6 глава

Вернувшись домой Лиза долго думала о случившемся, ведь ей сделали предложение. Целое предложение. Конечно это на будущее, но всё равно это новая глава в её жизни. Всю дорогу её мучал лишь один вопрос. Откуда у Вани кольцо? И почему он носит его собой? Ей уж очень сильно захотелось узнать ответ на свой вопрос. Но спросить всё не как не удавалось. Ведь у Вани начались подготовки к сборам по хоккею, и ему было совсем не до неё. Виделись они только в школе, но и там им не удавалась поговорить, ведь Ваня был занят подготовкой к контрольным.
После школы они тоже не виделись, ведь он уходил на свои дурацкие тренировки. Если честно ей иногда казалось, что хоккей для него был важней, чем она. И в какой-то момент она даже подумала расстаться. Но в один прекрасный момент ей сообщают, что она летит во Францию. Куда? Пронеслось у неё в голове, а главное зачем? Оказывается, что у Вани во Франции будет соревнование, и он, чтобы провести с Лизой побольше времени решил вместо родителей взять её. На каждого спортсмена выделялся дополнительный билет для родителей.
Но на этот раз он решил схитрить и взять Лизу. Так не мало раз делали его коллеги постарше, и он решил попробовать. Он уговорил родителей, а позже решил сообщить Лизе. Ведь он прекрасно знал, как она хотела во Францию. Вы бы видели лицо Лизы в тот момент. Сказать, что она была в шоке ничего не сказать. Собрав вещи за один вечер, они уже утром отправились в Париж. Город влюблённых. Как прекрасно.
—Ты рада?
—Ты ещё спрашиваешь? Конечно. Ведь это была моя мечта с детства.
—Ну я рад. Что тебе понравился мой подарок.
—Кстати, а где я буду жить?
—Со мной в номере. А что? Боишься?
—Нет. Дурачок,— она тыкнула в его нос,— просто спрашиваю.
—Ну тогда ладно.
Через час Лизе ну очень уж сильно захотелось в туалет. Быстро встав пытаясь не разбудить сладко спящего парня, она направилась в строну туалета. Она прошлась по узкому коридору и подошла к двери. Около неё уже кто-то стоял. Она не особо пялилась на человека справа, но потому что она увидела боковым зрением, ей показалось, что знает этого человека.
—А можно как-то побыстрее?
Постучался в дверь туалета незнакомец.
—Вот именно.
Решив не стоять в стороне проговорила девушка.
—Лиза? Какая встреча. Не ожидал тебя здесь увидеть.
—Извините, а мы знакомы?
—Не узнаешь меня? Как мило. Это же я Кирилл Некрасов.
—О, господи. Я тебя не узнала, прости.
—Ничего. Так, что ты тут делаешь?
—У моего парня соревнования по хоккею и я лечу с ним. А ты?
—Да у меня дела во Франции вот и лесу. Не знал, что у тебя есть парень.
—Какие дела?—чуть не засмеявшись проговорила девушка.
—Мы так долго с тобой не виделись. И ты ничего не знаешь. Мой отец создал свою компанию и очень сильно поднялся. И поэтому мы теперь богаты. А дела потому что я хочу поступить в Парижский университет.
—Ого, это круто. И так неожиданно.
—Согласен. Ты не хочешь пойти со мной в бизнес класс, а то у туалета как то не очень говорились.
—Ну, раз ты приглашаешь, то пойдём.
Он взял её за руку чтобы провести её туда куда нужно. Он отодвинул шторку и перед ней раскинулся вид бизнес класса. Там не было не одной живой души.
—Присядешь?
—Конечно.
Лиза в упор посмотрела на парня, Кирилл повёл плечом и встал с кресла.
— Выпить хочешь?
Он подошёл к столику и взял там бутылку красного сухого вина и два бокала.
— Напоить пытаешься? — поинтересовалась девушка и с интересом из-под чёрных пышных ресниц посмотрела на Кирилла, который уже подошёл к ней.
— А ты хочешь? — парировал парень, хитро улыбаясь и наливая бордово-малиновую жидкость в бокал, затем предлагая его девушке.
— Кхм... Не знаю, — ответила она, немного странно посмотрев на него и чуть сдвинув брови к переносице.
— Как хочешь, — фыркнул Некрасов, убирая руку с бокалом, но тут Левашова пробормотала и её щёки чуть порозовели:
— Так я ведь... не отказалась.
