Глава 28. Я тебе не верю

– Ты использовал его, чтобы причинить деду побольше боли. Но задумывался ли ты когда-нибудь о том, что будет с ним после того, как ты сотворил все это? Знаешь ли ты, каково это – быть обманутым и преданным человеком, которому ты доверял больше всего? Я признаю, что семья Линь обязана тебе из-за того, что сделал дед, но Сяо Руй тебе ничего не должен! Напротив, он был тем, кто любил тебя больше всего на свете. – Линь Цзявэнь так сильно хотел избить Линь И, но в этот момент он смотрел на него с состраданием. – И этого человека... того, который любил тебя... ты уничтожил своими собственными руками.

Линь И достал зажигалку, чтобы прикурить сигарету. Когда он услышал это, его пальцы задрожали. Он несколько раз щелкнул зажигалкой, но не смог зажечь огонь. Наконец, он крутанул колесико с такой силой, что зажигалка упала на землю. Но он не наклонился, чтобы поднять ее. Он опустил голову и какое-то время смотрел на свои руки, сунул незажженную сигарету в рот, повернулся и толкнул дверь.

– Эй, эй, эй, разве ты не сказал, что Сяо Руй нуждается в отдыхе? Ты что, просто выгнал меня? Зачем ты идешь туда? – Линь Цзявэнь поспешно протянул руку, чтобы остановить его.

Линь И даже не взглянул на него и только прошептал:

– Исчезни. – Сказав это, он вывернул руку Линь Цзявэню и оттолкнул его в сторону.

Линь Цзявэнь отступил на несколько шагов, чувствуя, что его руке уже достаточно больно, ему даже показалось, что она сломана. Только в этот момент он понял, как ему повезло, что он ударил Линь И только один раз. Но, когда он пришел в себя и хотел броситься за ним, Линь И уже запер дверь.

Болезнь Линь Цзяруя подавляло лекарство. Он не мог спать, не принимая его каждый день. Когда Линь И вошел, он не спал. Он снова и снова играл с двумя таблетками.

– На что ты смотришь? Почему еще не спишь?

Линь Цзяруй вздрогнул, быстро сжал пальцы, спрятав таблетки в кулаке, и сказал:

– Я как раз собираюсь лечь спать.

– Ты примешь лекарство?

Линь Цзяруй кивнул, сжал кулак и тихо спрятал его под одеялом. Он посмотрел на Линь И и спросил:

– Какой сегодня день?

Линь И замешкался, он посмотрел на часы и сказал:

– 6 июля. А что?

– Ничего, я просто так долго отдыхал, что пора возвращаться к работе. У меня как раз есть хороший сценарий, и будет жаль, если я не сниму по нему фильм.

– Но твоя болезнь...

– Если доктор Сюй даст мне разрешение, мне можно будет выйти, верно?

Конечно, Линь И не мог держать его взаперти всю жизнь, но и отпустить его так просто не мог. Он неопределенно сказал:

– Посмотрим, когда придет время.

Линь Цзяруй не стал умолять, он натянул на себя одеяло и тихо сказал:

– 6 июля... 6 июля...

Линь И не слышал, что он говорил. Когда он увидел, что тот закрыл глаза и его дыхание постепенно стало ровным, он подумал, что лекарство начало действовать, и он по-настоящему уснул. В этот момент он позволил себе протянуть руку, коснуться лица Линь Цзяруя, и его пальцы нежно разгладили морщинку между бровями.

Линь Цзяруй беспокойно пошевелился.

Сердце Линь И сжалось, он подумал, что ему снова снится кошмар.

Сцена в этом сне, должно быть, снова была такой: он нежно говорит Линь Цзярую те самые слова, а затем ударяет его ножом в грудь, когда Линь Цзяруй наиболее беззащитен.

Точно так же, как он сделал когда-то.

