Глава 1. Знаки и ошибки

Тайные ходы нужны, когда не любишь. Тогда ломишься силой, подкрадываешься со спины или идешь в обход. Когда любишь, просто идешь. Навстречу; без тайн.
© Генри Лайон Олди

Когда Идаш переступил порог трактира, на улице начинала разгораться июльская жара. Приезжие - в основном северяне, но бывали и жители Центра - жаловались, что Юг неприветлив. Где ж неприветлив, если фруктов, ягод и овощей здесь было больше, чем во всех частях страны, а солнце - горячее, яркое, лимонно-медовое - красило бесчисленные витражи каменных построек.

Идаш любил Юг за его бескрайнее гостеприимство и пестроту, которой он красовался, будто яркопёрая птица.

Трактирщица сонно подняла голову от стойки, зевнула, прикрывая рот ладонью, посмотрела янтарными - почти как у Идаша - глазами и спросила:

- Чего господин алхимик желает?

Проницательная женщина. Успела разглядеть и меч, пристегнутый к поясу, и тонкую работу костюма: легкий, прилегающий к телу точно вторая кожа, но сохраняющий приличествующий господину крой - полукафтан, штаны с ремешками для ножей и мягкие сапоги из некрашенной кожи. И все в цветах его Ордена: золото и киноварь - невероятная дешевка для алхимиков и неслыханное богатство для остальных.

Трактирщице надлежало бы удивиться: пусть здесь и бывали разные люди, вряд ли воины-колдуны встречались так уж часто, но женщина сонно смотрела на Идаша, слишком светлого для южанина и слишком смуглого для северянина, и ждала, что он скажет.

- Вина и поесть. И воды побольше, жарко сегодня.

Женщина как-то странно улыбнулась, двинула черной бровью.

- А горному ворону-то как наше солнышко подпекает, а.

И, подмигнув, дернула острым подбородком в дальний и, разумеется, самый темный уголок зала, на единственное занятое место.

Северянин. Понятно по синему платью и бледной коже. Последнее, к слову, делало его не просто человеком с Севера, но и, как сказала трактирщица, вороной - чародеем и тем, кто отнял у Идаша право первого странного гостя.

Вранград - столица Севера, как Тгерий - столица Юга. Воронье Гнездо в простонародье. Город гор и тихой торговли, камнерезцев и художников, поэтов и певцов. Как говорили, Север был жесток вначале своей жизни и эта жестокость крепко сплелась с вековыми традициями, прохладой, бескрайними лесами и чарами, бегущими рекой с высоких гор. Вранград - пристанище для многих чародеев, как Тгерий - для алхимиков, и если сюда, почти в сердце Юга, забрел кто-то в синем платье с отделкой из серебра, вряд ли он простой путешественник.

Да, трактирщица умна, а Идаш за дни дороги растратил всю бдительность.

Он потер пальцами подбородок, задумчиво постучал костяшками по липковатому краю столешницы. Пустой трактир, солнце в зените - он здесь надолго, северянин, очевидно, тоже, а то, зачем Идаш вообще выбрался из Ордена, еще не решено и может решиться прямо сейчас.

Трактирщица поставила кувшин вина и бокал, воду и еду пообещала принести чуть позже, Идаш ответил ей улыбкой и легким кивком.

Отмерил шагами расстояние от стойки до стола северянина, громко уселся перед ним, наполнил бокалы вином: пустой свой и полуполный воды - чужой.

- Господин не против компании? - Притворная веселость свела скулы.

Северянин наконец открыл глаза - черная топь, капли туши, расплывшиеся по листу - обвел медленным, вдумчивым взглядом зал, задержался на Идаше и коротко, так же неспешно кивнул.

Идаш увидел в нем много южной крови: черные волосы, черные же глаза. Но кожа бледна настолько, что отдавала мертвенной зеленцой. Хотя, признал Идаш, если сравнить их запястья, северянин мог бы оказаться едва ли не смуглее его самого.

- Борём Идаш, - представился, протягивая руку. - Иду от самого Тгерия и многие дороги здесь знаю. Могу подсказать, где лучшее вино и самые громкие праздники. Если господин не спешит по делам, готов стать его провожатым.

Учитель, почесав полуседую бороду, сказал:

- Чародей с Севера и несколько алхимиков чинят разбой на границе с Центром. Ограбили больше десятка деревень, потом перебросились - как пожар, честное слово, - на богатые дома небольших городов. Опасны. Мелкие Ордены пытались с ними сладить, но зря пролили кровь своих же людей.

