Глава 18. От лица Итана

Август в Лас-Вегасе был таким же невыносимо жарким, как всегда. Вечерний зной окутывал город сухим воздухом, напоминая, что даже наступление вечера не принесет облегчения в этом раскалённом до предела месте на планете.

Я находился дома, но мысли никак не давали покоя — всё казалось каким-то отстранённым, неправдоподобным и одолевала некая тревога, происхождение которой трудно было объяснить.

Я смотрел в окно, курил сигарету, бросая пустой взгляд в сторону улицы. И в этот момент зазвонил телефон, завибрировав в кармане джинсов. Я схватил смартфон сразу же, даже не взглянув на экран, а в следующую секунду услышал женский голос.

– Итан, это девушка Сэта. Сэт в больнице, — сказала она.

Всего три слова, которые сразу сбили с толку. Всё остальное она говорила как будто издалека, её голос становился всё тише, пока не превратился в слабый фоновый шум. В моей голове закрутилась только одна мысль: «Сэт в больнице.»

Наконец, я смог услышать и его голос. Но это не принесло мне облегчения, а только усилило тревогу. Он попросил меня приехать к нему, а я бы и без этого примчался. Он дорог мне, больше, чем кто-либо на свете.  Видимо, совершилось то, о чем он не договаривал, но предупреждал...

Далее я не стал добиваться конкретных ответов, не просил уточнений. Это было как удар током, резкий и болезненный. Мои ноги несли меня быстрее, чем сознание успевало обдумывать действия — я сорвался с места и начал собираться.

Легкая спортивная куртка, ключи, телефон, наличные — всё это как-то механически оказалось у меня в руках, но в голове царил хаос.

Что же всё-таки случилось? Почему я не узнал раньше? И почему я не почувствовал приближение беды так скоро? Ведь мог и догадаться, ввиду его долгого отсутствия в салоне. Но я как обычно был замкнут в себе в тот момент и думал, что Сэт хочет взять паузу.

Я быстро выбежал на улицу, где всё ещё чувствовалось вечернее пекло. Лас-Вегас сиял в своих привычных красках — огни зданий и различных заведений, толпы туристов, веселящиеся люди, которые шли вдоль улицы, словно ничего не могло нарушить их праздное настроение. Но для меня этот вечер внезапно потерял краски. Он мог разрушить всё, если бы я не услышал его голос. И я не могу себе позволить опоздать.

Такси оказалось крайним спасением. Я затормозил ближайшую машину и просто ввалился внутрь, стараясь не замечать осуждающий взгляд водителя, и сдавленно бросил:

— В университетский медицинский центр, Чарлстон бульвар, быстрее. 

— Хорошо, парень, не суетись так, — ответил таксист, ухмыльнувшись.

Машина тронулась с места, и время, казалось, замедлилось. Внутри такси стояла тишина, нарушаемая только звуком мотора и тихим, едва слышным радио. Я сидел, сжимая кулаки, чувствуя, как внутри всё полыхает от тревоги и страха за его жизнь. Он должен бороться.

Лас-Вегас с его неоновыми огнями проплывал мимо окон, но я уже ничего не замечал. Мои мысли были далеко. Каждый момент в моей голове возвращался к Сэту, к нашим встречам, к его взглядам, его едва уловимой улыбке.

Он знал, что всегда был сильным, иногда непроницаемым, но как так могло случиться, что он оказался в больнице? Я видел его три дня назад... и почему-то не подумал, что все может быть настолько серьезно. Но ведь это Лас-Вегас, город, где всё может измениться в одно мгновение. Где опасность скрывается за блеском огней и фальшивыми улыбками. Но была ли проблема в этом? Я понять не мог и уже это было не так важно. Я просто хотел его увидеть, снова коснуться.

Я никогда не прощу себе его смерть...

«Не смей умирать! Слышишь, Сэт?! Не смей!» — повторял я мысленно, словно читая мантру всю дорогу.

Я попытался собраться с мыслями, но тревога все больше нарастала с каждым пройденным километром. Я чувствовал, как тяжело дышу, как сердце бешено колотится в груди, будто вот-вот вырвется наружу. Мои руки дрожали и ладони потели, но я старался взять себя в руки, заставить себя думать рационально. Но ничего не получалось. Я не мог понять, что ждёт меня в этой больнице, и почему Кейт была там, я тоже не понимал. Ответов не было, но сейчас они мне не нужны. В приоритете его выздоровление.