Кирилл усмехнулся и вернул ей алкоголь. Когда он передавал бокал, их пальцы соприкоснулись и, словно по команде, глаза тоже встретились. У неё были такие карие, как топлённый тёмный шоколад, они загадочно поблёскивали при свете солнца — такие тёплые. Кирилл почувствовал, как по спине пробежали лёгкие, приятные мурашки. Лиза медленно отняла бокал, не разрывая зрительного контакта, и поднесла его к губам, — она приоткрыла губы, обнимая ими тонкое стекло, и сделала маленький глоток. Когда бокал был уже далеко от лица, розовый кончик языка высунулся и собрал остатки красной жидкости с губ:
— Вкусно, — сказала она и чуть дёрнула уголком рта, а потом отвела взгляд. Тут он понял, что внимательно наблюдал за этим недолгим действием, даже не дыша.
«Как она это сделала... словно специально дразнила меня...»
Кирилл налил вина себе в бокал и отошёл к своему креслу, становясь вполоборота к девушке, коря себя за глупые мысли в голове. Он аккуратно крутил бокал в руках, наблюдая, как блики от огня играют на стекле.
— Из-за чего ты рассталась с тем парнем из школы? — спонтанно спросил парень и повернул голову к Лизе.
«Чёрт, вот не хотел же».
Но вот её, кажется, этот вопрос даже не удивил, и она спокойно ответила:
— Ты и сам всё слышал. Разве нет?
По-моему тогда вся школа гудела, что «отличница Лиза Левашова рассталась со своим парнем»
О да, он слышал. Так слышал, что захотел врезать вислому разок-другой. Вот только нельзя — как бы он этого ни хотел. Они снова замолчали, ведь коснулись темы с зыбкой почвой. Но Кирилл столько хотел спросить! Ему было интересно, как она рассталась с тем уродом? Кто её новый парень? Почему летает с ним на соревнования? Почему ничего не рассказывает о нём? И ещё много-много ненужных и порой глупых вопросов.
Лиза встала с кресла и сделала шаг в сторону двери.
— Ты куда? — непроизвольно вырвалось у него.
«Вот дурак».
— Поставить бокал, — и правда, уже пустой фужер стоял на столике. Лиза выпила, а Кирилл так и не прикоснулся к вину, хотя был уверен, что оно очень вкусное.
— А ты с кем-то встречаешься? — спросила Лиза, и Некрасов удивлённо посмотрел на неё — щёки её покраснели, и было непонятно, от вина ли? Глаза ещё больше замерцали, лицо обрамляли каштановые, прямые волосы, кожа тепло горела, а её хрупкая фигурка так утончённо смотрелась, что захотелось её поддержать. Кирилл полностью развернулся к Лизе, медленно подошёл и поставил полный бокал на столик. Теперь он видел её аккуратное лицо ещё отчётливее. Почти аристократичное и такое... красивое.
— Нет, я один, — слова легко вылетели из груди. Кирилл увидел, как Левашова снова приоткрыла губы и облизнула их кончиком языка. Она стояла так близко, и вот тут парень просто не смог — он шагнул к Лизе, положил одну руку ей на затылок и накрыл её губы своими.
«Господи, какие они мягкие...»
Девушка не шевелилась, казалось, она никак не реагировала. Кирилл медленно провёл языком по её верхней губе, чуть проникая внутрь, и шевельнул губами, пытаясь раскрыть их чуть больше. Тут Лиза будто очнулась и упёрлась ладонями в его грудь, отталкивая:
— Нет. Это неправильно, — потерянно выдохнула она, но будто сама не верила в то, что говорит. — Пожалуйста, Кирилл... Там мой парень...
О чём она его попросила, было непонятно для парня. Он качнул головой и снова, окунувшись в её глаза, словно говоря "нет", притянул её к себе за талию, врезая её тело в своё, её руки, не ожидавшие такого натиска, подогнулись и сошлись за его шеей, как будто обнимая, и их рты встретились. Лиза попыталась сомкнуть губы, но Кирилл, предвидев это, чуть потянул её за волосы, отчего девушка охнула, и Кирилл, воспользовавшись этим, мягко раздвинул её губы своим языком, проходя им по ряду ровных белых зубов и затем ныряя дальше, встречаясь с её горячим и мокрым язычком. Лиза потянула волосы на затылке парня, наверное, пытаясь отстранить его, но это произвело прямо противоположный результат. Кирилл чуть слышно застонал — так долгожданны были прикосновения этих рук. Девушка испуганно опустила руки на плечи парня и расслабилась, раскрывая губы навстречу к Кириллу. Она начала медленно, неуверенно, — но отвечать.
