Глава 15. От лица Итана

Проснувшись, я почувствовал лёгкое напряжение внутри. Спросонья не сразу осознал, где нахожусь. Комната была чужая, но в то же время до боли знакомая. Тонкие лучи утреннего солнца проникали сквозь приоткрытые шторы, падая на кровать, в которой мы лежали вдвоём. Сэт дышал ровно и глубоко, его рука ещё лежала на моей талии, не отпуская даже во сне.

Я медленно оправлялся ото сна, пытаясь уловить свои мысли, которые то и дело клубились тучами. Внутри меня было что-то между смятением и тревогой. Быть здесь, в этом моменте, с ним — это было больше, чем просто физическое присутствие. Казалось, что все мои чувства обострились до предела: каждый шум с улицы, каждый вдох, каждый его незначительный жест был важен.

Я повернул голову и смотрел на него, как будто впервые. Ещё вчера, быть может, я бы и не подумал, что способен на такое проявление чувств. Любовь.

Это не просто чувство, это странное ощущение — как жара в полуденный день или холод осеннего утра, пронизывающий до костей. Это было всё и ничего одновременно. И я знал, что оно меняет меня, медленно и неумолимо.

Я нежно провёл пальцами по его руке, что лежала на мне, боясь разбудить его. Было странное ощущение, будто этот момент — последний, хотя никаких объективных причин для этого не было или я просто о них не знал. В голове крутилась одна мысль: «Он скрывает что-то важное.» Но что? Кто он на самом деле? И чем это грозит нам обоим?

Как часто я видел в его глазах тень, которую он так старательно прятал за внешней холодностью. Его тайна была пугающей и зловещей, как черный шторм, который пробирался даже через закрытые окна.

— Ты давно проснулся? — услышал я его хрипловатый голос, который вывел меня из раздумий. Он приоткрыл глаза и посмотрел на меня, слегка сощурившись.

— Минут пять, — соврал я, не зная, как сказать, что провёл большую часть ночи, глядя на его лицо, вслушиваясь в его дыхание и гадая, что же произойдёт дальше.

— Ты слишком много думаешь, Итан, — сказал он, зевая и потягиваясь. — Это не всегда хорошо.

— Я не могу иначе, — ответил я. — Особенно, когда не знаю, что происходит.

Сэт вздохнул, присел на кровати и накинул на себя поло. Он выглядел так, будто ему было чем-то тягостно. Казалось, в его голове происходят какие-то сложные расчёты, он будто просчитывал ходы на несколько шагов вперёд.

Я хотел спросить, что его тревожит, но знал, что он не ответит прямо.

— Тебе нужно уехать. Здесь небезопасно, — сказал он.

— Но зачем ты меня звал? — смотрел я на него в недоумении. — Что происходит, черт возьми, Сэт?!

Он встал, молча подошёл к окну и посмотрел наружу. Тишина между нами неумолимо тянулась, с каждой минутой становясь почти невыносимой. Я чувствовал, что за этим простым жестом скрывается что-то большее, что-то, чего он не хотел мне говорить. И именно это неизвестное меня беспокоило больше всего.

— В этом мире есть вещи, о которых тебе лучше не знать, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от улицы. — И люди, с которыми лучше не встречаться. Я пытаюсь защитить тебя, Итан.

— Защитить? От чего или от кого? — я пытался поймать его взгляд, но он избегал его. — Ты не можешь всё время держать меня в неведении. Я не ребёнок, Сэт!

Он наконец повернулся ко мне, его взгляд был тяжёлым, полным внутренней борьбы.

— Ты не поймёшь, даже если я объясню, — ответил он с горечью. — Просто верь мне. Чем меньше ты знаешь, тем лучше.

— А что, если я хочу знать все прямо сейчас? — возразил я, чувствуя, как во мне закипает раздражение. — Что, если мне не всё равно?!

Он резко подошёл ко мне, крепко взяв за плечи. Его взгляд стал острым, почти пронизывающим.

— Это не игра, Итан. Ты можешь погибнуть, если начнёшь сопротивляться. Я не могу позволить этому случиться, — сказал он твердо.

Я, испугавшись, замер, пытаясь осмыслить его слова. Опасность, о которой он говорил, казалась далёкой и нереальной, но я чувствовал, что для него это было более чем серьёзно. Но суть оставалась той же: он не доверял мне настолько, чтобы поделиться своими страхами. И это было больнее, чем сама угроза.