Когда такси остановилось перед медицинским центром, я быстро выскочил из машины, почти не замечая окружающего. Водитель что-то пробормотал о деньгах, но я бросил ему купюры, и не дожидаясь сдачи, поспешил к входу.

Я вбежал внутрь медицинского центра, и прохладный воздух сразу же окутал меня, резко контрастируя с жарой снаружи. Меня всего трясло, но в регистратуре отнеслись ко мне с полным равнодушием, когда я попытался объяснить, кого ищу.

— Извините, мы не можем пропустить вас без разрешения, вы не являетесь родственником, — сказала сухо женщина из регистратуры, оглядывая меня небрежно.

Я не знал, что делать. Казалось что вот-вот и земля уйдут из-под ног. Я был в шаге от того, чтобы сорваться и просто отчаянно бежать по коридорам, но тут услышал знакомый женский голос.

— Итан, — позвали меня.

Я обернулся и узнал её. Это была Кейт. Она стояла у входа в коридор, её лицо было бледным, волосы чуть растрёпаны. Она выглядела усталой, но в глазах мелькала некая отстраненность, словно она уже давно знала, к чему всё идёт.

— Я договорилась, тебя пустят. Сэт просил, — её слова прозвучали  спокойно, почти равнодушно.

Я прошёл за ней через белые коридоры, в которых слышались тихие шаги медсестёр и глухие звуки приборов. Стены больницы, чистые и безжизненные, давили, усиливая тревогу.
Когда мы подошли к палате, я остановился перед дверью, как будто не решаясь войти. Кейт бросила на меня быстрый взгляд, но ничего не сказала. Я вдохнул глубже, стараясь унять дрожь в руках, и толкнул дверь.

Тишина в палате казалась густой, словно здесь витал застоявшийся воздух, нарушаемая лишь ритмичным пиканием приборов. Сэт лежал неподвижно, словно уже был не частью этого мира. Его сильные руки, которые я столько раз чувствовал на своем теле, были теперь безжизненно опущены, кожа казалась восковой. Я стоял в дверях, не в силах сделать ни шагу ближе.

Это был не тот Сэт, которого я знал. Передо мной лежал кто-то другой — пустая оболочка, отнятая у жизни. Трудно было представить, что всего несколько дней назад мы проводили с ним вместе жаркие ночи. Как же всё могло так резко измениться? Он говорил мне. Но почему я не верил? Или просто не хотел?

После смерти Тома всё так изменилось... и я не мог принять факта, что моя любовь внезапно исправиться снова, и что я буду страдать всю оставшуюся жизнь.

Его смерть — мой приговор. Это было другое... Сэт не Том. Я готов был отдать свою жизнь за него, лишь бы он очнулся, я осознавал это прямо сейчас.

Еще не поздно... пожалуйста, живи...

Кейт тяжело вздохнула и подошла ближе к кровати. Я не видел её лицо, но чувствовал её боль, хоть и не понимал, что она сейчас чувствует. Может быть, всё это для неё было сюрреалистично, словно происходящее не касалось её напрямую. Но, судя по её жестам — она медленно коснулась плеча Сэта, провела по его руке — я видел, что это решение она уже приняла. Решение уйти навсегда. И больше не было ревности.

Я шагнул ближе и сел на стул рядом с койкой, ощущая, как боль и страх завладевают всем моим существом. Сэт был для меня тем, кто вытащил меня из мрака, вытащил из тех времён, когда я сам хотел исчезнуть. Лучше бы здесь был я...

— Что произошло? — наконец спросил я, не отрывая взгляда от Сэта. — Как он здесь оказался?

Кейт на секунду задумалась, прежде чем ответить, будто подбирала правильные слова, хотя знала, что точных ответов нет.

— Он сам тебе расскажет, — её голос прозвучал хрипло, уставшим эхом. — Я не знаю всех деталей.

— Кто обнаружил его? Что с ним было? — снова задал вопрос я.

— Я, — призадумавшись на мгновение, выдохнула тяжко Кейт. — Он весь был в крови и при смерти. Я не знаю, кто сделал это с ним.

Я закрыл глаза, ощущая, как ярость, перемешанная с беспомощностью, заполняет меня изнутри.

— Почему ты не сказала мне раньше? — произнёс я, не открывая глаз. — Как ты оказалась в его доме? Он говорил мне, что между вами ничего уже нет.