Отвечать. На его. Поцелуй. Кирилл ещё сильнее приобнял её, поглаживая ладонью её спину, а другой зарываясь в мягкие каштановые волосы на затылке. Он отстранился, только когда испугался, что Лизе могло не хватать кислорода. Он отпустил её и сделал шаг назад, заинтересованно и с долей страха смотря на неё. Лиза молчала, её щёки отчаянно алели, она тяжело дышала и снова не смотрела на него.
— Посмотри... — Кирилл сглотнул внезапно скопившуюся слюну — он боялся, что увидит в её глазах отвращение, — посмотри на меня.
Левашова подняла на него взгляд — испуганный, заинтересованный и горящий зарождающимся желанием, которое было ещё едва заметно. Лиза резко развернулась — и её волосы подлетели вверх, обдавая Кирилла каким-то нежным, вишнёвым ароматом. Девушка сделала шаг навстречу к выходу, но Некрасов не хотел её отпускать, — ни после того, как он её поцеловал, ни после того, как она ответила, — Кирилл направился за ней и схватил за запястье, дёргая и разворачивая к себе. Лиза почти упала ему на руки. Кирилл обхватил её руками и снова поцеловал, однако на этот раз Левашова не стала сопротивляться и сразу ответила, раскрывая губы и сама направляя свой язык навстречу его. Они целовались, разбивая барьеры между ними. Парень медленно потянул её в сторону, делая маленькие шажки к креслу. Лиза доверительно двигалась за ним, не отрываясь ни на секунду. Когда они добрались до него и Кирилл упёрся ногами в её подлокотник, он отстранился от Лизы и, пока она не успела что-либо предпринять, аккуратно опрокинул её на кресло, нависая сверху. Парень снова наклонился к её губам, только вот Левашова остановила его, отворачивая голову:
— Нет... Мы не можем. У меня есть парень...
Она попыталась убрать его руку, которая блокировала ей отход к свободному пространству, но Кирилл припал к её шее, жарко шепча ей в самое ухо:
— Нет, Левашова, — он провёл языком по ушной раковине девушки, а она вздрогнула и замерла в ожидании. — Я тоже отвечу — нет.
—Я тоже отвечу нет,—она оттолкнула его и встала.—Я не собираюсь изменять своему парню.
Быстро поправив свои волосы, она направилась к выходу. И всё, что она услышала в ответ это было:
—Так ты уже! Шлюха!
Выскочив оттуда, она направилась к своему месту. Слёзы просто лились из глаз. Ей казалось, что весь самолёт смотрим только на неё одну. Она тротуара всех на своём пути. Ей было так больно и плохо, что она могла придать того кто сделал ей недавно предположение. О господи, какой ужас.
Проскользнув дальше своего кресла, она побежала к дальнему туалету. Слава богу, там не было очереди. Закрыв дверь, она просто присела на пол и стала плакать (представим, что эти туалеты больше чем обычные).
***
Проснувшись, Ваня понял, что его девушки рядом с ним нет, отправился её найти. Он обошёл весь салон и всё туалеты кроме заднего. Подойдя к нему, он прислушался и услышал тихий плач. Постучавшись он спросил:
—Лиза, это ты? Если да то просто открой защёлку, а если нет, то простите.
В ответ он услышал как дверь открылась и он вошёл внутрь.
—Ей, что случилось? Почему ты плачешь?
—Я... Прости меня...Пожалуйста...
—За что? Ты же ничего не сделала?
—Я просто... Прости... Я не могу тебя сказать...
—Ничего,—он взял её за голову и заставил посмотреть на него.—Ничего. Слышишь? Мы совсем справимся.
Он стал нежно вытирать слёзы с её лица. Она опустила его руки и впилась своими губами в его. Этот поцелуй был настолько нежной, такой которого у них никогда не было. «Так же как и с Кириллом» пронеслось у неё в голове, и она отстранилась. Но тут сражу же уже он взял и поцеловал её.
«Не будь я Иваном Томашевичом — я тебя не отпущу».
Парень совсем невесомо прикоснулся губами к тонкой, чувствительной коже на шее девушки, а затем ещё раз, и ещё, спускаясь ниже и свободной рукой расстёгивая пуговицу на её шортах, но дальше это сделать стало проблематично.
