Предзнаменование:хорошее или плохое: 3 часть

Кругом простиралась снежная равнина. Куда ни глянь — всё было покрыто белым. Снег лежал так глубоко, что казалось, здесь не могло быть никаких следов. На голых ветках деревьев тоже скопились сугробы.
 
— Опять я в таком месте! — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. Он проверял, не оказался ли он случайно на острове Аджиноки. Мысль об этом заставила его невольно улыбнуться. Он весь день думал о Жене, и его подсознание, похоже, привело его сюда.
 
Он начал идти, осматриваясь. Окрестности казались ему знакомыми. Если бы где-то поблизости оказался особняк Жени, это действительно мог бы быть тот самый остров. Но сколько он ни искал, не было видно ни дома, ни даже хижины. Не было и следов животных — ни северных оленей, ни зайцев. Может, это был сон.
 
Он бродил по снежной пустыне, пока не наткнулся на маленькие следы. Они принадлежали не взрослому, а ребёнку. Почему-то он почувствовал радость и ускорил шаги, следуя за ними.
 
Вскоре он заметил вдали мальчика, сидящего на корточках. Тот был одет в меховую шапку, сапоги и пальто. И всё же он сразу узнал его.
 
— Женя?
 
Он позвал мальчика, но тот не ответил. Не обернулся, не вздрогнул. Возможно, потому что это был сон, его голос не достиг мальчика.
 
— Эй, почему ты здесь, на холоде? Где твой дом? — крикнул он, приближаясь к мальчику.
 
Тот всё так же не шевелился, лишь наклонил голову и что-то разглядывая. Когда он подошёл ближе, то заметил, что маленькое тело мальчика едва заметно дрожит. Это было плохим знаком.
 
— Эй, малыш, что с тобой? — спросил он, протягивая руку и дотрагиваясь до его плеча, чтобы повернуть к себе.
 
Наконец, мальчик обернулся, и его лицо было залито слезами. На мгновение он застыл от неожиданности, но затем увидел, что мальчик крепко прижимает к себе окровавленное тело. Это был труп, изуродованный до неузнаваемости пулей, так что его черты лица невозможно было различить. Он мог лишь догадываться по его телосложению и рукам.
 
— Заинька, мой Заинька... — Женя всхлипывал, с трудом сдерживая слёзы.
Квон Тэкджу стоял, слишком ошеломлённый, чтобы успокоить его. В это время тело начало медленно погружаться в багровую реку крови, которая лилась из ниоткуда. Кровь всё больше заполняла пространство, заливая и тело, и маленького Женю.
 
— Женя!
Он закричал, изо всех сил зовя мальчика, но это не помогло. Снаряды падали повсюду, взрывались, и земля содрогалась, раскалываясь. Несмотря на отчаянные попытки дотянуться до Жени, расстояние между ними становилось всё больше.
— Аааааа! — крик Жени становился всё громче, словно готов был разорвать барабанные перепонки. В тот же миг снег, лежавший на земле, взвился в воздух, а тысячи снарядов, погребённых под ним, вылетели в небо. Снаряды сталкивались друг с другом, вызывая взрывы и вспышки огня. Огромная волна взрывов мгновенно опустошила всё вокруг, и даже плачущий ребёнок исчез без следа.

— Ха-а-а... — Квон Тэкджу резко открыл глаза. Знакомые очертания комнаты заполнили его сознание, вызывая лёгкое головокружение. Он закрыл глаза, но головокружение не проходило, и ему не хватало воздуха.
Тэкджу провёл рукой по лицу, чувствуя, как его ладонь мгновенно стала влажной от пота. Он был весь покрыт потом и болел от того, как сильно ворочался во сне. Некоторое время он лежал, прижав руку к глазам, пытаясь восстановить дыхание, а затем раздражённо ударил по кровати.
 
— Чёрт возьми... Такой странный сон.
 
Он резко сел, покрытый холодным потом. По спине и груди текли капли пота, и он сжал зубы от неприятного ощущения. Всё его тело было липким, от шеи до коленей, и ему очень хотелось принять холодный душ.
 
 
 
 
Некоторое время он просто стоял под струёй воды. Его тело постепенно остывало, и голова начинала проясняться.
Он не придавал значения снам. Это были просто проявления подсознания, когда разум был отключён. Они всегда были бессмысленными и нелепыми. Но сон с мальчиком, похожим на Женю, почему-то не выходил у него из головы. Каждый раз после встречи с Женей у него оставалось неприятное чувство. Хотя этот мальчик и напоминал Женю из его детства, Тэкджу не был уверен, что это был именно он. Возможно, это было всего лишь его воображение. Даже если бы это был настоящий Женя, всё равно это был всего лишь сон, который исчез после пробуждения.
 
Но, несмотря на все попытки убедить себя, что это было неважно, образ плачущего Жени никак не оставлял его.
 