Кейт промолчала. Её молчание, казалось, говорило больше, чем слова. Она знала и точно осознавала, что между ними давно ничего нет. Я тоже знал. Но как всегда бывает с людьми, которые не готовы отпустить — они продолжали цепляться за привычки, за иллюзии. Однако теперь всё разрушилось. Всё это время они были вместе лишь по инерции, а настоящая жизнь проходила мимо. И вот этот момент — когда жизнь даёт последний толчок, чтобы окончательно развязать руки — он наступил.

— Я не знала, что вы вместе, поэтому и пришла, — наконец прошелестела Кейт. — Но теперь всё это не так важно.

Мы оба молчали. Вопросов не осталось, только зловещая пустота витала вокруг нас. Я смотрел на Сэта, его бледное лицо, его закрытые глаза, которые казались такими отрешенными. Был ли он вообще тем человеком, которого я знал? Я начал сомневаться в этом. Может быть, мы оба ошибались. Но я знал одно, что полюбил.

— Итан, — произнесла устало Кейт. — Ты останешься с ним?

Её вопрос был простым, но в нём скрывалась вся тяжесть нашего положения. Конечно, я останусь. Я знал это с самого момента, когда услышал её голос по телефону. Уход — это её выбор. Мой — остаться. Потому что я не мог потерять ещё одного человека. Том тоже ушёл слишком рано, его уход разрушил всё внутри меня, оставив пустоту, которую никто мог заполнить, а осмелился лишь Сэт. И если я потеряю Сэта, всё рухнет снова и теперь уже навсегда.

— Я не уйду, не сомневайся,  — сказал я твёрдо, глядя ей в глаза.

Кейт кивнула, но в её взгляде была такая тоска, что мне захотелось сказать что-то большее, объяснить что-то. Но слов не было. Она знала, что я люблю его. Я знал, что она больше не может бороться. Всё было решено без слов.

В тот момент в палате появились врачи. Мы отступили назад, дав им пространство для работы, но моё сердце колотилось так сильно, что я чувствовал, как каждый удар отдаётся болью в груди. Сэт всё ещё не приходил в сознание, и это было невыносимо. Врачи проверяли его состояние, задавали вопросы, но всё это казалось далеким шумом, не имеющим значения. Я не мог думать ни о чём, кроме него.

Когда врачи наконец закончили, один из них посмотрел на меня.

— Вы можете остаться до утра, — сказал он, глядя на меня. — Но рекомендую не нарушать его покой. Его состояние стабильно, но он должен прийти в себя. Если ему станет хуже, то вам придется уйти.

Я кивнул, хотя знал, что не смогу уснуть до утра.

Ночь в Лас-Вегасе была всё ещё жаркой и шумной, но внутри этой стерильной больницы царила другая атмосфера и она казалась чуждой мне. Я сидел рядом с Сэтом, прислушиваясь к его ровному дыханию, и не мог перестать думать о том, как близко я был к тому, чтобы потерять его.

Кейт ушла около полуночи, обронив напоследок только: «Прощай». Она не ждала ответа, не ждала утешения. Просто ушла. Я остался один с его безмолвным телом, и в голове крутились мысли о том, что никто никогда не сможет заменить его.

Ночь тянулась бесконечно. Я сидел у кровати, наблюдая за каждым его вдохом, как будто от этого зависела моя жизнь. Временами мне казалось, что его дыхание замедлялось, почти замирало, и я напрягался всем телом и нутром, ожидая чего-то критичного. Но затем он снова начинал дышать ровно, и напряжение уходило, оставляя меня с удручающим чувством беспомощности.

Всё это напоминало мне тот день, когда я потерял Тома. Но тогда я не успел даже попрощаться.  Эти больничные стены, запах антисептика, звуки аппаратуры — всё возвращало меня в прошлое, вызывало вспышки боли, которые я тщетно пытался заглушить. Он умирал медленно... а я не успел. А когда приехал, то увидел лишь урну с прахом.

Прошлое не оставляет нас так просто, оно настигает в самый неподходящий момент.

Я пытался не думать об этом, сосредотачиваясь на Сэте. Но мысли назойливо возвращались снова и снова.
Я встал и прошёлся по палате, чувствуя, как затекли ноги. За окном Лас-Вегас продолжал жить своей жизнью — шум улиц доносился даже сюда, хотя и был приглушён стенами больницы. Город был как живое существо, которое не перестаёт двигаться, даже когда мир вокруг рушится. Лас-Вегас продолжал гореть огнями, сиять, манить к себе всех, кто хотел забыться, утонуть в его ярком безумии.