«Чёртова толстовка! Долой!» — кричал внутренний голос, и Иван был полностью с ним солидарен.
Томашевич отстранился от Лизы и, потянув за края ненужной сейчас серой бесформенной толстовки, стянул её с девушки и отбросил куда-то в сторону.
Девушка приподнялась на локтях и схватилась за раковину, подтягиваясь на неё:
— Ваня, может... мы...
— Прости меня, — Ваня посмотрел ей в глаза, извиняясь. — Лиза, прости.
«Как приятно говорить её имя!»
Девушка недоумённо посмотрела на него, в её глазах читалось опасение, желание, — которое она, к слову, пыталась заглушить, — и самое обидное для Вани — недоверие. Вот что-что, а предавать он её совершенно не хотел. Ваня незаметно для девушки выхватил из кармана брюк канат. «Канат? Канат блять. Серьёзно? Откуда и как он там поместился?»
Лиза дёрнулась в попытке освободиться, но тонкий канат уже надёжно зафиксировал её руки, обвязав низ туалета, в её глазах заплясал страх.
— Ваня, пожалуйста! Не делай этого! Ваня! Нам надо поговорить! Потом будешь жалеть! Я сейчас не хочу! Правда!
— Нет, Лиза, не буду. Ты не представляешь, как долго я этого ждал.
Мы так долго вместе, а такого ещё не разу не было.
Он снова приблизился к её шее, однако она задёргала ногами. Иван грустно усмехнулся и прижал коленями её ноги, чтобы успокоилась:
— Я хочу тебя, — Лиза поражённо вздрогнула, — и сделаю всё, чтобы получить. И тебе лучше не сопротивляться при этом. Прости, что я сегодня не много груб. Просто нехер слёзы лить.
Пока Ваня говорил всё это, выглядел он довольно устрашающе, но он знал, если бы девушка сейчас заплакала, то он бы её отпустил. Сразу же. Он бы не вынес сейчас её слёз опять, причиной которых стал он сам. Левашова с мольбой посмотрела на Ваню, и тот только покачал головой и пробормотал, склонившись к её ключице:
— Расслабься...
Лиза замерла. Иван начал покрывать её шею и ключицы торопливыми мягкими поцелуями, руками он продолжал разбираться с неподдающимися пуговками на её блузке(если что то блузка была под толстовокой). Находя губами самые чувствительные места, он чуть прикусывал их, а затем, словно лаская и успокаивая, проводил там языком. Кожа сразу же покрывалась мурашками и краснела. Как только Иван разобрался с последней преградой в виде маленьких, кругленьких, пурпурных пуговичек, он развёл края рубашки в стороны и, чуть отодвинувшись от девушки, медленно провёл руками от низа её плоского живота до небольшой, но аккуратной и такой аппетитной груди в белом полупрозрачном бюстгальтере, через который чётко просвечивали возбуждённые сосочки. Иван сжал груди в ладонях. Лиза, которая до этого лежала без движения, сейчас выгнулась в спине, вжимаясь в его ладони. Иван перевёл взгляд на её лицо, горевшее румянцем, словно наливное яблоко. Девушка лежала с закрытыми глазами и закусывала губу, сдерживая стоны.
«Неужели ей так противно, что она не хочет меня видеть?» — с огорчением подумал Иван, оголив одну грудь девушки и затем, чуть грубее, чем хотел, вобрал в рот и прикусил один сосок, а другой начал прокручивать между пальцев сквозь ткань. Тут Левашова застонала. Иван почувствовал, как в штанах сразу стало намного теснее, и он, удовлетворенно хмыкнув, пробрался руками за спину девушки и, нащупав застёжку, расстегнул её. Но осталось две проблемы: рубашка ещё висела на теле девушки и лямки всё ещё держались на её плечах. На секунду Иван растерялся, но разорался и всё снял. Иван усмехнулся .После заминки Лиза снова замерла, — «Ну нет, милочка, так не пойдёт», — Иван облизнул губы и начал влажно водить ими от ключиц до груди, медленно спускаясь ниже, к пупку, и иногда добавляя к губам язык, который чертил ведомые только для Ивана узоры. Лиза задрожала.
— Ваня... остановись...
Томашевич резко отстранился от девушки, она широко, — в удивлении, — открыла глаза.
— Не-е-т, — Иван усмехнулся, — это не то, о чём ты подумала.
