Глава 46. Тепло и нежно

Лето, вновь

На следующее утро Линч проснулся удивительно выспавшимся. Давно такого не было... Кошмары особо не мучили, он проснулся от них всего один раз за эту ночь, а значит сон можно было смело назвать удачным. Как же всё-таки хорошо подниматься с койки, при этом не чувствуя почти непреодолимого желания лечь в неё обратно! Линч правда скучал по этим золотым временам. Что ж, мечты сбываются. Он взглянул на Джона, лежащего на койке напротив и по-прежнему безмятежно храпящего, после оглядел комнату, в самом деле оказавшуюся пустой, без каких-либо надоедливых соседей, затем расслабленно потянулся и поднялся на ноги. Огляделся на свою койку: белое, кажется вручную пошитое уже после Конца света бельё, заметно перепачкалось, покрылось пятнами и разводами грязи, пропиталось отнюдь не самым приятным запахом пота. Всё же стоило помыться перед тем, как ложиться спать, но тем вечером парни так заболтались, что сил на что-то, кроме сна, уже не оставалось. Походу придётся менять бельё... Или просить кого-то, чтобы поменяли. Хотя Линчу хотелось верить, что следующую ночь он проведёт уже у себя дома, в родном мире. По итогу того вечернего разговора с Джоном они пришли к выводу, что бумажку с, по идее, правильной комбинацией символов Линч сохранит у себя, а если Кристофер каким-то образом заприметит пропажу и спросит с них – скажут, что ничего не знают, и никакой такой белой бумажки не видели. Джону вроде как удалось совершенно незаметно её стащить, по крайней мере Кристофер тогда и бровью не повёл, а значит на парней подумать вовсе не могли.

Линч подошёл к Джону, присел рядом на корточки и аккуратно потряс за плечо, несколько побаиваясь уже знакомой реакции на пробуждение. Конечно, он бы мог просто оставить Джона в покое и не будить его, позволить выспаться, но Линч очень боялся, что с минуты на минуту в комнату вломиться Кристофер или кто-то из его подчинённых и устроит парням экскурсию, а после запряжёт работать, тем самым отняв шанс на разговор, придумывание плана, да и на исполнение обыкновенной рутины наподобие завтрака или похода в душ. Поэтому Линч всё же чуть настойчивее потряс Джона за плечо, после чего тот, словно внезапно выйдя из комы, резко открыл глаза, сделал жадный вдох и резво подскочил с койки, с испуганным лицом навалившись на Линча и уронив его на пол.

— Извини... — обыденно промямлил Джон растерянно, слезая с Линча и помогая ему подняться на ноги. — Чё, нас уже будят?

— Нет, но я предлагаю пойти в душ, пока нас никуда не утащили, — пояснил Линч, стараясь скрыть сбитое, тяжёлое дыхание. Прошло уже около года, а он так и не перестал пугаться этих резких пробуждений Джона.

— Ну, погнали, — Джон с виду безразлично пожал плечами, но Линч заметил в его глазах промелькнувший огонёк. Кажется, он что-то задумал. И Линч даже догадывался, что.

Выйдя из по праву своей комнаты, парни тут же столкнулись с Кристофером в коридоре, видимо как раз направлявшимся к ним. Походу, не успели... Но, вопреки ожиданиям, Кристофер улыбнулся и спросил проницательно:

— В душ идёте?

— Да, — ответил Линч робко. Почему-то он чувствовал себя маленьким ребёнком, с поличным пойманным на каком-нибудь незначительном преступлении вроде кражи конфет.

— Держите, — Кристофер протянул парням два ключа с бирками, на которых были выписаны цифры, вроде как номера. — Это ключи от ваших шкафчиков в душевой. Там лежат чистые полотенца и сменная одежда.

Линч несколько насторожился. Больно вовремя этот Кристофер подоспел. Не слишком подозрительно?

— Да, спасибо, — он постарался звучать обыденно, не выдавая своего напряжения, после чего показал на дверь в их с Джоном комнату и попросил: — Там ещё... Мы койки исп...