Но я больше не хотел забываться. Мне было важно остаться здесь, в реальности, рядом с ним. Я вернулся к его кровати, снова сел на стул, провёл рукой по его прохладной руке, чувствуя лёгкое покалывание на кончиках пальцев. Его кожа казалась такой хрупкой, будто жизнь вот-вот норовила выскользнуть из его тела.

***

Когда наступило утро, я всё ещё был рядом. Я не смыкал глаз, хотя усталость уже давила на веки. Врач, проходивший мимо, заметил меня и предложил кофе. Я кивнул, хотя кофе не мог разбудить то, что уже давно находилось в каком-то полусонном состоянии — моё сознание.

Принесли поднос с едой — что-то лёгкое, что разрешили врачи. Я поставил его на столик рядом с кроватью и задумался.

Сэт всё ещё не проснулся, но я чувствовал, что он начинает возвращаться. Его дыхание стало более уверенным, лицо немного оживилось. Врач сказал, что это хороший знак.

Я сидел рядом, не отрывая глаз от его лица, пытаясь предугадать, когда он проснётся. В этот момент моё сердце забилось быстро, я был в предвкушении того, что вот-вот должно произойти. Мне хотелось сказать ему столько всего, хотелось спросить о том, что с ним случилось, о том, что он чувствует. Но когда он, наконец, открыл глаза, все мои вопросы исчезли.

Его взгляд казался стеклянным, но все же я видел в нём жизнь. Он посмотрел на меня, и я почувствовал, как невидимая связь между нами снова восстановилась и даже укрепилась.

— Сэт... — прошептал я, чувствуя, как дрожит мой голос. — Очнись, прошу. Я с тобой, я уже здесь. Слышишь?

Сэт медленно кивнул, и я увидел в его глазах то же, что чувствовал сам: усталость, боль, но и какое-то странное спокойствие. Будто мы оба знали, что впереди будет сложно, но это уже не важно. Мы прошли через слишком многое, чтобы теперь остановиться.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил я, не зная, что ещё сказать.

Он чуть приподнял руку, едва заметно улыбнулся.

— Жив, — прошептал он.

Этот короткий ответ был одновременно простым и многозначительным. Жив. Это всё, что сейчас имело значение. Жив, значит, мы можем что-то изменить. Жив, значит, у нас есть ещё время.

Я подвинул к нему поднос с едой, стараясь не показывать, как трясутся мои руки. Он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой.

— Я не хочу есть, — сказал он.

— Врачи сказали, что тебе нужно поесть. Ты не ел три дня, — объяснил я, стараясь держать голос более ровным.

Он взял ложку и совершил несколько медленных движений, пока я сидел рядом, наблюдая за каждым его действием.

— Я должен сообщить Джиму, — вдруг произнёс он, нарушив тишину. — Что всё на нём.

Я кивнул и продолжал наблюдать за ним, как он медленно ел, пытаясь собраться с мыслями. В его каждом движении чувствовалась усталость, но я видел, как он борется, стараясь держаться на плаву. То, что он говорил о Джиме, о тату-салоне, казалось таким приземлённым и одновременно чуждым в этот момент. Всё вокруг будто потеряло значение. Единственное, что действительно имело смысл — это то, что он был жив и мы снова вместе.

Когда он закончил есть, я снова сел рядом, и он, тяжело вздохнув, откинулся назад на подушку. В его глазах мелькнула странная смесь решимости и усталости.

— Итан, — произнёс он тихо, его голос отдавал хрипотцой. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для нас обоих.

Я напрягся, ожидая услышать что-то страшное.

— В моём доме... — он остановился, тяжело дыша, как будто ему было трудно продолжать. — Есть кейс. Там деньги. Возьми ключи от дома, и забери кейс из моей спальни. Кейт положила ключи на тумбу, ей отдали их врачи.

Я почувствовал, как что-то внутри меня замерло. Это звучало как последнее желание, как просьба, которую он делает, не будучи уверенным, что будет иметь будущее. Мне не нравилась эта мысль, не нравилось ощущение, что он уже готов к чему-то окончательному.

— Сэт... но зачем? —  спросил я. — Ты поправишься, и тогда сам разберешься с деньгами.

Сэт немного усмехнулся, хотя его взгляд оставался серьёзным.

— Сделай, как я прошу, — настоял он. — Забери кейс к себе домой.

Я не смог возразить. В конце концов, я понимал, что это для него важно, даже если сам не до конца осознавал зачем. Возможно, это был его способ сохранить контроль над своей жизнью, даже когда она казалась неуправляемой.