Парень завёл руки за спину и, схватив ткань жилета, стянул его с себя. Затем, не торопясь, начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке, а Лиза заворожённо наблюдала за тем, как оголяется бледная кожа на груди и животе. Иван был худощав, но кубики пресса явно проступали под кожей. Томашевич стянул рубашку с тела, отбрасывая её в сторону. Он посмотрел на Лизу, — она рассматривала его, её грудь начала чаще вздыматься и соблазнительно опадать. «Как будто ни разу не видела». Она теперь уже смело взглянула на Ваню. В её карих глазах таилось желание, но девушка старалась его скрывать — сдерживать. Страх в её шоколадных океанах уже исчез, что несказанно порадовало парня. Иван отодвинулся от неё так, чтобы не соприкасаться, и, не прерывая их борьбы взглядов, начал снимать с неё обувь, а затем и белые хлопковые чулки. Стянув их, он провёл по гладкой бархатной коже ладонями, лаская ноги. Лиза крепко сжала колени и закусила губу, продолжая следить за Иваном.
— Упрямая? — прошептал он, теперь уже держась на руках и нависая над ней. Лиза не ответила, но и не отвела взгляда. Иван близко наклонился к ней, к самому её уху, подгибая руки, — их горячие тела соприкоснулись — и у обоих по телу словно прошёл электрический импульс. Они синхронно вздрогнули. Иван жарко зашептал:
— Ты же хочешь меня, — он втянул в рот мочку её уха, а затем выпустил, выдыхая и шевеля волосы на её шее, — я же вижу.
Иван опустил одну руку и провёл ею от её колена вверх, забираясь под шорты и поглаживая бедро.
— Давай, Лиза, отдайся мне.
Лиза отвела взгляд, промолчала. Иван ухмыльнулся и надавил на её сведённые колени, опуская их на пол. Он снова склонился к её мягкой чувствительной шее, — боже, как ему нравилось касаться её тела! — он начал целовать, покусывать и облизывать, оставляя свои следы на её теле. Иван мял её грудь и прокручивал соски, наблюдая, как Левашова сопротивляется ощущениям, как она закусывает губы... Томашевич целовал нежно, исследовал руками кожу, гладил свободные от губ участки тела, забирался ладонями под шорты, поглаживая и сжимая ягодицы, но не позволяя себе большего, поддразнивая он спускался поцелуями ниже и когда дошёл до очередного препятствия — шорт девушки — то приподнял её бёдра, нащупывая сзади молнию и расстёгивая их (допустим она сзади). Он стянул шорты с Лизы, оставляя её только в одних белых, судя по всему, из одного набора с лифом, трусиках. Как же контрастно они смотрелись на смуглой коже девушки... Иван поцеловал участок кожи, освободившийся от плотной ткани. Лиза задрожала. Парень поднял на неё свои глаза. Она в упор смотрела на него, и было заметно, как боялась того, что он может сделать дальше, но так же и безумно хотела этого. Томашевич взял по краям ткань последней вещи на девушке и, не сводя с её лица своих серых, горящих желанием глаз, начал стягивать вниз. Лиза свела ноги, и Иван потянул сильнее и последняя преграда перед её великолепным нагим телом слетела. Лиза в испуге смотрела на Ваню, который поднёс клочок ткани к лицу и глубоко вдохнул. Левашова вспыхнула от смущения, однако продолжала смотреть. Парень отстранил ткань и убрал её в карман брюк. Он резко навис над девушкой и, наклоняясь к самым её губам, прошептал:
— Шикарно пахнешь. Вишней. Как всегда.
Лиза покраснела ещё сильнее, хотя, казалось, сильнее некуда, и рвано вдохнула воздух, при этом приоткрывая губы. Иван воспользовался этим и приник к ним, но даже не пытался углубить поцелуй — ему нравилось просто касаться. Он отстранился от её губ и спустился к самым ногам, всё ещё сведённых вместе, начиная покрывать их поцелуями от щиколоток, медленно поднимаясь вверх, так же поглаживая руками. Он положил ладони ей на колени и мягко начал разводить её ноги в стороны. Лиза сначала сопротивлялась, но, почувствовав напор, почти сразу сдалась. Она отвернула голову в бок, Иван фыркнул.
«Знает ведь, что я не перестану!»
Он начал покрывать поцелуями внутреннюю сторону одного бедра, второе лаская рукой, но так и не добираясь выше. Из груди Лизы начали вырываться неконтролируемые всхлипы и вздохи. Томашевич положил ладони ей на бёдра, ближе к ягодицам и, приподнявшись сам, поцеловал её чуть ниже пупка. Тело Левашова сковало дрожью.