— Не может быть, чтобы что-то случилось, — пробормотал он, качая головой, и начал грубо тереть волосы, пытаясь смыть с себя все мысли.
 
После быстрого душа он вернулся в комнату. Даже не успев одеться, он первым делом схватил телефон. Никаких сообщений от Жени не было. Он был уверен, что объяснил всё ясно, но ничего не изменилось. Это было всё равно что разговаривать со стеной.
— Чёртов ублюдок...
Он сердито посмотрел на телефон и нажал кнопку вызова. Но ещё до того, как прозвучал сигнал, автоответчик сообщил, что абонент недоступен. Теперь Женя отключил даже телефон, или же он и не знал, что тот был выключен.
 
Тэкджу с раздражением бросил телефон на кровать.
 
— Чёрт! Большой, как гора, а только и делает, что вызывает беспокойство. Да и я, кажется, сошёл с ума — о ком это я вообще беспокоюсь?
 
Он взъерошил волосы на затылке и пошёл на кухню.
 
Как и ожидалось, на столе был готов обед. Тэкджу мягко отодвинул мать от плиты, когда она собиралась разливать суп.
 
— Я сам сделаю.
 
Он помог ей сесть за стол и принялся разливать горячий суп. Затем большими руками перенёс на стол еду, которую мать заранее накрыла.
 
— На двоих, а снова столько всего приготовила. Нашу маму точно можно похвалить за щедрость, — сказал Квон Тэкджу, усаживаясь за стол.
 
— Ты всегда хорошо ешь, когда я готовлю, а потом жалуешься, — улыбнулась мать.
 
— Да, это так. Приятного аппетита.
Они сели напротив друг друга и начали есть. Во время еды Тэкджу старался говорить бодрым голосом, хваля еду: «Очень вкусно. Мамины блюда всегда лучшие». Он хотел, чтобы мать не беспокоилась, заметив его бледное лицо.
 
К счастью или несчастью, она не слишком внимательно наблюдала за сыном. Похоже, была погружена в свои мысли и ела рассеянно, почти не замечая пищи. Квон Тэкджу задумался, не беспокоит ли её что-то, и молча наблюдал за ней. В какой-то момент их взгляды встретились, и мать слабо улыбнулась.
 
— Думаю, я пойду в храм после еды, — сказала она.
 
— В храм? Внезапно?
 
Мать часто ходила в ближайший храм, когда переживала или вспоминала отца и брата Тэкджу. Молитва помогала ей успокоить свои мысли.
— Что-то случилось?
 
— Нет, просто давно не молилась.
 
Тётя из Канады была старшей сестрой матери, на десять лет старше её. Она давно переехала в Канаду после свадьбы, и Квон Тэкджу встречался с ней всего несколько раз. Но между сестрами всегда была близкая связь, они часто созванивались. Когда отец и брат Тэкджу погибли, тётя преодолела огромное расстояние, чтобы поддержать мать, и провела несколько месяцев рядом с ней.
— Ты помнишь, что она перенесла операцию по удалению опухоли мозга? Тогда всё прошло успешно, но в последнее время у неё снова начались проблемы со зрением, и ей трудно передвигаться. Она обратилась к врачу, и оказалось, что опухоль вернулась. Ей предстоит новая операция, но на этот раз её состояние гораздо хуже. Даже если операция пройдёт успешно, врачи говорят, что восстановление может быть сложным.
— Понимаю...
 
— Я ничего не могу сделать отсюда. Всё, что остаётся, — это молиться, чтобы операция прошла хорошо, и чтобы она выздоровела.
Мать волновалась за свою сестру, которая находилась так далеко, в критическом состоянии. Она всегда переживала за благополучие близких, и Тэкджу знал, что сам он тоже был источником её беспокойства. Он жил на грани смерти, скрывая это за маской заботы о матери, чем причинял ей только боль.
— Я отвезу тебя, — предложил он.
 
— Ой, не нужно. Я сама быстро туда-обратно.
 
— Водить машину туда и обратно будет утомительно. У меня сегодня дел нет, поехали вместе.
 
— Ты ведь не любишь ходить в храм.
— Но сегодня мне тоже хочется проветриться.
 
Мать удивлённо посмотрела на него, а он спокойно выдержал её взгляд и мягко сказал:
 
 

— Ты уверен, что можешь так часто пропускать работу? — спросила мать с озабоченным выражением лица.
 
— Почему ты так волнуешься? Раньше ты говорила, что я слишком много работаю, а теперь тебе надоело видеть меня дома?
 
 
— Конечно, нет. Просто посол ещё не вернулся.
 
— И что, без него тебе нечем заняться?
 