— Я осведомлён, уже распорядился, чтобы вам заменили на новое бельё. Также приказал вернуть ваше оружие и прочие вещи, которые вам принадлежали. Всё будет располагаться у ваших коек, когда вы вернётесь, — Кристофер как всегда выглядел и звучал безупречно. Временами он напоминал какого-то робота, неспособного совершать ошибки, идеального, во много превосходящего обычных людей.

— Вы чё, следите за нами? — спросил Джон прямо, настороженно, взглянув на Кристофера исподлобья с нескрываемо выраженным подозрением.

— Нет, что вы! Конечно, нет! — кажется, Кристофер даже растерялся. А вот и та его частичка человечности. Без неё он правда казался страшным роботом, но теперь – обычным парнем, почти таким же, как Линч с Джоном. Они ведь даже по возрасту были очень близки, по крайней мере если судить по внешности. Выглядел Кристофер лет на тридцать, не старше. — Я просто предположил и оказался прав. Вы ведь вчера сразу отправились в постель, предварительно не приняв душ, и было очевидно, что ваша одежда, скажем так, не первой свежести. Не сочтите за грубость. Поэтому мне подумалось, что этим утром вы первым делом поспешите отправиться к душевым. И, конечно, я сразу смекнул, что белое постельное бельё белым не останется. Поэтому будьте спокойны, я никогда не посмел бы за кем-то следить. Моя задача – обеспечивать комфорт тем, кто решил присоединиться к Возродителям, и показать им, насколько прекрасен был Старый мир и насколько мы все в нём нуждаемся.

— Понятно, спасибо, — Линч кивнул и поспешно обошёл Кристофера, припрятав выданный ключ в карман подвёрнутых джинсов. Душ ему принять хотелось куда больше, чем выслушивать эти долгие оправдательные лекции. Он уже понял, что Кристофер неплохой. Может, немного помешанный и раздражающе проницательный, но во всём остальном – неплохой, искренний, свято верящий в свои идеалы и желающий их достичь. Ведь нет ничего плохого в исполнении своих желаний? Особенно когда эти желания направлены на помощь людям. Вот только не успели Линч с Джоном и на пару шагов вперёд отойти, как вдруг Кристофер несколько растерянно окликнул их:

— Да, к слову, забыл спросить! Скажите, вы случаем не видели такую белую бумажку? Она небольшая и почти идеально белая.

Вот теперь гадай, это был один из его проницательных вопросов, и на самом деле он знал о краже, или это было искреннее желание найти свою вещь, без каких-либо подозрений? Линч напряжённо опустил руку в карман. Бумажка всё ещё была при нём.

— «Идеально белая»? Нет, не видели, — помотал он головой, постаравшись придать голосу как можно больше естественности, неприметности. Кристофер тяжело вздохнул, будто уже отчаявшись её отыскать, и сказал с довольно доброй интонацией:

— Ясно... В таком случае сообщите, если вдруг увидите что-то подобное.

— Непременно! — воскликнул Джон, передразнивая излишне вежливую манеру речи Кристофера. Затем сощурился, блеснул хищным оскалом и спросил якобы невзначай:

— А чё это за бумажка такая? Идеально белая, в Новом-то мире? Вы чё, печатать научились? — Джон выглядел самодовольным котом, с уверенностью загнавшим жертву в угол. Кажется, Кристофер впервые ощутил свой же излюбленный приём на самом себе. Зря, конечно, Джон это затеял... Если Кристофер поймёт, что парни – не обычные Бродяги, пришедшие с «искренним» желанием возродить Старый мир, а самые настоящие лжецы с неизвестными никому целями, то их точно не допустят до портала, и это меньшая из проблем, которые парни себе наживут. Линч приблизился к Джону и аккуратно положил руку ему на плечо, без слов говоря, что стоит остановиться. Джон взглянул на него мимолётно и едва заметно кивнул: жест «У меня всё под контролем». Линч решил довериться ему и убрал руку с чужого плеча, даже несмотря на то, что этот «контроль» Джона далеко не всегда приводил к чему-то хорошему. Иногда всё же стоит доверять своему партнёру.