Линь И закрыл глаза, медленно откинулся на изголовье кровати и привычно захотел выкурить сигарету. Он поднял руку и ощупал свои карманы, но затем вспомнил, что уронил зажигалку. Поскольку он не мог зажечь сигарету, то отказался от этой идеи и вместо этого достал из кармана черный бумажник. Там по-прежнему лежала старая помятая фотография.

　На фотографии Линь Цзяруй одет в школьную форму, его волосы намного короче, чем сейчас, открывая гладкий лоб и яркие глаза. Его улыбка была такой ослепительной.

После того как Линь Цзяруй в тот день разорвал фотографию, Линь И собрал ее по кусочкам, склеил и продолжал носить с собой в кошельке. Но в глубине души он ясно понимал, что даже если он найдет одну, две или сотню тех фотографий, он не сможет найти того Линь Цзяруя с яркой улыбкой, даже если будет искать на небе и на земле.

Беззаботного Линь Цзяруя. Линь Цзяруя, который так сильно его любил. И которого он сам уничтожил.

Линь И протянул руку и погладил трещины на фотографии, словно путешествуя во времени. Глядя на Линь Цзяруя десятилетней давности, он спросил:

– Сяо Руй, неужели ты никогда больше не поверишь мне в этой жизни?

Он задал этот вопрос человеку на фотографии, но не ожидал, что после того, как задаст этот вопрос, одеяло рядом с ним зашевелится.

Линь И вздрогнул и, развернув одеяло, увидел, как Линь Цзяруй свернулся в клубок, прижав одну руку ко рту и кусая ее зубами. На лбу у него выступил холодный пот, тело неудержимо тряслось, он даже не понимал, какую боль причиняет себе. Линь И вытащил его руку изо рта, и увиденное потрясло его до глубины души: рука была залита кровью – Линь Цзяруй прокусил кожу до мяса в нескольких местах.

На некоторых ранках уже начали образоваться струпья, а другие вскрывались снова и снова. Вся рука выглядела ужасно красной и опухшей. Сколько сил нужно человеку, чтобы так истязать себя?

Хотя Линь И многое повидал, он даже не смел подумать об этом. Он просто держал руки Линь Цзяруя и спрашивал:

– Почему ты делаешь это?

Линь Цзяруй не ответил ему. Вместо этого он посмотрел на старую фотографию, которую снова склеили, и тупо спросил:

– Это... сон?

Пока он говорил, его сжатый кулак разжался, и спрятанные в нем таблетки выкатились наружу.

Линь И сразу все понял.

Так называемое стабильное состояние и так называемое выздоровление за несколько дней – все это иллюзия! Это была иллюзия, созданная Линь Цзяруем.

Фактически, ему приходилось полагаться лишь на боль, чтобы понять, бодрствует он или нет.

В эти дни погода была жаркой, и кондиционер в комнате работал на полную мощность. Линь Цзяруй весь день носил рубашки с длинными рукавами, а Линь И не осмеливался подходить к нему слишком близко, поэтому никто не заметил его секрет. Если бы не это случайное открытие, как долго он собирался терпеть?

Линь И почувствовал, что ему стало трудно дышать, в груди разливалась тупая боль. Он внимательно посмотрел на раны Линь Цзяруя и сказал:

– Я пойду за аптечкой. Я позабочусь о тебе.

Сказав это, он снова задумался. Он боялся, что Линь Цзяруй опять попытается что-нибудь с собой сделать, но он же не мог связать его. В конце концов, ему пришлось туго завернуть парня в одеяло.

Линь Цзяруй не сопротивлялся, а продолжал смотреть на фотографию, его мысли уже улетели неизвестно куда.

Линь И вздохнул, встал и подошел к двери. Когда он положил руку на ручку, то услышал за спиной голос Линь Цзяруя:

– Да.

Его тон был спокойным, без тени эмоций или колебаний, и он звучал яснее, чем когда-либо прежде:

– Да, я никогда тебе не поверю.