— Ты же... ты же не будешь... не будешь целовать... там!
Она заикалась, словно не веря в его намерения, и посмотрела на него, с просьбой об остановке. Вот только карие глаза, в которых уже не скрывалось возбуждение, говорили об обратном.
— О да, Левашова! Я как раз-таки это и собираюсь сделать...Тем более тебе не привыкать.
И в этот же момент он приник губами туда, где сейчас сконцентрировались все эмоции, все нервы. Протест Лизы быстро перерос в сладостный стон, она схватилась за верёвки на запястьях, подтягиваясь, словно пытаясь убежать, но только сделала так, что по чувствительной, возбуждённой плоти прошёлся язык парня. Девушка снова неосознанно и громко застонала.
Иван почувствовал, что член затвердел настолько сильно, что грубая ткань брюк была уже не только ненужным препятствием, но и стала приносить неудобства. Иван вкруговую повёл языком, заставляя Левашову извиваться.
— А-а-ах, — сорвалось с её губ.
Юноша продолжал изводить её языком — втягивая и отпуская, проводя медленно и задевая чувствительные точки, заставляя Лизу изгибаться, стремясь закончить сладостную пытку и заставляя её бессознательно метаться головой по кафельному туалету, раскидывая волосы по нему.
— Иван... Ах!.. Не-не-ет... Ещё... м-м-м... да-а...
Лиза вскинула бёдра, прижимаясь ближе, мышцы её живота напряглись, Иван видел, что девушка на грани. Он резко отстранился, продолжая придерживать её за бёдра. Лиза разочарованно всхлипнула и приоткрыла затуманенные глаза. Какая она была сейчас прекрасная — раскрасневшаяся, возбуждённая... такая мокрая и горячая, раскрытая для него... именно для него.
— Пожалуй... ста, — рвано выдохнула она, смотря с мольбой. — Ваня, прошу...
У Томашевича перехватило дыхание.
— Скажи... о чём ты меня просишь?
— Ты же зна-а-ешь, — произнесла она с придыханием и вскинула голову, прикрывая глаза.
Томашевич провёл дрожащей рукой от ложбинки между её грудей до трепещущего живота, останавливаясь перед самой желаемой точкой.
— Ну так, что там... с просьбой? — Иван наслаждался своим превосходством, прекрасно понимая, чего она хочет. Если быть честным, он тоже этого уже безумно хотел, возбуждённую плоть разрывало от желания. Томашевич быстро стянул свои ботинки и носки, затем нетерпеливо избавился от брюк вместе с бельём, а после наклонился и мурлыкнул ей в живот, обдавая горячим дыханием кожу: — Так я слушаю. Он провёл языком от одной тазовой косточки до другой, заставляя Лизу зашептать:
— Ваня... Давай...
Томашевич усмехнулся и склонился над ней, приближая свои губы к её. Левашова потянулась навстречу, но парень, растянув губы в полуулыбке, приложил палец к её губам и прошептал:
— Я жду...
Томашевич легонько потёрся своей возбуждённой плотью о её, поддразнивая, но не входя.
— Ваня, я хочу тебя! — смущённо вскрикнула Лиза и обессиленно откинулась на подушки и расслабила ноги.
«Как же это прекрасно звучит...»
Ваня поддался вперед — и медленно погрузился в девушку. Их стоны одновременно вырвались из груди. Какая же она была прекрасная, такая узкая и горячая. Как же были приятны эти ощущения, как давно он этого желал, как давно мечтал оказаться внутри неё снова. Сегодня. Сейчас.
«Терпение... Нужны вся выдержка и самообладание... Я не должен сделать ей больно».
Иван отодвинулся и снова толкнулся в девушку, входя ещё не до конца, позволяя ей привыкнуть к себе. Её стенки обняли и приняли его, сжимаясь вокруг. Томашевич хрипло застонал и остановился — как же было хорошо чувствовать её. Лиза обняла его ногами, резко прижимая к себе. Иван оказался полностью внутри и прерывисто охнул. Вся внутренняя концентрация полетела к чёрту. Он начал двигаться — порывисто, резко, подбирая такие углы наклона, чтобы Лиза не просто стонала под ним — чтобы она сошла с ума от этих движений. Но Левашова поймала его бешеный, непостоянный ритм, словно зная, как будет дальше. Толчок. Ещё один. Сильнее. Глубже. Растворяясь в движениях. Хриплые, частые стоны сливались в один, разгорячённая кожа покрывалась крупными каплями пота и тёрлась друг о друга. Стоны, рычание, вскрики...Они толкались друг в друга, целовались так, словно пытались заглушить многолетнюю жажду.