— Ладно, — тихо сказал я, опуская взгляд. — Если ты так хочешь...

— Я тебя предупреждал, что связь со мной опасна, — вздохнул Сэт.

— Мое мнение на этот счет неизменно, Сэт. Я верен тебе, — отрезал я. — Твое настоящее имя хоть Сэт?

— Да, — ответил он.

Сэт отпустил мои плечи и снова глубоко вздохнул, как будто тащил на себе груз всего мира. Он выглядел уставшим. Усталость, которую не снимет ни один сон, ни одно утро и день. Было ощущение, что он живёт в мире, где всё давно потеряло свой цвет и смысл, и только случайные моменты — такие, как наши ночи вместе — приносили ему хоть какое-то облегчение.

Мы позавтракали молча. Сэт был погружён в свои мысли, а я — в свои. Солнце поднялось над горизонтом, наполняя помещение ярким светом. Я смотрел на него, не зная, что сказать. Каждое слово казалось лишним, ненужным. И тогда я понял: это не вопрос доверия. Это вопрос времени. Он просто не готов открыть мне свою душу, потому что сам ещё не разобрался в себе.

После завтрака он повёл меня снова на тренировку. Я всегда удивлялся тому, как легко ему удавалось держать всё под контролем. Он мог хладнокровно обучать меня стрельбе, самообороне, и при этом не проявлять ни капли сомнений или страха. Казалось, что он родился для этого — для войны, для борьбы. Но какой ценой? Это и было загадкой — его истинная сущность.

— Ты должен быть готов ко всему, — повторял он. — Никогда не знаешь, откуда придёт угроза.

Я следил за каждым его движением, за тем, как легко он обращался с оружием. В его руках пистолет выглядел как продолжение его ладони, для него это было нечто привычное, почти естественное. Я, напротив, чувствовал себя неуклюжим, нервным. Неважно, сколько времени мы проводили на этих тренировках, мне никогда не удавалось достичь его уровня уверенности.

Тренировка была монотонной, но не бесцельной. Каждое движение и указание, которое давал Сэт, имело своё значение. Он знал, как держать меня в фокусе, заставляя концентрироваться на деталях: положение рук, вес тела, взгляд.
Но в этот раз мои мысли были далеко. Каждый выстрел отдавался глухим звуком в воздухе, но не мог заглушить те вопросы, что не давали мне покоя.

Я чувствовал, как беспокойство во мне росло. Ощущение тревоги витало где-то на границе сознания. Сэт продолжал говорить, но я уже не слушал. Мои мысли блуждали вокруг того, что произошло между нами теми ночами, и того, что должно произойти дальше.

— Ты не сосредоточен, — сказал он внезапно, вырывая меня из мыслей. Его голос был строгим, требовательным. — Если ты так же будешь действовать в реальной опасной ситуации, ты не выживешь.

— Может, я не хочу жить в такой реальности, где всё время приходится бояться, — ответил дерзко я.

Меня уже раздражала его холодная уверенность в том, что всё нужно свести к выживанию, а не к жизни.

Он посмотрел на меня с серьёзностью, которую я редко видел в его глазах. Обычно в нём всегда присутствовала какая-то внутренняя отстранённость, но сейчас его лицо будто окаменело. Он подошёл ко мне, взял пистолет из моих рук и медленно убрал его в кобуру.

— Ты должен хотеть выжить, Итан. Не для меня, не для кого-то другого, а для себя. Если ты этого не понимаешь, значит, ещё не готов, — твердо произнёс Сэт.

Я посмотрел ему в глаза, чувствуя, как внутри нутро трещит по швам.

Любовь — это не просто страсть или физическое влечение. Это ответственность за другого человека. Я понимал, что чувствую это к Сэту, но понимал и то, что в его мире нет места для таких простых вещей. Его мир был жестоким, безликим, и я начал осознавать, что он тянет меня за собой в эту тьму. И ведь, на свое удивление, я согласен...

— А если я не хочу быть готовым? — нервничал я. — Если я не хочу быть частью такого мира?

— Тогда у тебя нет выбора. Этот мир уже часть тебя, — сказал он.

