивая их, спустился ниже, пробегаясь рукой по форменной юбке и разорванным колготкам. Пальцы нащупали разбухший клитор и слегка надавили, стараясь, как можно быстрее подвести ее к грани. Иван уже не мог, он сдерживался из последних сил, пытаясь не кончить. Его возбуждало всё в этом моменте. И тяжёлые хриплые вздохи, и быстрые неконтролируемые движения, и его ладонь на ее шее, не дающая девушке нормально вздохнуть.
Томашевич коснулся губами мочки ее уха и слегка прикусил, зная, как ей нравится, когда он целует это чувствительное место.
— Я хочу, чтобы ты кончила, Элиза. Прямо сейчас. Для меня.
Лиза захныкала, сильнее вжимаясь в него, а Иван усилил стимуляцию ее клитора. Его ладонь скользнула с ее шеи выше, оказываясь на подбородке. Томашевич хотел прикрыть ее рот, чтобы снизить звук её стонов, когда она будет кончать, но Лиза приоткрывая рот и игриво облизывая его большой палец, стараясь втянуть в свой рот. Томашевич хрипло застонал, сильнее сжимая пальцы на ее талии.
— Если ты сейчас не прекратишь, я заставлю тебя встать коленями на пыльный пол и отсосать мне. Я буду так же сильно трахать твой рот, а потом кончу на твои покрасневшие, распухшие губы, — жестко прошептал Иван, чувствуя, как от его слов Лиза сжимается изнутри. — Давай, кончи так, чтобы все твои друзья знали, чем их примерная подруга занимается в пустых библиотеках. — И Лиза кончила, сжимая изнутри Ивана и тем самым подводя его к неизбежному краю. Они пошатнулись, и Лиза облокотилась о парту, чтобы не упасть. Звон в ушах от громких стонов ещё стоял, но Ваня уже выпрямился, выходя из Лизы. Вид на ее покрасневшие ягодицы в рваных колготках опять поднимал в нем волну возбуждения, но Томашевич понимал, что второго раунда не будет. Во-первых, занятия уже начались, а во-вторых, Левашова, наверняка, устала.
— Что, Лиза, нравятся грязные словечки? — не смог не съязвить Ваня, приводя Лизу в более или менее полный порядок, пока она старалась отдышаться.
— Заткнись, Ваня, — протянула Лиза, пытаясь подняться с парты.
Кое-как собравшись и убрав следы своего совсем не детского времяпрепровождения, Ваня и Лиза замерли на пороге библиотеки.
— Так, у нас все нормально?
— Ага.
— И все? Ты больше не будешь меня ревновать? — уточнила девушка.
— Увы, не смогу сказать точно, — ухмыльнулся Томашевич, выходя из помещения, и не стесняясь, говоря все также громко. — Я конечно знал, что ты любишь пожестче, но знаешь это ещё не так уж и жёстко, а вот в следующий раз я подумаю, что ты не против использования посторонних предметов в постели. Его слова эхом отрикошетили от стен, и девушка опасливо оглянулась.
— Ваня!— прошипела Лиза, кидая в его сторону возмущённый взгляд.
— А может в такой ситуации ты не будешь против повторить секс в людных местах. Знаешь, это было бы очень...— произнёс Томашевич, ускоряя шаг и широко улыбаясь.
— Ну, все Томашевич, сейчас ты испытаешь на себе, каково быть избитым своей девушкой в школьном коридоре, — рванула за Ваню Лиза.
Ваня засмеялся и, остановившись, притянул к себе возмущенную девушку.
— Во-первых, ты уже наносила физический ущерб моей голове своим учебником неделю назад, а во-вторы-ых, — протянул Ваня, более серьезно смотря на Лизу,— если в следующий раз заведёшь дружбу с парнем нетрадиционной ориентации, дай знать.
— Ладно, — расслабилась в его руках Лиза и неловко улыбнулась. Ваня глубоко вдохнул запах ее шампуня и провел ладонью по лохматым волосам, думая о том, что встряска в виде адской ревности идёт только на пользу. Теперь он может рвать на Лизе трусики, шлепать ее по ягодицам (опять) и знать, что не получит за это по носу, а ведь раньше он думал, что от таких сильных эмоций одни минусы. А оказалось наоборот.