Толчок, рывок... Иван почувствовал, что он на грани, мысли затуманились, в голове было только «вперёд-назад... вперёд-назад...»С последним толчком парня накрыла волна наслаждения, он содрогнулся и излился в девушку. Его губы непроизвольно зашевелились, ещё не подчиняющиеся затуманенному мозгу:
- Я люблю тебя!
Левашова пришла к пику блаженства следом за парнем, задрожав, выкрикивая его имя и сжимаясь вокруг него. Иван истощённо повалился на девушку. В голове был кавардак, бессмыслица... Что он говорил? Что? Что он мог сказать в экстазе этой девушке, связавшей его сердце?
«Связавшей! Чёрт!»
Иван поднялся на руках и начал развязывать верёвки, которые слишком сильно стянулись на её запястьях. Левашова отстранённо смотрела на юношу. Его руки начало потрясывать.
«Чёрт! Чёрт! Чёрт!»
Верёвки разорвались, когда он наконец собрался. Лиза опустила руки, облегчённо выдыхая. На её запястьях красовались красные следы. Ваня вздрогнул, увидев последствия его необдуманных действий.
— Извини, извини, пожалуйста, — Ваня сел на пол, спрятав лицо в ладонях. — Я не хотел... то есть, хотел и сделал, но не... Не так. Но... — Ваня взглянул из-под рук на такую красивую и желанную девушку, а она не смотрела на него и потирала повреждённую кожу.
— Я прошу у тебя прощения, Лиза, — Он наклонил голову и положил ладони на затылок, только бы не смотреть на её подавленность, — но я не жду ответа. И... и я пойму, если ты решишь со мной расстаться, если больше не захочешь стать моей женой, если сейчас ударишь... поверь... я не буду сопротивляться. Но я... я не жалею, что провёл этот..— Ваня закрыл глаза. — Этот час... с тобой.
— Томашевич... — прошептала Лиза за его спиной.
— Вот, — парень грустно усмехнулся, — теперь я снова Томашевич... А с другой стороны, чего я ожидал?
«Добился чего хотел, да? Теперь — забудь».
— Отвернись, если противно смотреть на мой голый зад. Я оденусь и быстро уйду.
Ваня встал с пола. Почему-то было так больно и обидно...
«Это Лизе — больно и обидно, а ты похотливая слабая сволочь лучше заткнись!» — внутренний голос снова торжествовал.
— Дурак ты, Иван Томашевич... — усмехнулся голос девушки за спиной.
Парень недоуменно обернулся и врезался в горячее хрупкое тело, а затем его приоткрытые губы накрыли другие — более мягкие, но такие же припухшие от долгих поцелуев. Ваня стоял, ошарашенно открыв глаза, чуть разведя руки в стороны, и не двигался. Они с Лизой будто поменялись местами, и теперь он не знал, как реагировать. Её горячее голое тело прижималось к его. Ваня отвёл голову и с сомнением посмотрел на девушку:
— И ты не злишься на меня?
— О! Я не злюсь. Я просто в ярости! — зашипела Левашова на него, Ваня дёрнулся, но девушка крепко вцепилась в его плечи.
— Мне было чертовски обидно, что я не могу к тебе прикоснуться, — она провела ладонями по груди Вани, цепляясь короткими ноготками за всё ещё возбуждённые бугорки сосков парня, отчего тот вздрогнул. — Я думала, ты просто захотел меня, в первый раз, а начал встречаться из-за жалости, Томашевич смотрел на девушку во все глаза и не знал, что ей на это сказать. Лиза грубо дёрнула его на себя, и Ваня упёрся в неё, но успел заметить пляшущих чёртиков в карих омутах. — Мне было до слёз обидно, но соблазн отдаться тебе, пусть даже не имея шанса поцеловать, дотронуться там, где хочется. Я сдалась, выкинула из головы ненужные мысли, когда поняла, что ты не отступишь, но гордая девушка внутри меня всё ещё протестовала и я делала так, чтобы тебе было непросто, — Левашова впилась ногтями в плечи Вани и с силой повела руки вниз, оставляя ярко-розовые полосы за собой. Томашевич зашипел. Член заинтересованно дёрнулся, мол, ещё раз? А Лиза продолжала, уже склонившись к уху Вани:
— Потом ощущения накрыли, и тут я услышала то, что никогда даже не надеялась снова услышать от тебя. Ты сказал, что... — Лиза отстранилась от Вани и посмотрела своими тёплыми глазами, в которых сейчас застыли ненавистные для парня слёзы, в его серые, словно горячее серебро, — что любишь. Ваня перестал дышать. Так вот, что он ей сказал...