Я поднял ключи с тумбочки, чувствуя их холодный металл у себя в ладони, и спрятал в карман куртки. В этот момент я понял, что это не просто деньги. Это была его жизнь, всё, что у него оставалось.

— Я вернусь к тебе, — сказал я твёрдо, хотя внутри у меня всё дрожало. — И мы поговорим обо всём, хорошо?

Он лишь кивнул, закрывая глаза. Я знал, что он устал, что ему нужно было отдохнуть, и мне тоже хотелось оставить его на время в покое. Но в то же время меня разрывало на части от страха, что стоит мне уйти, и я потеряю его навсегда. Однако выбора не было. Я должен был выполнить его просьбу.

Когда я вышел из больницы, утро уже заняло свои права. Лас-Вегас медленно просыпался, но не от шума ночных улиц, а оттого гнетущего и безмятежного спокойствия, которое наступает на рассвете. Я поймал такси и сказал водителю адрес дома Сэта.

Дорога заняла не больше двадцати минут, но мне показалось, что это целая вечность. Мои мысли путались, я прокручивал в голове всё, что произошло за последние сутки, но, сколько бы я ни пытался, не мог найти ответы на свои вопросы. Что всё это значило? Почему Сэт сделал такой шаг? Он ведь всегда был тем, кто держит всё под контролем. Почему теперь всё изменилось?

Опечатанный дом Сэта встретил меня тишиной и пустотой. Внутри было просторно, но как-то мрачно. Солнце пробивалось сквозь жалюзи, оставляя длинные полосы света на полу. Я медленно прошёл по комнатам, каждый шаг отдавался гулом в голове. И с ужасом обнаружил засохшую и размазанную лужу крови по всему полу в гостиной.

Я ужаснулся, но постарался не терять самообладание. Это была его кровь. И за что он ее пролил?

Я быстро двинулся в сторону спальни. Там все было на своих местах, как будто ничего не изменилось. Я нашёл кейс в углу, около прикроватной тумбы. Внутри лежали деньги — пачки крупных купюр, аккуратно сложенные друг на друга.

Такое количество денег я не видел никогда. Но даже это не произвело на меня впечатления. Я не стал долго оставаться в доме. Взял кейс, закрыл дверь и заглянул в гараж, и обнаружил свой мотоцикл. Я немедленно завел его, и двинулся в сторону своего дома.

Все мои мысли теперь были только о том, как вернуться к Сэту и не покидать больше никогда.

Когда я вернулся в больницу, врачи сообщили, что его состояние улучшилось. Это была маленькая, но очень важная победа.

Сидя у его кровати, я смотрел на него и пытался переварить всё, что произошло за последние несколько часов. Его лицо оставалось бледным, черты обострились, как у человека, прошедшего через нечто слишком тяжёлое для простого объяснения. Я знал, что он борется, знал, что в глубине души он не сдаётся, но мысли о его просьбе, о кейсе с деньгами не давали мне покоя. Сэт всегда был тем, кто скрывал свои намерения за маской уверенности, но сейчас я ощущал, что его внутренний мир рушится, а вместе с ним рушусь и я.

— Ты хочешь знать, кто я такой, Итан? — поздним вечером говорил он.

— Конечно, — кивнул я, уставившись в его сторону.

— Я наемный убийца. Работал на мафию до недавнего времени, — рассказал он.

— Сэт... — вздохнул я, покачав головой. — Это меня не напугало, не нужно было скрывать.  Это они так поступили с тобой?

— Да, но это уже не важно. И еще я хотел тебе сказать, пока не поздно, что ты — моя жизнь, Итан. И только ради тебя я сейчас дышу, — тихо произнес он, нащупывая мою ладонь. — Эти деньги теперь твои. Улетай отсюда немедленно, пока не стало слишком поздно. 

Я понимал, как тяжело ему пришлось. Как тяжело было сказать, как пришлось переламывать себя, чтобы просто все закончить и признаться мне. И я понимал и чувствовал, что я действительно много для него значу. Меня уже ничего не могло удивить, я уже давно решил, что приму его, даже после такой, казалось бы, шокирующей правды.

— Я никуда не уеду, Сэт, — вымолвил я, сглатывая накопившийся ком в горле. И чуть прильнул к нему. — Я останусь с тобой навсегда, — выдохнул я тому в губы.

— Я не был уверен... — шепнул он, убирая упавшие мелкие локоны с моего лица. — Теперь ты готов, но теперь, кажется, поздно.