— Ну, да. Моей основной обязанностью всё же является сопровождение посла.
Его лёгкий тон только усилил беспокойство матери. Она часто спрашивала его, сколько ещё Женя останется в Корее. Мать уже тяготилась мыслью о том, что однажды их время закончится. Её волновало, что сын останется ни с чем, когда всё закончится.
 
— Я просто боюсь, что ты снова займёшься чем-то опасным. Сейчас ты стабилен, и это мне нравится. Поэтому мне хочется, чтобы посол оставался в Корее как можно дольше.
Раньше, даже когда Квон Тэкджу успешно выполнял свои задания, он не чувствовал облегчения. Вернувшись домой, он не мог по-настоящему расслабиться. Ему приходилось притворяться спокойным и довольным перед матерью. Если же он получал ранения, то старался скрывать их, мучаясь в одиночку.
Но со временем это чувство вины и тяжесть долга начали угасать. Теперь, по завершении работы, он стремился быстрее вернуться домой. Оказавшись в объятиях Жени, он испытывал непередаваемое облегчение. Усталое тело и замученный разум наконец-то находили покой. Квон Тэкджу настолько привык к его присутствию рядом, что даже не представлял, как можно по-другому.
— Я тоже так думаю, — пробормотал он, погружённый в глубокие мысли. Он даже не осознал, что сказал это вслух.
 
Он понимал, что Женя не сможет вечно жить в Корее. И тем не менее, Тэкджу позволял себе надеяться и полагаться на него. При этом он не мог предложить Жене ничего стоящего, наоборот, постоянно подвергал его опасности, а сам эгоистично нуждался в нём.
— Сынок, о чём ты беспокоишься? — вывела его из раздумий мать.
Тэкджу встрепенулся и посмотрел на своё отражение в зеркале. Его лицо было серьёзным и мрачным, и он поспешно сменил выражение.
— Может, просто не выспался. Наверное, слишком много играл в игры, — отшутился он, пытаясь развеять её беспокойство.
— Да ладно, мама, я ведь отдыхал, развеивался. Иногда можно и поиграть, чтобы снять стресс.
 
— Я не играю настолько много. О, мы уже приехали, — заметил Тэкджу, когда машина остановилась.
Они прибыли на место. Это был будний день, и храм не был особенно популярным, поэтому парковка была практически пустой. До входа нужно было подняться по склону, и Тэкджу припарковал машину как можно ближе к подъему.
 
Тень от густой растительности создавала прохладу, и даже в середине лета здесь не было жарко. Лёгкий ветер доносил запах сосен, придавая атмосфере особое спокойствие. Место было действительно приятным, и Тэкджу подумал, что зря не приезжал сюда раньше, хотя всегда находил оправдание в своей занятости. Но на самом деле ему было тяжело видеть мать здесь, потому что каждый раз, когда она приходила сюда, её охватывала печаль. Тэкджу понимал: если бы он когда-нибудь последовал по стопам отца и брата, она бы просто не выдержала.
 
 
Мать удивлённо посмотрела на сына, но, пожав плечами, пошла вперёд. Тэкджу медленно шёл за ней в нескольких шагах.
Наслаждаясь чистым воздухом, он расслабился. Но вдруг тишину нарушил громкий рев двигателя. Тэкджу обернулся, недовольный тем, что кто-то нарушил спокойствие этого места. Но его выражение смягчилось, когда он увидел знакомую машину. Это был автомобиль цвета, который он не мог спутать ни с чем — Бугатти. Мать тоже заметила его и воскликнула:
 
— Как он узнал, что ты здесь? Ты что, ему сообщил?
 
— Ладно, — сказала она.
Тэкджу быстро спустился назад к парковке. Бугатти остановился, как обычно, не обращая внимания на разметку. Дверь водителя открылась, и из машины вышел Женя. Внешне он совсем не изменился, но Тэкджу всё равно не мог поверить, что видит его здесь.
Женя даже не удивился, увидев Тэкджу, как будто точно знал, где тот находится и чем занимается. Он подошёл к нему с лёгкой ухмылкой, глядя на его раздражённое лицо.
Похоже, Женя приехал прямо из аэропорта. Всё это время его телефон был выключен, поэтому Тэкджу не знал, что он уже в Корее. «Мог бы хотя бы предупредить,» — подумал он, чувствуя, как Женя снова удивил его своим внезапным появлением.
 
— Конечно, важно, ублюдок. Ты что, установил на мой телефон трекер? Или, может, шпионское приложение?
— Тэкджу, это всё из-за тебя. Ты постоянно попадаешь в опасные ситуации, и никогда не знаешь, куда тебя занесёт, — как всегда, Женя умело перекладывал ответственность на других. Казалось, в его лексиконе не было слова «сожаление». Как вообще он решился встречаться с таким человеком?
 
