Глава 51

Если бы кто-то спросил Чжэн Пина о том дне, он лишь покачал бы головой, растерянно пробормотав, что память его подвела. Всё, что осталось в его сознании, — это жара. Палящая, удушливая, она сжигала лёгкие, стирала мысли. Земля под ногами раскалилась, обжигая ступни, а между ним и Чу Си пролегла россыпь острых каменных осколков. Он крепко сжимал руку Чу Си, или быть может, это было уже что-то иное, он не мог разобрать — и бежал вперёд, вкладывая в каждый шаг всё, что у него осталось.

Его ладони кровоточили, изрезанные бесчисленными порезами, но оглянуться он не смел. Позади с грохотом рушился туннель, тяжёлые глыбы падали, сотрясая землю, и всё, на что хватало сил, это не разжать пальцы, удерживая Чу Си, и бежать.

Пожар, — внезапно понял он.

Вилла уже пылала, и пламя неумолимо подбиралось к туннелю. Огонь с двух сторон, воздух, густой от дыма, — они могли стать пеплом, навсегда погребёнными в этом подземелье.

Чжэн Пин не знал тогда, что Кэ Ишэн не поджигал выход. Тот лишь хотел выманить их наружу. Убить Чжэн Пина — да, но зачем трогать Чу Си? В панике эта мысль не пришла ему в голову. Останься он в туннеле, дожидаясь подкрепления, всё могло сложиться иначе. Но в тот момент он видел лишь одно: выход впереди, и нужно мчаться к нему, пока пламя не поглотило их.

Вдруг рука, которую он сжимал, отяжелела. Чу Си споткнулся, рухнул на землю, и тут же камень с силой ударил его по ноге.

— ...Ах! — вырвался у него стон.

Чжэн Пин, не теряя ни мгновения, развернулся, подхватил его и, таща за собой, бросился дальше. Чу Си, превозмогая боль, толкал его, хрипло крича:

— Оставь меня! Беги один!

— Что за ерунду ты несёшь?!

Чу Си указал на свою окровавленную, израненную ногу и продолжил толкать его вперёд:

— Я не могу идти! Беги! Если Кэ Ишэна там не будет — тебе повезёт. А если встретишь, передай, что я, чёрт возьми, найду его даже призраком!

В этот миг позади раздался оглушительный грохот — часть туннеля обвалилась. Земля содрогнулась, словно лодка в шторм. Чу Си, обессилев, рухнул на колени. Мужчина вцепился одной рукой в раскалённую стену, другой схватил его и, перекрикивая рёв рушащихся камней, заорал:

— Вставай! Я сказал, вставай!

Никогда прежде он не говорил с Чу Си так жёстко. Его лицо, искажённое яростью и отчаянием, заставило юношу замереть. Воспользовавшись этим, Чжэн Пин рывком подтащил его к себе, крепко сжал за плечи и, приблизившись к самому уху, прокричал:

— Ты помнишь...

Чу Си не расслышал продолжения: потолок туннеля, совсем рядом, с ужасающим треском обрушился. Тонны земли и песка хлынули вниз, заглушая всё.

Чу Си смотрел на мужчину, шокированный. Помню? Что помню?

Чжэн Пин снова наклонился к его уху и прохрипел:

— ...Ты спрашивал, почему я сказал, что ты мне нравишься!

Ох, точно. Чу Си смутно вспомнил тот день на корабле, когда он спросил Чжэн Пина о его признании. Ответ утонул в шуме ветра и волн, а позже жизнь закружилась вихрем, и времени переспросить не осталось.

— ...Потому что я, чёрт возьми, тебя люблю! — хрипел Чжэн Пин, почти срывая голос. — Потому что я хочу, чтобы ты вышел за меня замуж!

***

Чжэн Пин не ошибся: в конце туннеля был выход. Но его перекрывала потайная дверь с ржавым, неподатливым замком. Пламя раскалило железный засов до такой степени, что воздух вокруг дрожал от жара. Тот, кто хоть раз обжигался о раскалённый металл, знает: в летний полдень железо может расплавить кожу. Этот засов был хуже — он пылал адским огнём. Когда мужчина коснулся его, раздалось шипение, и запах обожжённой плоти ударил в ноздри.

Чу Си оттолкнул его, дважды выстрелил в засов, слегка ослабив его. Он потянулся к замку, но Чжэн Пин грубо оттеснил парня. Его руки, покрытые страшными ожогами, дрожали, но он, стиснув зубы, не издал ни звука. Лишь брови его судорожно дёрнулись, а затем — щёлк! — засов поддался.