— Нет. Конечно, нет. Печатать бумагу мы ещё не научились, хотя задумка хорошая, мне стоило бы её рассмотреть. Дело в том, что... Это бумажка с некоторыми инструкциями для моих механиков, я должен её им передать, — ответил Кристофер безмятежно, хотя от изначального вопроса он всё же улизнул. Но, вроде как, ничего не заподозрил. Всё-таки вопрос про идеально белую бумажку ничуть не подозрителен, любой бы на месте Джона и Линча удивился, ведь в этом мире остались только пожелтевшие, те, которым не менее тридцати лет. Кажется, пронесло, парням удалось выкрутиться, а самое главное – они получили достаточно информации, чтобы сложить всё в более-менее ясную цепочку. Изначально Болтон каким-то образом узнал, что парням нужна помощь, и закинул в портал необходимую комбинацию символов на бумажке. По какой-то причине механиков рядом не было, и её подобрал Кристофер, либо какие-то другие его подчинённые, которые позже передали бумажку ему. Он её поизучал, попытался разобраться, после чего понял, что это как-то связано с той «странной штукой, взявшейся из ниоткуда» и решил передать своим механикам, которые как раз этим занимаются. А пока у него не было такой возможности, он положил бумажку в одну из своих папок с неизвестными документами, чтобы не потерять. Вот и всё.

— Лады! Мы такой не видели, так что удачи с поисками! Если что найдём – обязательно маякнём, — пообещал Джон и поспешно двинулся в сторону душевой. Линч за ним. А Кристофер, с виду вроде непринуждённый и вполне обыденный, – в противоположную парням сторону. Всё обошлось и вышло даже лучше, чем Линч мог предположить. Оказывается, это очень приятное чувство – выходить сухим из воды. Но из-за Кристофера они так сильно задержались, что Линч не успел толком поликовать, быстро переключившись на другую мысль: мысль о душе и о том, что это противное чувство липкой грязи и крови, мерзко стягивающих кожу, наконец исчезнет.

Раздевалка оказалась совершенно пустой. Видимо, время было слишком ранее, и большинство людей продолжало спать, так и не дорвавшись до утреннего душа. А может, наоборот, слишком позднее, и все уже давным-давно помылись. Так или иначе парни были одни, без посторонних глаз и ушей. Крайне удобно для того, чтобы что-то обсудить, но говорить особо не хотелось – хотелось поскорее стянуть с себя одежду и нырнуть под тёплую, мягкую, приятную струю воды. Погружённый в грёзы и мечты, Линч поскорее отпёр свой шкафчик ключом, который ему выдал Кристофер, и достал оттуда чистое полотенце. Осматривать выданную одежду он не стал: ему было в целом всё равно, что там придётся надеть. Затем он отложил полотенце на скамейку позади и принялся поспешно раздеваться. Просто и легко, практически без стеснения, исключая тот лёгкий, едва заметный румянец, который всё же проступил на щеках. За это стоило отдельно поблагодарить Джона, который за то время, сколько парни были сначала друзьями с привилегиями, а затем и партнёрами, сумел неплохо поднять Линчу самооценку и уверенность в себе. Теперь он практически не стеснялся своего тела, по крайней мере перед Джоном, и уж точно не боялся при нём раздеваться и мыться – за весь этот год делить один душ, ванную или вообще озеро или реку им приходилось не раз. Нетерпеливо стягивая с себя футболку, Линч мимолётно оглянулся на Джона. Тот стоял к нему спиной и уже разбирался с шортами. Но глаз, к собственному удивлению, зацепился вовсе не за выпяченную пятую точку, хотя и по ней успел скользнуть, а за огромную татуировку костяных крыльев на спине, пересечённую диагональным шрамом, словно зачёркивающим изображение. Казалось, будто сам этот мир запретил Джону полёт и намеренно оставил ему этот шрам. А ведь когда-то именно Линч помогал его зашивать... И тоже тогда думал о том, что Джону подрезали его крылья свободы. Наверное, этот мир им всем эти крылья подрезал. Закончив с одеждой, Джон бесцеремонно откинул её на пол рядом со своим шкафчиком и повернулся к Линчу лицом, выводя его из этого небольшого транса. В этот раз взгляд мимолётно зацепился за татуировку ключа на чужой груди, но быстро поднялся к красивому лицу, впервые за долгое время не скрытому под стёклами очков.