— Не говори так. Я не прощу себе потери, и ты знаешь, что будет, — тяжко вздохнул я и оставил на его прохладных губах легкий  поцелуй. — Я люблю тебя, Сэт.

Ночь тянулась медленно. Сэт крепко спал, а я не смыкал глаз. Каждый раз, когда он делал глубокий вдох или шевелился, моё сердце замирало. Я не мог себе позволить заснуть, не мог оставить его одного даже на секунду. Больница ночью была странно безмолвной. Я слышал лишь приглушённые шаги медсестёр и редкие звуки приборов, которые отслеживали его жизненные показатели.

Я сидел, сжав свои руки в кулаки, смотрел на лицо Сэта и вспоминал каждый момент, который мы провели вместе. Вспоминал его ухмылку, его строгий взгляд, то, как он всегда был хладнокровен и уверен в себе. А теперь он лежал передо мной, и я не знал, смогу ли когда-нибудь снова увидеть ту самую уверенность в его глазах.

***

К утру он очнулся ото сна. Я заметил, как его пальцы слегка шевельнулись, и тут же наклонился ближе. Его веки дрогнули, и через мгновение он открыл глаза. Я замер, не зная, что сказать. Сэт медленно осматривал палату, словно пытался понять, где он находится. Затем его взгляд остановился на мне.

— Итан, — тихо прошептал он, и в его голосе отразилась усталость.

— Я здесь, — ответил я, стараясь изобразить спокойствие, хотя внутри я был до сих пор на грани.

Он пытался приподняться, но силы его явно покидали. Я положил руку на его плечо, аккуратно, но твёрдо, чтобы он оставался в лежачем положении.

— Не надо, тебе нужно отдыхать, — сказал я.

Сэт посмотрел на меня так, будто собирался что-то сказать, но затем закрыл глаза и просто тяжело вздохнул. Я понял, что он сдаётся, по крайней мере на этот момент. Ему было слишком плохо, чтобы спорить или пытаться делать вид, что всё в порядке.

Через несколько минут в палату вошли врачи, начали проверять его состояние. Я отодвинулся, давая им пространство, но не смог заставить себя уйти. Каждый их шаг, каждое движение казалось мне чересчур медленным, как будто время растянулось до невыносимости.

Когда они закончили, один из врачей подошёл ко мне и коротко сообщил, что состояние Сэта стабилизируется. Но он всё равно нуждался в наблюдении и отдыхе.

— Вы можете остаться с ним еще, если хотите, — добавил врач. — Но постарайтесь не тревожить его.

Я кивнул, чувствуя одновременно облегчение и какую-то странную опустошённость. Всё это время я ждал худшего, а теперь, когда кризис вроде бы минует, я не знал, что делать дальше. Оставаться рядом с ним было единственным, что я мог себе позволить. И это было моей личной роскошью.

Сэт открыл глаза и снова посмотрел на меня. В его взгляде не было прежней силы, но в нём была какая-то мягкость, которую я раньше не замечал.

— Ты должен уйти, — сказал тихо он.

— Нет, — ответил я, не давая ему ни единого шанса возразить. — Я не оставлю тебя. Ни сейчас, ни позже.

Он попытался улыбнуться, но его губы лишь слегка дрогнули. Его пальцы дёрнулись, как будто он хотел взять меня за руку, но не смог.

— У тебя... есть дела, ты не спишь вторые сутки, — еле шевелил губами он. — Джим... мне нужно поговорил с ним...

— Не волнуйся за салон, — перебил я его, унимая зевоту, и положил свою ладонь поверх его.

— Джим разберётся. А я пробуду с тобой столько, сколько выдержу, пока не засну, — договорил я.

Сэт прикрыл глаза, словно не хотел продолжать этот разговор. Может, он понимал, что я был прав, а может, просто не хотел спорить.

— Ты должен жить, Сэт, — добавил я, чувствуя, как внутри всё разрывается от боли. — Для нас обоих. И ты больше никогда не будешь одинок.

Он ничего не сказал в ответ, но я знал, что он слышит меня, даже если не хочет показывать этого. Я сидел рядом с ним, держа его за руку, и знал одно — несмотря на все его тайны, несмотря на его прошлое, я больше никогда не отпущу его, потому что он — мое дыхание.

Только когда наступил вечер, я понял, насколько истощённым чувствовал себя. Тело было изнеможенным, глаза щипало от недосыпа, но это было неважно. Сэт был живой рядом со мной, и это всё, что имело значение.