Догорала одна свеча и Идаш поджег другую от ее фитиля. Подплавил низ, прилепил к фарфоровому блюдцу, расписанному золотыми линиями. Учитель продолжал после короткого молчания:

- Не вижу резона вообще кого-то отправлять. Сам понимаешь, с алхимиками мы еще справимся, но чародей... Чародей - дело серьезное. Тут бы его братия впряглась в общий обоз, но уже однажды обожглись - хватило с лихвой.

Идаш повертел в пальцах кинжал из солнечного металла, лезвие, поймав огненный блик, сверкнуло кровавым и золотым, погасло в ножнах.

- Всех чародеев в синем ловить, что ли? - спросил он, опершись о край стола.

- Нет, конечно. Так мы всех гостей распугаем. - Помолчав, снова добавил: - Нам нужны только безорденные: что алхимики, что чародеи. Сможете справиться - молодцы. Нет - будем думать дальше. А пока расходитесь по дорогам и ищите.

- По одиночке ходить? - в голосе Идаша скользнуло недоверие.

- Да. Так выше риск, но меньше подозрения. Мало ли что делает один алхимик, но что делает целая стая - вопрос.

Чародей оказался неразговорчив, студено-спокоен, молчалив, и Идаш начинал злиться. Любая его фраза была брошена в пустоту, будто стрела в плоть ночного неба тщилась достать до звезды. Правды ради, чародей представился: Гатон Сэинэ. Оправил платье и снова замер каменным изваянием, памятником самому себе. И сколько бы Идаш не извращал ум и слова, его собеседник - скорее, немой слушатель - отвечал коротко и четко, но неизменно вежливо. И от его вежливости сводило челюсть.

- Так куда господин держит путь?

Гатон вздохнул, прикрывая глаза.

- На Север.

- О-о, - Идаш поднял полупустой бокал. - Слышал, там красиво. Леса, реки, горы... А по какому делу вы туда направляетесь?

- Ни по какому, - отрезал Гатон. Помедлив мгновение, будто взвесив слова на ценность, расщедрился на скупую подробность: - Я возвращаюсь домой.

- Так господин северянин! - Голос у Идаша сделался слишком радостным и он уколол себя за переигрывание. Уколол и осушил бокал в два глотка, чтобы, оперевшись о стол локтями, осоловело уставиться на чародея. - Может, господин и магию знает?

Гатон пожал плечами - хрупкими, почти девичьими.

- Знаю.

Попался и даже не понял этого. Идаш спрятал усмешку в бокал, выдохнул в жестяные стенки. Конечно, он мог бы принудить чародея говорить силой, сразу, с порога, едва завидев темно-синее платье - кто ходит в таком под палящим солнцем?! Да, еще не самое сердце Юга, но и не Центр же! Впрочем, Идаш решил порассуждать об этом после, когда разрешится дело.

С громким стуком поставив бокал, Идаш подался вперед, будто и вправду был пьян и перестал видеть берега.

- А я алхимик, представляешь, - бормочет в спокойное лицо и смотрит на тонкую кожу век, прячущую глаза. - А ты из какого Ордена, а? Или ты это... Того... А знак у тебя есть?

Знаки обычно умещались в ладони и часто прятались в карман. Никто, разумеется, не скрывал силу, но разумнее было не называть альма-матер раньше времени и кому попало. Было слишком много желающих пристроиться к одним Орденам через добрых глупцов и слишком много тех, кто завидовал чужой славе. Свои, как говорили, узнают алхимика по яблоку на мече и вышивке на вороте, чародея... А кто там разберет, как они знаются.

- Был бы рад познакомиться с господином алхимиком ближе, а потому попрошу его показать свой знак, прежде чем открою свой.

Справедливо, но сейчас Идаш не склонен оценивать способность чародея быть справедливым - он сочтет это попыткой выюлить. Идаш сощурил глаза. Наверное, он походил на пьяницу, который пытался поймать гостя из другой части страны на непонятно чем, но так оно и должно казаться.

- Ну не-е-ет, - протянул Идаш капризно. - Я первый спросил. Ты должен ответить. Или ты этот... безро... безод...

Гатон медленно, степенно покачал головой: влево, вправо, влево. Снова застыл и пристально посмотрел в упор. Идаш сделал самый пьяный вид из возможных - чародей не мог видеть, что он сливал вино по ножке стула.

- Нет, - проговорил Гатон, то ли отвечая на просьбу показать знак, то ли на предположение о безорденности.

- Покажи, - ровно потребовал Идаш, резко меняя и лицо, и тон. - По-хорошему покажи.

- После того, как господин алхимик покажет свой.