— Ты чё встрял, мыться идёшь? — спросил Джон, вырывая из мыслей. Давненько Линч так не «зависал». Видимо, расслабился.

— А? Да, иду, — кивнул он растерянно и поспешно стянул с себя остатки одежды, после чего более-менее аккуратно убрал её на свободную полку шкафчика и закрыл его. Ключ оставил при себе, понадеявшись, что в душевой будут крючки. Обернул предварительно вызволенное полотенце вокруг бёдер, чтобы не расхаживать голышом перед каким-нибудь незнакомцем, который мог в любой момент зайти в раздевалку, и вместе с Джоном отправился в следующую дверь.

Душевая оказалась на вид почти не отличимой от той, в которой парни были ещё зимой у Северных. В целом, ничего удивительного, они все примерно одинаковые. Просто порядка десяти душевых леек, прикреплённых к стене, отделённых друг от друга перегородками. Линч подошёл к первой такой, ближайшей. Джон – ко второй, к соседней. Заприметив на перегородке те самые крючки, на которые Линч надеялся, он повесил на них ключи от шкафчика и полотенце, после чего встал под лейку и нерешительно выкрутил кран чуть подрагивающей от предвкушения рукой. Тёплая, приятная, мягкая струя воды нежно опустилась на плечи и макушку, оглаживая их, бережно стягивая налипшую грязь и кровь. Линч блаженно подставил струям лицо, чувствуя, как наступает облегчение. Как мало-помалу проходит боль в плечах, натёртых лямками рюкзака. Как прекращают изнывать синяки и натруженные мышцы. Как облегчаются движения. Как спадает вся напряжённость и усталость. Никакой сон не творил таких чудес, никакая пища или отдых. Лишь вода обладала столь магическими целебными свойствами. Линч даже удивился, вдруг осознав, что когда-то он всего этого не ценил. До попадания в портал утренний душ был для него рутиной, слегка надоедливой обыденностью, которой он временами мог пренебречь, подумав: «Вечером помоюсь». Нынешний он такого ни за что не допустил бы. Когда он вернётся домой, даже если это случится этим же днём, Линч первым же делом отправится в ванную и будет лежать в ней, пока не набухнет, впитав в себя всю воду. Нет, сначала он зарядит телефон и отпишется семье, придумав какую-нибудь отмазку. А вот потом – сразу в ванную. Линч продолжил бережно обтирать кожу, помогая тёплым струям воды расправиться с грязью и напряжением, с каждой секундой всё сильнее наслаждаясь этим чувством свободы. Как же хорошо, когда твои движения абсолютно ничего не сковывает! Ни тяжеленный рюкзак, безжалостно давящий на плечи, ни всевозможная налипшая пыль, ни закаменевшее напряжение в мышцах, ничего! Настоящий рай, о котором Линч за последние несколько месяцев не мог и мечтать. Погружённый в удовольствие, он даже не заметил, как сзади к нему кто-то подошёл и положил свою удивительно тёплую, даже горячую руку на плечо. Линч не испугался этого – он сразу понял, кому принадлежала рука. Она ласково скользнула от плеча к шее, почти невесомо оглаживая длинными, ловкими пальцами чувствительные участки, а в скулу, прямиком в давний шрам, вдруг пришёлся довольно внезапный размашистый поцелуй.

— Кокетничаешь? — спросил Линч с толикой азарта, прекрасно понимая, к чему всё велось. Спина покрылась мелкими мурашками. Тепло чужого тела оказалось ещё ближе, ещё настойчивее. Чужая грудь нагло потёрлась о чувствительные лопатки. Вторая рука легка на бедро, собственнически стискивая его пальцами.

