Глава 9. Послеобеденный чай

В гостиной звучала ее любимая песня. Линь Цзяруй помнил, что мать Линь И была элегантной и красивой, хотя и очень старомодной женщиной, выросшей в традиционной семье. Она говорила тихо и пользовалась косметикой даже дома. Она часто носила темно-зеленый чонсам, расшитый крупными великолепными пионами с маленькой жемчужиной-пуговицей у воротника.

А еще она очень любила танцевать. Когда Линь Цзяруй был маленьким, он иногда проходил мимо кабинета и видел через щель в двери ее, одетую в ципао и пару вышитых тапочек, танцующую с его дедушкой.

Именно эта песня звучала тогда в кабинете.

Медленно, грустно, трогательно.

Линь Цзяруй следовал за медленным ритмом и подошел к Линь И. Как только он приблизился, то почувствовал сильный запах алкоголя.

– Ты выпил?

– Немного. Ты вернулся слишком поздно, а мне было немного скучно тебя ждать.

Улыбка Линь И  стала невероятно красивой, он медленно встал с дивана, вытянул руки и обхватил ими талию Линь Цзяруя.

Линь Цзяруй никогда раньше не танцевал с мужчиной и боялся, что может наступить на пальцы Линь И, поэтому снял обувь и остался босиком.

Они стояли в объятиях друг друга, их носы почти соприкасались. Линь Цзяруй не мог вспомнить ни одного танцевального па, и ему оставалось лишь мягко покачивать телом в ритме Линь И. Песня вот-вот должна была подойти к своей кульминации, а низкий и хриплый голос был подобен туго натянутой струне, которая, казалось, еще чуть-чуть и лопнет.

По его ступням пробежал легкий холодок, и он внезапно вспомнил, что в тот день, когда мать Линь И спрыгнула с крыши здания Линь, на ней тоже было темно-зеленый чонсам. Она тщательно нанесла макияж, ее лицо было белым и нежным, губы ярко-красными, а на темно-зеленой ткани виднелись большие пятна крови, похожие на распустившиеся прекрасные цветы.

Эта сцена врезалась в память Линь Цзяруя на всю оставшуюся жизнь что говорить о Линь И? Он был всего на несколько лет старше него.

Но Линь И очень хорошо скрыл это. Он уже тогда начал сомневаться в собственном происхождении, но делал вид, что ничего не знает, и продолжал оставаться в семье Линь. Он спрятал всю свою ненависть глубоко в сердце, терпеливо ожидая наиболее подходящего случая, чтобы внезапно нанести смертельный удар.

Линь Цзяруй всегда помнил, как нежно и заботливо его баловал Линь И: его лицо было добрым и нежным, а разговоры веселыми – даже у лучшего актера, которого он когда-либо видел, не было такого таланта.

Он закрыл глаза и запретил себе думать об этом. Он просто положил подбородок на плечо Линь И и сказал:

– когда мы закончим танец?

– Я передумал. – Руки Линь И еще болнее властно обхватили его талию: – Я собираюсь танцевать с тобой до рассвета.

Линь Цзяруй мог только горько улыбнуться:

– Надеюсь, мои ноги не сведет судорога.

Линь И молчал, а когда заговорил, его голос звучал немного устало:

– Просто побудь со мной еще немного, пока этот день не закончится.

– Эм, – сказал Линь Цзяруй и встал на ноги Линь И своими босыми ногами, обвил руками его шею и медленно прикоснулся к его лбу своим.

К этому времени песня уже закончилась, и единственным звуком в комнате было дыхание двух людей, стоявших так близко, что они не могли даже четко видеть друг друга. Сколько времени прошло, но Линь И вдруг позвал:

– Сяо Руй.

– Что?

– Как ты провел последние десять лет?

– Учился, окончил учебу, снимал в кино, ну... а потом вернулся ты.

Десять лет – это очень долгий срок, но, когда это прозвучало из уст Линь Цзяруя, все стало простым и несущественным. Как будто не было этого десятилетнего расставания: Линь И просто отправился в путешествие, а затем вернулся.

Линь И сказал:

– Почему бы тебе не спросить меня?

– Я и без вопросов знаю, что твоя жизнь была гораздо более захватывающей.

– Если я скажу, что все время думал о тебе, ты поверишь?

Линь Цзяруй просто улыбнулся и ничего не сказал.

Он подумал, что Линь И, должно быть, пьян. Он никогда не произнес бы таких слов, будучи трезвым.

– Однажды я был ранен и несколько дней пролежал в больнице без сознания. Я почти не мог проснуться. И тогда я подумал, что должен вернуться хотя бы для того, чтобы увидеть тебя. – Линь И протянул руку и коснулся лица Линь Цзяруя, как будто пытаясь убедиться, что тот действительно существует. – После того что случилось, я очень сильно сожалел. Даже если это была месть, я не должен был так тебя использовать. Сяо Руй, я...

Линь Цзяруй не стал дожидаться, пока он закончит, и легко поцеловал его в губы, не давая ему произнести оставшиеся слова.

В результате в ту ночь они долго не смыкали глаз.

Лишь после полуночи Линь Цзяруй почувствовал такую усталость, что уснул. Он не знал, когда уснул Линь И, но, проснувшись на следующий день, он обнаружил себя уже в постели.

Линь И вел себя необычно только одну ночь, а потом все вернулось на круги своя. Приближался конец года, и все были безумно заняты. У Линь Цзяруя не осталось времени на сентиментальность – он посвящал все свое внимание фильму.

Из-за задержек, случившихся ранее, в эти дни работа съемочной группы была очень напряженной, даже на 31 декабря была запланирована съемка одной из сцен. Плюс еще одна сцена должна была сниматься на пляже с закатным солнцем, а это значит, что, когда они закончат работу, уже будет поздний вечер. В этот день обычные люди встречаются с друзьями исходят на вечеринки. Даже если вас никуда не пригласили, все равно хочется побыть с семьей и друзьями. Кто по собственной воле захочет пойти на пляж и наслаждаться холодным ветром? Члены съемочной группы были весьма недовольны, но в присутствии режиссера Линя никто не осмелился ничего сказать.

31-го числа погода была на удивление солнечной.

В полдень Линь Цзяруй отвел съемочную группу на пляж, выбрал место, установил оборудование и с нетерпением стал ждать заката солнца. Этот сезон – самый холодный в году, и пронизывающий ветер по-настоящему невыносим. Линь Цзяруй и все остальные спрятались в машине. Ближе к полудню молодой помощник подбежал и постучал в окно:

– Директор Линь, еда на вынос доставлена!

– Какая еда на вынос?

– Послеобеденный чай.

Линь Цзяруй был погружен в сюжет и ненавидел, если его беспокоили в это время. Его голос был холоден как лед:

– Кто заказал еду на вынос?

– Э-э, разве вы не заказывали? Сказали, что доставка для вас.

Линь Цзяруй замер. Он не помнил, чтобы делал заказ. Он вышел на воздух и сразу увидел знакомую машину.

Машина Линь И. Он приехал сам. На нем были большие солнцезащитные очки и твидовое пальто, которое делало его фигуру стройной и красивой. Он прислонился к борту машины и помахал Линь Цзярую.

Линь Цзяруй быстро подошел и спросил:

– Зачем ты здесь?

Линь И открыл багажник, внутри был ряд пластиковых пакетов с напечатанным на них названием ресторана. Он снял солнцезащитные очки, моргнул и сказал:

– Доставка, господин.