Чу Си невольно вскрикнул:

— Ах!

Чжэн Пин сумел выдавить слабую улыбку:

— Всё в порядке, только я больше не могу тебя поддерживать. Беги!

За дверью открылся узкий проход, всего в десяток метров. Пламя уже лизало воздух в шаге позади. Теперь Чу Си тащил Чжэн Пина. Измождённые, в лохмотьях, они толкнули дверь и, спотыкаясь, бросились через пещеру, пока туннель за их спинами рушился с оглушительным рёвом.

За пещерой их встретила колючая трава, а дальше — восточная часть острова, у самого моря. Если Кэ Ишэн не поджидал их, у них был шанс добраться до берега и позвать на помощь. Чу Си, обессиленный, думал об этом, когда споткнулся и рухнул в траву. Яркий свет ослепил его, но чья-то сильная рука рывком подняла его на ноги.

— ...Кэ Ишэн!

Чу Си, стиснув зубы, впился взглядом в человека перед собой. Кэ Ишэн выглядел измотанным, но решительно оттащил его в сторону. Его люди подхватили из травы Чжэн Пина, и два ствола тут же упёрлись ему в виски.

Чжэн Пин стоял в крови и грязи, одежда разорвана, словно он вырвался из самого ада. Чу Си знал, что сам выглядит не лучше. Они задыхались, их тела покрывали раны.

Кэ Ишэн, не теряя времени, указал на Чжэн Пина:

— Убейте его!

Чу Си яростно выкрикнул:

— Я запрещаю!

Один из подручных поднял оружие, но услышав приказ, замешкался. Юноша долго жил в доме Кэ, и его слово имело вес. Никто не посмел ослушаться.

Кэ Ишэн попытался успокоить его:

— Чу Си, разве ты сам не говорил, что не хочешь, чтобы он жил? Разве не ты обещал убить его, если он вернётся?

Чу Си отрезал:

— Это было раньше!

— И что, теперь ты хочешь, чтобы он жил?

Чу Си согнулся — стоять он уже не мог, нога пульсировала невыносимой болью, возможно, кость была сломана. Кэ Ишэн поддержал его, но тут же махнул своим людям, резко приказав:

— Стреляйте!

В тот же миг Чу Си выхватил пистолет и приставил его к собственному виску, закричав так, что голос сорвался:

— Тогда я, блять, умру вместе с ним!

Все замерли. Подручные, готовые стрелять, опешили. Кэ Ишэн оцепенел. Даже Чжэн Пин смотрел на него в потрясении.

Чу Си попытался встать. Первая попытка провалилась, он рухнул на землю, но дуло пистолета не дрогнуло. Он был на грани — одно движение, и курок мог сработать. Но ему было всё равно. Никто никогда не видел его таким — яростным, непреклонным, готовым в любой момент оборвать свою жизнь.

Чу Си, шатаясь, поднялся на ноги. Кровь струилась из глубокой раны на ноге, грудь тяжело вздымалась, но он заставил себя выпрямиться.

— Ты, и ты, — он кивнул на двоих, державших Чжэн Пина, — отпустите его!

Те нерешительно взглянули на Кэ Ишэна. Тот не показал явного протеста, и их руки разжались.

Чжэн Пин, пошатываясь, сделал несколько шагов вперёд:

— Чу Си, не стреляй...

— Иди сюда! — рявкнул Чу Си.

Чжэн Пин торопливо шагнул ближе. Кэ Ишэн подал едва уловимый знак, и снайпер тут же прицелился в руку Чу Си, державшую пистолет. Один точный выстрел — и оружие выпадет. Кэ Ишэн хотел смерти Чжэн Пина, но не ценой жизни Чу Си. Если Чу Си погибнет, всё потеряет смысл.

Но Чу Си заметил движение. Он резко повернулся, и снайпер потерял цель.

Кэ Ишэн побагровел от ярости. Он сам вскинул пистолет, направив его на Чжэн Пина, но палец замер на спусковом крючке. Чу Си, тяжело дыша, холодно усмехнулся:

— Знаешь, в моём пистолете две пули. Две! Я приберёг их: одну для него, другую для себя!

Он кивнул на Чжэн Пина. Лицо того было скрыто под слоем грязи и крови, но в глазах мелькнуло что-то — то ли скорбь, то ли облегчение.

Кэ Ишэн медленно покачал головой:

— Я убью его сегодня. Что бы ты ни сделал, он умрёт.

— А кто тебе мешает? — с ядовитой насмешкой бросил Чу Си. — Стреляй! Убьёшь его — одну пулю я пущу в себя, а вторую оставлю для тебя!