— Душ – как повод для секса, — заявил Джон своим томным, будоражащим голосом. Каждый раз в такие моменты он становился словно другим, невозможным, притягательным и по-настоящему неотвратимым. В самом прекраснейшем смысле. Его горячие губы вновь скользнули по скуле, затем опустились ниже и жадно впились в шею, кажется оставляя засос. Линч изогнулся, вновь вздрогнув от мурашек, и едва не позволил вырваться стону, вовремя прикрыв рот рукой, второй же притянув Джона ближе, зарывшись пальцами в его послушные, мокрые волосы на затылке. Линч готов был расплыться в этих ощущениях, растаять, как снег, или расплавиться, как металл под крайне большой температурой. Он хотел утонуть в них и исчезнуть, но каждый новый рвущийся стон всё чётче напоминал о том, что буквально за стеной находилась раздевалка, из которой в любой момент могли выйти незнакомцы и застать парней в таком крайне непристойном виде. Эти мысли, как гвозди, с треском и лязгом вбивались в голову молотком, принудительно отрезвляя, возвращая в реальность. Не в силах их побороть, Линч вывернулся из-под нежных прикосновений, повернувшись к Джону лицом, и заговорил шёпотом, боясь оказаться услышанным кем-то посторонним:

— Нет, стой-стой... Нас могут увидеть.

— И чё? Какое тебе дело до окружающих? — ловко отмахнулся Джон и уже потянулся за очередным поцелуем, как Линч упёрся руками ему в грудь, не позволив сдвинуться дальше. Тёплые, приятные струи воды продолжали литься, оглаживая спину и плечи, и Джон под их несильным напором выглядел ещё более возбуждающе, вынуждая похабные мысли снова и снова возвращаться в голову. Его глубокие синие глаза, смотрящие сквозь срывающиеся с ресниц капли, казались настолько голодными, настолько разгорячёнными, азартными, будто собирались вот-вот наброситься. А Линч и не против был бы им отдаться. Но в черепную коробку вновь с новой силой ударила мысль о раздевалке и посторонних людях, которые могли из неё прийти. Линч сильнее надавил Джону на грудь, вынуждая его немного отстраниться, и продолжил чуть настойчивее:

— Нет, Джон, нам нельзя попадаться. Нельзя допустить, чтобы о нас пошли слухи, нам лучше оставаться максимально неприметными. Понимаешь?

— Да понимаю я, понимаю, мистер профессиональный убийца настроя! — Джон недовольно сложил руки на груди. Весь его азартный запал пропал так же быстро, как и появился. Линч виновато потёр шею, нерешительно предложив:

— Пойдём к нам в комнату? Мы там одни...

— А не боишься, что за нами следят? — теперь Джон выглядел совершенно не заинтересованным, словно спрашивал это для галочки.

— Не думаю, что за нами следят. Если бы следили – наверняка что-то сделали бы ещё вчера, после нашего разговора о бумажке, — отрезал Линч, после чего вернулся к первоначальной теме, постаравшись воскресить то, что сам же похоронил:

— Ну, так что, идём к нам?

— Чёт настроя уже нет... — отмахнулся Джон, не спеша убирать руки от груди. Но этот день был особенным. Притом по нескольким причинам, одной из которых был сам Джон, а потому Линч просто не мог взять и вот так всё оставить. Он собрал в кулак всю свою смелость и амбициозность, растянул лукавую улыбку и заявил хитро:

— Думаю, я знаю, как его вернуть.

Линч приблизился, ласково расцепил руки Джона, вынудив его открыться, и сам вовлёк его в нежный, трепетный, слегка неловкий поцелуй. Линч далеко не часто, скорее даже редко делал первые шаги, он был слишком застенчивым и неловким для такого, но сегодня был особенный день, а потому он просто не имел права облажаться. Разорвав поцелуй, он томно взглянул на Джона и, к собственному удивлению, столкнулся с прежним азартным взглядом. Джон приобнял его за талию, нежно притянув к себе, и лукаво прошептал прямо в губы:

— О, да, пожалуй, настрой снова поднялся.