Он произнёс это так, будто произносил приговор. Холодно, как всегда. Не было смысла дальше спорить. Что бы я ни сказал, он всё равно считал, что знает лучше. Это его способ защиты, его способ сохранить контроль. И в этом контроле я начал видеть не силу, а слабость.

Он боялся отпустить и оплошать, боялся признать, что мир куда разнообразней, чем правила, которые он сам для себя создал.

Когда мы закончили, он отвёз меня домой, а я оставил свой мотоцикл в его гараже. Дорога показалась бесконечной, несмотря на то что обычно она занимала всего полчаса. Сэт сидел за рулём, молчаливый и погружённый в свои мысли, а я смотрел в окно, глядя на бесконечные улицы долины миражей, мимо которых мы проносились.

— Почему ты всегда всё усложняешь? — спросил я, решив нарушить тишину.

Сэт не сразу ответил. Он продолжал смотреть на дорогу, как будто подбирая слова.

— Я не усложняю, — спокойно ответил он. — Это жизнь такая.

— Нет, Сэт, это ты такой!  — возразил я. — Ты прячешься за своей бронёй, за всеми этими правилами и инструкциями, режимами. Но я вижу, что за этим всё равно прячется живой человек, который как и все испытывает страх. Ты можешь отрицать это сколько угодно, но я чувствую!

Он сжал руль сильнее, но ничего не сказал. Казалось, что мои слова задели его, но он не мог себе позволить показать этого. Мы снова погрузились в тишину, которая теперь казалась ещё более напряжённой и удушающей.

Когда мы приехали к моему дому, он резко остановил машину. Я повернулся к нему, надеясь, что он скажет что-то, что объяснит всё. Но он просто смотрел вперёд, крепко сжимая руль.

— Ты должен быть осторожен, Итан, — наконец сказал он. — Я не желаю тебе зла.

Это было всё. Никаких обещаний, никаких откровений. Он просто дал мне понять, что больше ничего не скажет.

Я хотел выйти из машины, но что-то внутри меня остановило. Я повернулся к нему, нашёл его ладонь и сжал её. Он посмотрел на меня, его глаза были полны той же самой сдержанной боли, что и всегда. Мы сидели так несколько секунд, прежде чем он наклонился ко мне, и наши губы соприкоснулись.

Этот поцелуй был и прощанием, и признанием одновременно. В нём было всё, что мы не могли сказать словами. Его руки скользнули по моему телу, и я почувствовал, как внутри меня закипает что-то неукротимое. Я не знал, что это было — страсть, любовь или страх потерять его. Может, всё вместе.

Мы молча поднялись в мою квартиру, где безмолвие воцарилось вновь. Но теперь эта тишина была иной. В ней было что-то пьянящее, которое можно было почувствовать в каждом движении, в каждом взгляде. Мы оба знали, к чему всё идёт, но никто не хотел спешить.

Сэт медленно стянул с меня одежду, а я — с него. Мы стояли на холодном полу, обнажённые, и смотрели друг на друга, словно пытаясь прочесть в глазах то, что не могли произнести вслух. В этот момент мир вокруг нас исчез. Не было ничего, кроме нас двоих.

Он медленно опустил меня на кровать и каждое его прикосновение стало словно электрическим разрядом, каждое движение — взрыв эмоций. Я чувствовал, как всё внутри меня горит, как растворяюсь в этом моменте, в нём, в нашей близости. Сэт был осторожен, но в его действиях было что-то первобытное, что-то, что выходило за рамки просто физической близости.

Наши тела двигались в унисон, каждый вздох, каждый томный стон наполняли воздух чем-то почти невыносимым, но в то же время желанным и сладострастным. В этот момент я чувствовал всё: и боль, и наслаждение, и глубокую, всепоглощающую любовь, которая разрывала меня изнутри.

Я никогда не думал, что любовь может быть такой. Это была не та безумная страсть, что я когда-то испытывал к Тому, и уж точно не то чувство, что годами тлело между мной и другими людьми, с кем я пытался строить отношения. Нет, это было что-то совсем иное — пугающее своей глубиной, обнажающее меня до костей.

Сэт был здесь и сейчас, полностью, но я всё равно ощущал его отстранённость. Как будто часть его находилась где-то далеко, недосягаемо для меня. Я знал, что он прячет свои страхи за этой маской холодности, что он боится открыться мне полностью. Но в эту минуту я был готов на всё, чтобы сломать эти барьеры, чтобы узнать его настоящего, увидеть то, что скрыто под бронёй.