Палец Кэ Ишэна дрожал на спусковом крючке, то сжимаясь, то разжимаясь. Когда Чу Си стал так защищать Чжэн Пина? Неужели он его полюбил? Нет, это невозможно. Может, поджог туннеля вывел его из равновесия, и он действует из чистого упрямства? Этого не может быть... Как Чу Си посмел бросить мне вызов? — мысль пульсировала в сознании Кэ Ишэна. Годы намёков, явных и завуалированных угроз, годы послушания. Семья Чу исправно уступала два процента прав каждый год, и Чу Си всё терпел, склоняя голову. Неужели из-за какого-то Чжэн Пина он готов разрушить этот порядок? Нет, причина не в нём. Не может быть в нём.

Один выстрел — и всё будет решено. Чжэн Пин исчезнет, а с ним — этот нелепый бунт. Чу Си? Его желания давно перестали иметь значение. Кэ Ишэн ждал слишком долго, и теперь, будь то силой или обманом, он не отступит.

Палец Кэ Ишэна стиснул спусковой крючок. Он резко вскинул оружие.

И в тот же миг грянул выстрел.

Всё произошло так стремительно, что позже Чу Си, вспоминая, чувствовал себя как во сне. Мир замер. Пистолет Кэ Ишэна упал в траву, а сам он, схватившись за простреленную руку, в изумлении обернулся. Склон над ними незаметно окружили солдаты в камуфляже, с оружием наперевес. Во главе стоял Цин Ши — лицо, покрытое боевой раскраской, армейские ботинки, винтовка за спиной. Это он выстрелил, точно угодив в руку Кэ Ишэна.

Ярость Кэ Ишэна вспыхнула с новой силой. Он схватил пистолет здоровой рукой, направив его на Чжэн Пина, готовый нажать на спуск.

Чу Си позже не мог объяснить, что им двигало. Чжэн Пин в тот момент понял, что это конец, и успел лишь взглянуть на того, кого любил больше жизни. Но лицо Чу Си исказилось и он выстрелил.

Грохот.

Кто-то рухнул на землю. Чу Си медленно опустился на колени.

Чжэн Пин обернулся: Кэ Ишэн лежал, прижимая руку к простреленной груди. Кровь заливала траву, окрашивая её алым.

На несколько секунд всё застыло. Никто не знал, что делать. Мир погрузился в звенящую тишину, и все стояли, ошеломлённые, потерянные. Затем её разорвал сдавленный всхлип Чу Си, перешедший в громкий, душераздирающий плач.

Этот звук пробудил всех. Цин Ши первым пришёл в себя. Он спрыгнул с трёхметрового склона, щёлкнул пальцами и холодно приказал:

— Окружить! Взять живыми! Сопротивляющихся — расстрелять!

Наёмники молниеносно спустились, и люди Кэ Ишэна почти не сопротивлялись — слишком велико было их потрясение. Один телохранитель попытался выстрелить в юношу, но Цин Ши одним движением уложил его. Легендарный наёмник действовал с пугающей точностью, и его люди за считанные секунды взяли ситуацию под контроль.

— Чу Си! Чу Си! — Чжэн Пин бросился к нему, но раны остановили его, и он рухнул, едва сделав шаг. Всё же он поднялся и, шатаясь, добрался до любимого. Тот, стоя на коленях, пополз к Кэ Ишэну, протягивая руку, но Чжэн Пин перехватил его.

— Успокойся! Успокойся! — тряс он его, пытаясь привести в чувство.

Чу Си, бледный как полотно, задыхался. Шок и учащённое сердцебиение лишили его сил. Он взглянул на Чжэн Пина и еле слышно спросил:

— ...Ты всё ещё здесь?

— Я здесь! Здесь! — Чжэн Пин крепко обнял его, прижимая к себе. — Я жив! Жив!

Чу Си слабо кивнул и прошептал:

— ...А Кэ Ишэн?

Чжэн Пин не знал, что ответить. Наёмник подошёл, опустился на одно колено и громко произнёс:

— Господин Чу!

Чу Си тяжело дышал, не поднимая глаз.

— Господин Чу! — повторил Цин Ши. — Вам пора возвращаться! Кэ Ишэн мёртв. Мы и весь дом Чу ждём вас!

Чу Си попытался встать. Чжэн Пин хотел помочь, но не успел. Едва поднявшись, Чу Си беззвучно рухнул на землю.

Цин Ши подскочил, проверил его дыхание и коротко бросил двум наёмникам:

— Носилки. Господин Чу потерял сознание.

***

Перевод команды Golden Chrysanthemum