Линч не был уверен, говорил ли Джон в самом деле о настрое или о чём-то другом, но он был рад, что всё не закончилось так нелепо и имело шанс на очень даже приятное продолжение.

Парни наспех оделись в новую выданную им одежду – футболки и шорты, – и то лишь для того, чтобы проскочить по коридорам мимо прохожих до своей комнаты. Подхватили все нужные вещи, которые рисковали забыть, и бросились бежать, схватившись за руки. Для окружающих они будут выглядеть, как два обыкновенных парня, которые просто куда-то опаздывают или спешат, и потому несутся со всех ног, и лишь сами Линч с Джоном будут знать всю правду.

По пути, к собственному счастью, им удалось ни на кого не наткнуться. Парни со всех ног влетели в дверь комнаты, тут же закрыв её изнутри на замок, и, не тратя ни секунды, с голодной жадностью вцепились друг в друга. Как Кристофер и обещал, грязное постельное бельё им заменили на новое и чистое, а всё принадлежащее парням оружие, от пушек до самодельных бомб, приволокли и положили на пол рядом с одной из коек. Линч подметил это лишь краем глаза, сумев отвлечься всего на мгновение, после чего мысли вновь вернулись к горячему настоящему. Лёгкий толчок в грудь – и под лопатками со скрипом старых пружин оказалось мягкое покрывало, нежно оглаживающее спину. Растянув губы в хищном, игривом оскале, Джон навалился сверху и тут же принялся оставлять на чувствительной шее очередную дорожку поцелуев. Линч сжал зубами краешек ворота футболки, чтобы не застонать, но томное мычание вырывалось всё настойчивее, тело непроизвольно изгибалось. Пальцы дрожали от предвкушения, в штанах было слишком тесно. Ещё чуть-чуть – и Линч готов был разорваться от этих чувств, не умещающихся внутри, рвущихся наружу жаром и этим отчаянно сдержанным мычанием. Понимая, что совсем скоро сил держать это не останется, Линч перехватил Джона за подбородок и жадно потянулся за поцелуем, несдержанно простонав ему в губы. Кажется, от этого Джон завёлся ещё сильнее, и принялся с остервенением стягивать с Линча шорты. Вырвавшись из поцелуя, он опустился ниже, к оголённым бёдрам, и сделал ещё один невесомый поцелуй, в этот раз во внутреннюю часть колена, а затем двинулся дальше, к члену, задерживаясь всё дольше и дольше с каждым новым разом, оттягивая сладостный момент, томя. Линч извивался и изворачивался, не в силах терпеть, всё внутри него трепетало, горело, желая большего, умоляя о желанном продолжении, пульсируя, отзываясь каждому действию Джона. Сдерживать стоны становилось всё труднее. Линч то прикрывал рот рукой, то стискивал зубами край футболки, то утыкался в подушку, поворачивая голову набок. Койка протяжно скрипела, подхватывая каждое действие парней, изнывала вместе с ними, шатаясь на своих старых, не слишком устойчивых ножках. Хоть бы никто ничего не услышал! Хоть бы ничего не заподозрили и не поняли! Вновь ощущая это ярое, пылающее нетерпение, осознавая, что и дальше держаться не получится, Линч с силой притянул Джона к себе и прошептал ему в губы:

— Давай уже, не тяни! — Линч не узнавал собственный голос, такой дрожащий, предвкушающий, голодный.

— Как прикажете, — сказал Джон в несколько шутливой манере и сам потянулся за поцелуем. Линч вновь с жадностью впился в его губы, простонав. Член пульсировал, с каждой секундой всё усерднее требуя самого интересного. Внутри всё горело, ожидая того момента, когда этот жар удастся успокоить. На мгновение вырвавшись из цепких рук Линча, Джон потянулся к своему рюкзаку и достал оттуда презерватив, после чего приспустил шорты и ловко раскатал его по стоячему, разгорячённому члену. Линч предпочитал не думать о том, откуда и как Джон доставал эти резинки. Доставал – и хорошо. Всяко лучше, чем ради простого развлечения ставить безопасность своих внутренних органов под угрозу. Он едва слышно охнул, когда Джон вдруг схватил его за бёдра и притянул к себе. Стало так жарко, что даже тонкая футболка показалась шубой, и Линч поспешно вывернулся из неё, со страстным аппетитом ожидая следующих нескольких мгновений, а за ними и минут. Но, вопреки ожиданиям, сначала Джон подставил к ложбинке между ягодиц свой палец и предупредил:

— Первый палец. Вхожу...