— Сказал, что любишь! — Лиза всхлипнула, и из её глаз побежали слёзы, — любишь...
— Что... нет... нет... — Левашова в замешательстве посмотрела на него, замирая, а Ваня вдруг испуганно выдохнул, когда понял, как это звучало для девушки:
— Я. Люблю. Тебя. — чётко проговорил Ваня, вглядываясь в её лицо. Он аккуратно взял его в ладони и начал стирать мокрые солёные дорожки от слёз. — Люблю! Только прошу, Лиза, не плачь! Опять.
Он мягко прикоснулся губами к её лбу, на несколько секунд задерживая их там. Лиза убрала его руки со своего лица и уткнулась носом ему в ключицу, обвивая его талию руками:
— Правда? — всхлипнула девушка, сильнее прижимаясь к парню. Он обнял её и начал поглаживать плечи.
— Да.
— Я тоже, — услышал Ваня тихий, едва слышный шёпот. Его сердце остановилось и резко перешло на галоп, — люблю тебя...
«Она... она сказала это...»
Ваня улыбнулся, а потом тихо рассмеялся, всё ещё прижимая девушку к себе.
— Ты чего? — спросила Лиза, и на её лице помимо воли появилась робкая улыбка, — Ваня?
— Ты представь, — юноша выдохнул, — мы с тобой почти расстались, а сейчас стоим голые после секса и признаёмся друг другу в любви. Разве это не смешно?
Щёки её порозовели, и девушка, отстранившись от парня, попыталась прикрыть голую грудь руками. Ваня снова заметил бордовые следы от верёвки — и его прошибла противная дрожь. Томашевич взял руки девушки и поднёс их к губам, поцеловав запястья. Парня накрыло чувство вины. Лиза попыталась вытянуть руки, и тут Ваня заметил на её левом предплечье какие-то шрамы. Он провёл по ним подушечками пальцев, по его позвоночнику пробежали холодные мурашки.
— Извини меня... — он продолжал водить пальцами по неровной коже, — за то, что я не смог помочь... За то, что не успокоил тебя, а начал... Прости... Прости...
Ваня поцеловал каждый шрам и снова обнял Левашову. Девушка оказалась холодной.
— Замёрзла. Иди сюда, — Ваня потянул её к полу и, посадив на свои колени, завернул в свои объятия. Девушка улыбнулась.
— И не противно мне смотреть на твой голый зад, — пробормотала Левашова, наблюдая за парнем. Ваня поднялся и удивлённо посмотрел на Лизу, которая покраснела и отвернулась.
— Приму к сведению, — фыркнул Ваня.
Лиза снова легла к нему на плечо, рисуя пальцами какие-то узоры на его груди. Ваня уткнулся носом в её волосы, от которых шёл нежный аромат вишни. Как давно он хотел снова вот так лежать и вдыхать её запах. Ваня улыбнулся, смотря, как Лиза зевнула, прикрываясь ладонью. — А теперь спать. Всё остальное — потом.
Лиза что-то невнятно пробормотала в ключицу и, поудобней устроившись, почти сразу уснула. Юноша с наслаждением наблюдал, как девушка спит. Её ресницы чуть подрагивали во сне, всё ещё припухшие губы были приоткрыты. Грудь медленно подымалась и опадала. Ваня накручивал прядь её каштановых волос на палец. Вчера он даже представить не мог, что будет снова так счастлив. Что девушка его фантазий и... сердца будет снова с ним.
«А сейчас, она голая спит на моей груди».
Против воли на лице появилась широкая улыбка, настоящая, которая, казалось, не украшала его лицо уже очень-очень давно, с того самого времени, когда они начали отдаляться. Любовь — теперь это чувство перекрывало и поглощало все остальные. Он конечно знал, что придётся её разбудить и им придётся пойти на свои места. Ваня положил руку на Лизу, нежно обнимая, и закрыл глаза. Он был счастлив — а остальное потом.