В одно мгновение мир перевернулся для всех: трактирщицы, мирно дремавшей за стойкой, а теперь закрывающей рукой разинутый рот; Гатона, прижатого за горло к стене; Идаша, старающегося не сломать хрупкую чародейскую шейку.

Прежде, чем что-то сказать, Идаш опустил взгляд на мазнувшую по бедру руку. Чародей собирал колдовство на кончики пальцев, и оно искрилось, ожидая разрешения сорваться. Что ж, Идаш был готов, и примерился, чтоб легко перерезать чужое горло вынутым ножом, хоть учитель и просил привести виновных живыми. По возможности, а возможность предоставляться не спешила.

Идаш усмехался в белое лицо, но лицо это не выражало никаких эмоций, кроме полного непонимания. Рука снова мазнула на бедру, опускаясь, и искры колдовства, способного разнести всю таверну на щепки, рассеялись.

- За что? - прохрипел чародей.

И пальцы Идаша разжались сами собой.

Не он.

Гатон сполз по стене на пол, закинул голову, чтобы хватать ртом воздух, будто пойманная рыба. Идаш злился: болван, возомнивший себя великим следователем, так глупо просчитался.

- Покажи знак, - тише и мягче попросил Идаш.

Гатон мотнул головой в сторону сумки, Идаш послушно подал. Трактирщица засуетилась, но чародей, наконец обретя способность ровно дышать, прохрипел ей, что все хорошо. И достал из сумки серебряное украшение: тонкий поясок с множеством мелких цепочек разной длины, на концах которых блестели капельки горного хрусталя.

- Что это? - спросил Идаш.

Гатон ответил:

- Очелье. То, что вы просили - знак. Первый. Неявный, с позволения сказать.

Идаш хмыкнул, растягивая губы в подобии улыбки.

Гатон был немногим моложе Идаша, разменявшего двадцать третье лето, но умнее его самого, если додумался не ввязываться в драку, а покориться чужой воле, явно не имевшей цели его убить. Хотя он и глуп: неужели нельзя было сразу все показать? Нельзя, одернул себя Идаш, это ж как представляться раньше желающего завести знакомство.

- Второй, явный. - Гатон протянул ему знак величиной с серебряник - и тоже серебряный.

Силуэт сложившего крылья ворона, перечеркнутый треугольными зубьями - Идаш понял, что это горы, - и заключенный в тонкий круг. Красиво. По-северному изящно.

- Вранград, значит, - проговорил Идаш, вертя в пальцах знак. - Как я и думал.

- Тогда зачем этот цирк? - В спокойном доныне голосе скользнула злоба, но скатилась в шепот вместо того, чтобы развиться во что покрепче.

Идаш ответил честно, возвращая символ Гатону и протягивая свой, отлитый из золота:

- Мне нужно было увидеть знак. Понять, что он есть, и вы, господин Сэинэ, действительно принадлежите к Ордену. Простите, мне не известно его название, однако полагаю, что и вам неизвестен мой.

Треугольник на вертикальной перекладине, перечеркнутой горизонтальной, соединяющей крайние точки круга, в который все заключено. Тот, кто придумал этот символ, был то ли гением, то ли идиотом, раз умудрился впихнуть и название Ордена Серы и Меча - треугольник с крестом под ним - сера, сам крест - меч - и главный дом - Соляную Пещеру, которая и не пещера вовсе и совершенно не соляная, - сам круг и горизонтальная линия, соединяющая две его стороны и разделяющая пополам.

Ткнув пальцем на яблоко меча, испещренное угольными трещинами, сложившимися в голову тигра, пояснил, что это негласный знак его Ордена, нашедшего место в гордом Тгерии. Чародей медленно кивнул и замер.

- Простите меня. - Идаш виновато опустил голову.

Гатон хмыкнул, тяжело поднимаясь по стенке, и Идаш помог ему занять прежнее место за столом.

- Предположу, - начал он, совладав с голосом, - что у вас были причины, но рискну узнать какие.

Баш на баш, ничего не скажешь, кроме правды. Идаш виноват, чародей хочет знать, за что его чуть не убили, но насколько резонно отвечать. Он прервал сам себя: а насколько резонно было нападать на того, что только видом и похож на преступника, да и так лицо слишком наивное.

- Мы ищем одного чародея. Он с Севера.

- Выражайтесь точнее: ходит в синем.

Идаш хмыкнул, но уточнил:

- А есть разница?

- Есть, - Гатон кивнул, - не все северяне ходят по Югу в синем, потому что не у всех хватает сил поддерживать нормальную температуру тела.

Идаш почесал затылок - новая информация с трудом укладывалась в голове.