Но не успела и одна фаланга оказаться внутри, как Линч остановил его, перебив:

— Нет, стой! Давай сразу, — собственный почти умоляющий голос казался жалким и в то же время разгорячённым. Линч не мог терпеть. Он жаждал большего. Он слишком долго сдерживал себя и вгонял в различные рамки из-за всевозможной опасности, которая поджидала на каждом углу, из-за невозможности расслабиться, невозможности просто взять и отдаться. Но теперь эта возможность была, теперь вокруг – безопасные толстые стены и закрытая на защёлку дверь. Теперь ничто не должно отвлечь или помешать.

— Уверен? — Джон немного растерялся.

— Уверен, — Линч кивнул и надавил Джону на плечи, наваливаясь сверху, седлая. Джон сел, облокотившись на стену, и с искренне ошарашенным, в то же время заинтересованным видом уставился на Линча, разместившегося на его бёдрах. Щёки полыхали румянцем от пронзающего стыда и неловкости. Линч никогда не вёл себя там смело, не проявлял столько инициативы. Но этот день был особенным, и он решил, что сделает всё, чтобы Джон запомнил его, как лучший в году. Будто отвечая мыслям Линча, Джон заулыбался, его томный взгляд вновь запылал азартным любопытством, а где-то в глубине глаз мелькнуло хищное удовольствие. Его длинные, ловкие, изящные пальцы с жадностью вцепились Линчу в бёдра, стиснули их, словно убеждаясь: «Они мои». Уже от этого простого жеста Линч едва не застонал, с трудом сдержавшись, и, пока не стало слишком поздно, вновь потянулся за горячим поцелуем. Мысли путались, мешаясь в голове, как самый жестокий коктейль; румянец словно выжигал кожу; всё пылало и дрожало от нетерпения; сил оттягивать уже не оставалось. Перебарывая ужасное смущение, дрожащей рукой он обхватил член Джона и приставил себе между ягодиц. Как же это, оказывается, неловко – делать всё самому! Даже полыхающая страсть не придавала столько уверенности и смелости, сколько требовалось для решимости и инициативы. Несмотря на явное желание, Линч продолжал колебаться. Поняв это, Джон решил помочь. Очередной сладостной дорожкой поцелуев он опустился к ключицам и кокетливо облизал шрам Линча, отчего тот едва слышно наслаждённо выдохнул, вспыхнув ещё ярче прежнего, и прикусил нижнюю губу. Воспользовавшись этим мгновением, Джон плавно ввёл головку. Линч понял, что, возможно, всё же погорячился со своим «Сразу» и вновь впился в чужие губы, отдавая весь свой стон им. Он сильнее прижался к Джону, впиваясь ладонями в его спину, чётко ощущая под кожей линию его шрама даже сквозь ткань футболки. Линч пообещал сам себе, что этот день станет особенным, что в этот раз он возьмёт всё на себя, но не прошло и пары минут, как он снова полагался на Джона. В такие моменты ему странным образом не было стыдно за свою слабость. Наоборот: слабым быть хотелось, хотелось приласкаться, покорно последовать за сильной ведущей рукой, всем весом рухнуть на надёжные плечи. Линч искренне хотел хотя бы на один раз стать таким же для Джона, но всё, что он смог – это сесть сверху и пару раз настоять на поцелуях. К счастью, кажется, Джона даже это более, чем устраивало.