 
— Это точно. Мне это дорого обошлось. Удерживать такие дела стоит немалых денег, — Женя усмехнулся, кивнув, как будто в насмешку. Его улыбка не сходила с лица, словно он был полностью доволен собой.
Тэкджу внимательно смотрел в его глаза, будто проверяя что-то, и осторожно спросил:
 
— А как ты думаешь?
 
Лицо Жени на мгновение выразило удивление, но потом он снова ухмыльнулся и слегка выпятил грудь, явно интерпретируя слова Тэкджу по-своему.
— Да не в этом дело... — Тэкджу сжал кулаки от раздражения, но потом сразу расслабился. Спорить с Женей не имело смысла, это только пустая трата сил. Он злобно почесал затылок.
— Ах, ты…чёрт, из-за тебя у меня уже голова болит, — пробормотал он.
— Голова болит? Потому что ты так много думаешь обо мне? Я произвожу на тебя слишком сильное впечатление, да? — Женя смеялся самодовольно, его лицо выражало крайнюю удовлетворённость. Судя по его виду, он не пережил никаких душевных потрясений. О внутреннем состоянии можно будет узнать позже. Тэкджу покачал головой, не веря, кто из них двоих о ком заботится.
— А где твоя мама?
— Я уже был здесь пару раз, — ответил Женя, как ни в чём не бывало.
Тэкджу нахмурился. Мать действительно стала близка с Женей, но, чтобы приводить его в храм... Когда Женя уедет обратно в свою страну, она, вероятно, будет скучать по нему. Тэкджу на секунду задумался, но его прервало приближение Жени, который встал так близко, что между ними почти не осталось места.
— Что это ты ко мне так подкрадываешься? — раздражённо спросил Тэкджу.
— А ты? Скучал по мне, а даже не поцеловал меня при встрече? — Женя притворно огорчился, наклонившись ближе. Тэкджу ощутил его запах. Неужели он действительно скучал по нему после всего лишь нескольких дней разлуки? Кончики пальцев невольно дрогнули, а в горле пересохло.
 
— Ты с ума сошёл? Мы ведь перед храмом, это же кощунство, — Тэкджу схватил Женю за подбородок, прежде чем тот успел наклониться к нему. Но Женя не отступил, его губы коснулись ладони Тэкджу, и он продолжал сопротивляться.
 
— Тэкджу, я и не знал, что ты веришь в Бога? — спросил Женя с насмешкой.
Тэкджу кивнул в сторону входа, как бы предлагая прекратить разговор и двигаться дальше. Он уже собирался отпустить лицо Жени, когда тот вдруг схватил его за запястье и, не дав ему времени среагировать, неожиданно лизнул его ладонь. Когда её поверхность стала влажной, плечи Тэкджу невольно напряглись.
 
 
Он что, действительно думает, что он собака?
 
— Тебе стоило бы быть благодарным за то, что я ограничился таким лёгким укусом, — с ухмылкой ответил Женя.
— Да какая уж тут благодарность. Главное, чтобы ты не сделал чего-то глупого перед матерью.
 
— Ты слишком волнуешься. Я не первый раз вижу твою маму, и к тому же она меня любит.
 
— Не уверен, что она продолжит так думать, когда узнает, что ты спишь с её сыном день и ночь.
Перепираясь, они направились к храму. Мать Тэкджу, похоже, уже ушла в главный зал молиться, так как её нигде не было видно. Тэкджу решил не присоединяться к молитве и медленно осмотрел тихую территорию.
— Почему твоя мама так часто приходит сюда? — скучающим тоном спросил Женя, который всё это время молча шёл позади. Тэкджу пожал плечами, пытаясь дать ему понятный ответ.
 
— Это как церковь или храм. Иногда люди приходят почтить память умерших, иногда молятся и находят душевное спокойствие.
 
— Не понимаю, — отрезал Женя.
 
— Ну конечно, ты же никогда не верил в Бога. Если бы верил, не вёл бы себя так безрассудно. Как ты собираешься искупить свою карму?
 
 
— Когда умрёшь, попроси стать жнецом душ. На перерождение в человека тебе уже можно не надеяться, а эта работа тебе подойдёт, — усмехнулся Тэкджу.
 
Женя сузил глаза, явно пытаясь понять сказанное. Вполне вероятно, что для изучения таких слов, как «карма» и «перерождение», ему потребуется немало времени.
 
Тэкджу, который, казалось, был ближе к смерти, чем к жизни, часто размышлял о своей собственной смертности и о том, как другие воспримут его уход. Он неоднократно говорил Жене: «Что ты будешь делать без меня?» — словно он всегда держал в голове возможность своего отсутствия.
 
После этого он осторожно отпустил руку Жени, но затем, словно не замечая, сам взял его за руку. Женя крепко сжал руку Тэкджу, будто боясь, что тот может исчезнуть.
 
 
Конец 3-ей главы. Продолжение следует…