Я провёл руками по его спине, чувствуя напряжение в его мускулах, и притянул его ближе к себе, надеясь, что таким образом смогу хоть немного сократить ту дистанцию, которая казалась непреодолимой. Мы слились в едином ритме близости. Это был крик двух раненых душ, стремящихся найти утешение друг в друге.

Когда всё закончилось, я лежал рядом с ним, чувствуя, как дрожь ещё не отпустила моё тело.

Тишина заполнила пространство между нами, но это была не то напряжённое молчание, что витало раньше. Это было что-то другое — спокойное, почти умиротворяющее.

Сэт лежал на спине, смотря в потолок. Его лицо казалось расслабленным, но я знал, что его мысли далеко. Я тоже не мог успокоиться. Мои эмоции были хаотичны, как и мои мысли. Я повернулся к нему, чтобы что-то сказать, но остановился. Что можно было сказать в такой момент? Какие слова могли передать то, что я чувствовал?

— Ты в порядке? — решил спросить я.

Он не сразу ответил, все так же смотря наверх.

— Да, — сказал он наконец, но я слышал в его голосе что-то неуловимое, какое-то напряжение, которого не было раньше. — Просто нужно подумать.

Я кивнул, хотя нутро разрывалось. Что-то не так, что-то важное, но я не знал, как спросить его об этом, ведь все равно не получу ответа. В его мире всё должно было быть простым, логичным, но я знал, что за этой кажущейся простотой прячется сложность, которая пугает нас обоих.

— О чём ты думаешь? — рискнул спросить я.

Он вздохнул, и этот вздох показался мне таким тяжёлым, что мне стало не по себе.

— О нас, — ответил он. — О том, что будет дальше.

Эти слова заставили меня содрогнуться. Мы оба знали, что дальше не может быть все просто, но в этот момент я не хотел думать об этом. Я хотел жить в настоящем, в том тепле, что я чувствовал рядом с ним.

— Мы справимся, — прошептал я. — Главное — не останавливаться.

Он повернул голову и посмотрел на меня, его глаза были полны сомнений и боли, которую он пытался скрыть. Я видел, что его мучает нечто большее, чем просто страх за наше будущее. Он боролся с чем-то внутри себя, и эта борьба была не для меня, а для него самого.

— Я натворил много плохих дел, Итан, — сказал тихо он. — Пока не поздно, отступи.

Эти слова резанули меня, как клинок. Я понимал, что он имеет в виду, но не хотел принимать это. Я хотел верить, что всё можно изменить, что всё зависит от нас, от наших решений, от нашей любви.
Я закрыл глаза и пытался успокоиться. Но мысли о том, что это всё может рухнуть, не давали мне покоя.

— Я не смогу, Сэт... — пошептал я. — Уже поздно.

Я снова вспомнил Тома, вспомнил, как всё казалось таким простым и беззаботным, когда мы были вместе. Но тогда я не понимал, что такое настоящая любовь. Это была лишь иллюзия, порождённая юношеским максимализмом, жаждой драйва и свободы. Том был для меня символом этого. Он был свободным, дерзким, неукротимым — и это притягивало меня.

Я впервые встретил его на нелегальных гонках в маленьком городке Элко штата Невада. Это был жаркий вечер, такой же раскалённый, как и адреналин в нашей крови. Моторы ревели, и воздух дрожал. Я тогда только что ушёл из дома после того, как моя мать выгнала меня после каминг-аута. Она не могла принять меня таким, каким я был, и это стало последней каплей в череде наших постоянных ссор. Она всегда ставила свою карьеру на первое место, и я для неё был больше помехой, чем сыном.

Том был для меня спасением. Мы оба искали свободу, но в итоге оказались запертыми в своих собственных заблуждениях. Он погиб, и это сломило меня. Но только теперь, спустя годы, я начал понимать, что наши отношения были больше о бегстве, чем о великой любви.

С этими мыслями я лежал рядом с Сэтом и понимал, что моя жизнь изменилась. Том был частью прошлого, которое больше не имело значения. Но Сэт... был тем, кто заставлял меня чувствовать, что я живу здесь и сейчас.