— Я буду нежен, — пообещал он, как обещал абсолютно каждый раз, и аккуратными ритмичными толчками стал плавно продвигаться внутрь. Не успел Линч оторваться от его губ, как впился снова, и с новой силой принялся стискивать в пальцах ткань чужой футболки, желая разодрать её, стянуть, чтобы коснуться настоящей горячей кожи, почувствовать движения каждого мышечного волокна под ладонями. Член Джона, разгорячённый, пылающий, каждой своей пульсирующей венкой касался чувствительных стенок, с каждым новым толчком вынуждая всё сильнее вздрагивать от удовольствия. Совсем скоро наконец преодолев стеснение и полностью отдавшись моменту, Линч принялся активно отвечать, насаживаться, со всё большим трудом сдерживая стоны. Он сам стянул с Джона футболку и отбросил её куда-то в сторону, с удовольствием прильнув к горячей коже, принявшись драть чужую спину, зная, что это дозволено, и Джон не против, а только за.

С каждой минутой разрядка оказывалась всё ближе. Мозг постепенно отключался, теряя контроль над телом, и сдерживаться становилось уже попросту невыносимым. Придерживаясь одной рукой за плечи Джона, второй Линч обхватил свой член и принялся быстро, нетерпеливо двигать рукой от основания до головки, с дрожью в конечностях ожидая сладостного, приближающегося мгновения конца. Внезапно, вынудив вздрогнуть от лёгкого испуга, внутри вдруг распространилось какое-то тепло, выделяющееся на фоне остального жара, и стало будто бы... мягче, а Джон, прикрыв глаза, сладостно зарычал Линчу в плечо. Видимо, он кончил, и, к счастью Линча, презерватив браво удержал внутри себя всё, чему не следовало оказаться внутри Линча. Не то чтобы он боялся забеременеть, конечно, но, насколько он знал, сперме в любом случае не желательно соприкасаться с кишечником. Аккуратно приподняв Линча за бёдра, Джон вытащил, и, не тратя ни мгновения, положил свою руку поверх его руки, быстрыми и умелыми движениями помогая закончить начатое. Линч не успел ничего понять, как вдруг сперма брызнула, кажется запачкав Джону грудь, и уже в следующее мгновение он лежал на спине и смотрел вверх, на Джона, который плюхнулся рядом с ним, вовлекая в удивительно нежные, тёплые объятия. Видимо, во время разрядки Линч на мгновение потерял сознание, что с ним иногда случалось, если конец выдавался особенно ярким. Джон сильнее притёрся к нему, словно пытаясь согреться, хотя парням обоим было до невозможного жарко, и Линч, не замечая подвоха, ответил на объятия, положив голову на чужое плечо. Но не прошло и секунды, как коварный план Джона раскрылся: он стянул презерватив и намеренно, гаденько хихикая, выдавил всё его содержимое Линчу на живот.

— Ну, Джон, блин! — возмутился Линч скорее шуточно, чем серьёзно, потому что он в любом случае был испачкан. Хотя, с другой стороны, так ему пришлось бы вытирать вдвое меньше...

— Теперь мы квиты, — заявил Джон невозмутимо, указав на свою грудь. Линч цыкнул, закатив глаза, и потянулся к полу за рюкзаком. Не так давно он как раз находил нетронутую упаковку влажных салфеток в каком-то магазине, который они бегло проходили по пути к Возродителям. Линч открыл её и выудил оттуда две салфетки: конечно, уже не влажные, за тридцать-то минувших лет – и передал одну Джону. Парни вытерлись, после чего вернулись к нежным расслабленным объятиям. Линч долго сохранял интригу, оттягивая момент, но в итоге перевернулся на живот, взглянув Джону в глаза, ласково чмокнул его в скулу и сказал:

— С днём рождения, Джон, — на его лице застыла довольная, добрая улыбка.

— Ах вот, в чём прикол! — заулыбался Джон в ответ, наконец поняв всё, что случилось за этот день. — А я думаю, чё это ты вдруг инициативу берёшь. А это такой подарок!

Он вдруг притянул Линча к себе, уронив его себе на грудь, и уткнулся нос к носу. Посмотрел прямо в глаза, довольный, обрадованный, и сказал удивительно нежно, тепло, с несвойственной самому себе интонацией:

— Спасибо, Линч. Мне приятно.