- А если может, то он силен, - продолжил мысль Идаш.

- Скорее, не слаб.

- Что в сущности одно и то же.

Губы Идаша растянулись в улыбку, даже не похожую на оскал, но Гатон, перебрав пальцами - тонкими и длинными, будто у девушки, всю жизнь проигравшей на флейте, - пояснил:

- Если вы встретите воина, владеющего мечом, и воина, виртуозно владеющего мечом, кинжалами и чем-нибудь еще, кто из них силен, а кто не слаб?

Хорошее сравнение. Идашу даже не хотелось острить, но разговорившийся чародей доставлял удовольствие и неплохо скрашивал время, так что Идаш не упустил возможности поддеть:

- Тот, кто выживет после боя со мной.

- Верно, - улыбнулся Гатон, точно ответ нисколько не сломал его аналогию. - Разницу вы почувствовали.

Идаш покорно кивнул, разведя в стороны руки.

- Что сделал этот чародей? - спросил Гатон, делая глоток воды.

- Чего он не сделал - проще сказать.

Кроме грабежей, за их стайкой числились убийства, изнасилования, шантаж. А если брать в расчет всех покалеченных и мертвых, кто пытался их остановить, то список можно читать до следующего дня.

- Не поймите неправильно, - вкрадчивость в голосе Гатона начинала настораживать, - но я не помню, чтобы на Юге чародеям и алхимикам запрещалось быть без Ордена.

- Не запрещается, - Идаш скривил губы в ухмылке, подался вперед, навалившись на локти, - однако об алхимиках речи не шло. Откуда вы узнали, что...

Гатон прервал его жестом.

- Подождите. Я всего лишь напомнил, что в отношении принадлежности к Ордену и алхимики, и чародеи равны. Все. Не больше и не меньше. Но теперь я знаю, что чародей не один, и это явно усложняет вам задачу.

За окном смеркалось, улица медленно наполнялась красным светом заката и людьми, вышедшими на прогретый за день воздух. Идаш понимал, как тянет от сухой земли горячим, как ноги печет даже в добротных сапогах, а потому решил не высовываться из трактира раньше темноты.

- А так же делает еще более невиновным меня, - Гатон повел тонкопалой рукой. - Я же один.

- Откуда мне знать? - сощурился Идаш.

- Мы просидели здесь целый день, но никто не пришел со мной встретиться. Поверьте, вы не так угрожающе выглядете, чтобы вас испугались те, чей список проступков, по вашим словам, больше переписи населения за прошлый год.

Идаш неожиданно для самого себя расхохотался, едва не свалившись со стула. Чародей ему все больше нравился: его остроты были тонкими, будто иглы, а вежливость, от которой ранее сводило зубы, уж не казалась такой натянуто-вылизанной. Когда он не превращался в живую статую, то даже выглядел весьма привлекательно: тонкая прямая носа, большие глаза под аккуратными черными бровями, очерченные тенями скулы, узкая полоска бледных губ. Весь он был тонок и тих, и каждый его жест выглядел выверенным и небрежным одновременно. Только на белой шее, не скрытой воротником платья, красовался алый след, медленно наливающийся синевой.

- Простите еще раз, - сказал Идаш, протягивая баночку с мазью. - Примите, пожалуйста. Для синяка. За ночь как рукой снимет.

Гатон улыбнулся снова - тонко и искренне, изящно убрал мазь в дорожную сумку.

- Благодарю.

- Не стоит. Это же я вас чуть не задушил.

- Если бы задушили, не пришлось бы тратить лекарство.

- Выходит, я совершил сразу две ошибки: обознался и не довел начатое до конца?

Идашу стало смешно от их разговора, балансирующего на грани вежливости и совершенно дружеских поддевок. Гатон смиренно прикрыл глаза, соглашаясь, коснулся губами бокала с водой - очевидно, он совсем не пил вина. Спокойный, тихий, едва не превративший Идаша в прах, но, в отличие от самого Идаша, сумевший взвесить все за и против, будучи прижатым к стене.

- Почему вы меня не убили? - спросил Идаш. - Я видел, как вы собрали магию. Ее бы хватило, чтобы разнести весь трактир, но вы не стали пускать ее в ход.

Гатон повел плечами, чуть склонил голову вбок, и красный блик скользнул по бледной коже, бросив тень на черные глаза.

- Возможно, я тоже допустил ошибку?

- И я вам за нее благодарен, господин Сэинэ, - Идаш улыбнулся.

- По имени, пожалуйста. Вы уже почти забрали мою жизнь, к тому же я младше вас, господин Борём.

- По имени, - отзеркалил Идаш.

На том и сошлись.