Сэт уехал, как всегда, молча. Я смотрел, как его машина плавно исчезает за поворотом, оставив за собой шлейф пыли и приглушённый рев двигателя. Это было его фирменное исчезновение — без лишних слов, без прощаний. Но каждый раз, когда он уходил, в моей душе оставалась глубокая пустота, которую ничем нельзя было заполнить.

Я остался один на крыльце парадной, чувствуя, как вечерний ветер августа слегка холодит кожу. Взглянув на часы на экране смартфона, понял, что уже поздно, но странное беспокойство не отпускало. Что-то в этом прощании было иначе. Вокруг разливалась тишина, нарушаемая лишь редкими гулами улицы. И я, оставшись один, впервые почувствовал, как остро мне не хватает его присутствия. Я не хотел его отпускать, думая, что он уже не вернется.

Прошло всего несколько минут, как он уехал, а я уже скучал по нему. Это было не в моём характере — так быстро поддаваться чувствам, так стремительно впадать в зависимость от другого человека. С годами я сильно изменился.

Но с Сэтом всё стало по-другому. Он был не просто моей страстью. Я понял это не так давно, ощущая, как его горячее дыхание мягко касается моей шеи, как его прохладная рука почти незаметно лежит на моём плече. Я ощущал в последнее время странный поток чувств, и это меня воодушевляло, но в то же время, пугало. Ведь даже неделей ранее, я не мог и подумать, что все может быть настолько серьезно. Но я действительно полюбил и боялся его потерять.

Я зашел обратно в квартиру и сразу же закурил сигарету. Закрыв глаза, я попытался справиться с нахлынувшими эмоциями. Но воспоминания снова захлестнули меня.

Как давно это было, и как далеко теперь казалось то время. Когда-то я думал, что Том — это вся моя жизнь, что без него я не смогу жить. Я обожал его дерзость, его непримиримость с миром. Мы с ним были как два беглеца, всегда в поисках приключений, всегда на грани.

Он был всем тем, кем я хотел стать: свободным, бесстрашным, дерзким. Он лихачил так, словно не боялся смерти, и это пугало меня и одновременно восхищало. Я помню, как мы встретились на одной из нелегальных гонок. Он стоял у своего спортивного байка, курил сигарету, глядя куда-то вдаль. Я подошёл к нему, не зная, что сказать. Но нам не нужны были слова. Мы просто поехали вместе, и это стало началом нашего безумного, но короткого романа, длиной в четыре мимолетных года, которые пролетели как часы.

Том был всем для меня тогда, но теперь я понимаю, что это было скорее бегство от себя, чем настоящие чувства. Мы оба искали что-то в друг друге, но никогда по-настоящему не находили. Мы были слишком юны, слишком беспечны, чтобы понимать, что такое настоящая любовь и близость душ.

С Сэтом всё было опять же иначе. Я не пытался быть кем-то, кем не являюсь. С ним я был собой и больше не хотел притворяться. Он видел меня таким, какой я есть, и не пытался меня изменить.

Но его холод, скрытность, загадочность... все это сводило меня с ума. Я понимал, что он скрывает что-то важное. Я знал, что за этим холодным фасадом скрывается что-то тёмное, и даже опасное. Но я не мог отречься от него. Я полюбил его таким, какой он был, со всеми его демонами и скелетами в шкафу.

Сэт был моей полной противоположностью, и я никогда не мог подумать, что у меня с ним может что-то получиться. Он был уверен в себе, не сомневался в своих решениях, всегда знал, что делает. Но в его уверенности была какая-то хрупкость, которую он тщательно прятал от всех, в том числе и от меня. Возможно, это и привлекало меня к нему больше всего. Я видел в нём не только силу, но и скрытую боль, и это делало его для меня реальным, живым.

Приглушив свет в комнате, я лег на кровать, свернувшись в позу эмбриона.

Сегодняшний день был слишком насыщен эмоциями, и теперь я не знал, как с ними справиться.

Я потянулся за телефоном, лежащим на тумбочке, но тут же одернул себя, не став писать Сэту.

Зачем? Он, наверное, был занят своими делами, может быть, даже не думал обо мне в этот момент.

Но это было не так важно. Я знал одно, что люблю его. И от этого чувства никуда не уйти, и не даже не хотелось, хоть меня и одолевал страх. Я пойду за ним до конца.