Глава 19. Divinity lost: Останки/Боги и чудовища, ч. V
— ...Как ты думаешь, он ещё жив?
Азул нервно прокручивал выданный ему «Васкез» вокруг среднего пальца. Старообразцовый шлем, коим поныне пользуются бойцы Синдикатов, был сплошь покрыт царапинами и трещинами, но сквозь него было отлично видно, как его взгляд бегал туда-сюда, а на лбу между бровями залегли глубокие складки.
— Не могу знать, но надеюсь, что жив, — Гото поправил ножны с катаной «от мастера Навахия» и армейский нож на левой голени.
Пират пожал плечами.
— Так... как тебя занесло в «Иль Терра Маледикти»?
— Не хочу об этом говорить, — отрезал Азул.
«Тамплиера» несильно тряхнуло, и мерный гул ССТ—ядра заглох.
— Приземлились, — проворчал Гото и потянулся к интеркому. — Статус?
— Сели на твёрдую землю, поблизости вроде чисто. Согласно полученным картам мы на юго-западе от первоначальных координат, — ответил Нанобашвили. — Где-то поблизости аварийный маяк, предположительно от истребителя.
— Открывай люк, мы выходим на поиски.
— Будем ждать, — проворчал Макбет.
Люк-трап «Тамплиера» опустился, и Гото спрыгнул на покрытый зелёным дерном грунт. Посмотрел на дозиметр, включил анализатор атмосферы.
— Атмосфера пригодная к дыханию, — он сделал голосовую пометку в омникомпакте и снова поднял забрало. — Тут полно всякой растительности. Планета терраформирована, вполне пригодна к колонизации. Вероятно, планета также изобилует металлами, если судить по цветам растительности — хромом, а исходя из наличия левитирующих скал — феррометаллами и ферромагнетиками.
— А тебе обязательно вести этот дневник? — хохотнул Асано.
— Это не «дневник», это обязательный протокол высадки. Обычно этим занимаются командиры десанта, но в нашем случае это моя задача.
— Это лишний геморрой.
— Это пункт Устава, — огрызнулся Гото. — Хотя, кому я распинаюсь — в твоём лексиконе такого слова нету.
— Опять начинаешь? — Азул снял с головы шлем и тряхнул выжженными перекисью волосами.
— Не я затеял эту демагогию, — Гото открыл примерную карту местности и сделал несколько шагов по направлению к береговой линии. — Сигнал идёт оттуда.
Азул лишь раздражённо сплюнул.
Продравшись сквозь колючие заросли буро-красных кустов, они оба вышли на край утёса. Гото достал бинокль. Присел на корточки на самый край, огляделся.
— Смотри! — он протянул бинокль Азулу.
— Где именно?
— Там, у скал, у того острова. Прямо на воде, похожее на истребитель.
— А, вижу! — Азул увеличил зум на бинокле и пригляделся тщательней. — Космоглайдер «Старфьюри», модель таких лохматых годов, что даже Синдикаты ею брезгуют. Там, кажется, пятна крови на фонаре. По цвету вроде человеческая.
— Дай—ка! — Гото снова взял бинокль. — И правда, кровь. И фонарь разбит. Кого-то крепко головой об стекло приложили.
— Уж не дядюшку Сато ли?
— Нужно обыскать тут всё поблизости. С такой травмой на своих двух он не мог далеко уйти.
Орбита Шаньи, примерно двадцать земских лет назад.
— Дедал!
Доктор Севиньи лишь бросил беглый взгляд на лаборанта, постучавшегося в его кабинет, после чего снова вперился в голографическую чертёжную доску.
— А, Брайс! Проходи, садись. Дай мне минутку, я закончу с чертежами.
Лааборант лишь кивнул и уселся в кресло.
— Что ж, — завершив с правками, учёный выключил голоэкран и повернулся к лаборанту. — С чем пришёл?
— Да так, принёс свежие сплетни.
— Я весь внимание.
— Саркофаг, который подняли с поверхности Шаньи полтора месяца назад. Его, вскрыли.
— Меры предосторожности предпринимались?
— Вскрывали в стерильной комнате под наблюдением службы безопасности. Нортону посчастливилось наблюдать за вскрытием.
— И? Не томи уже, — Севиньи поднялся с места и уселся на соседнее с лаборантом кресло. — Останки или остатки технологий?
— Останки, — пожал плечами Брайс. — Нортон говорит, едва не блеванул, как увидел, но мне удалось свиснуть у него это, — он достал из набедренной сумки кристадиск и протянул профессору.
В самом деле, происходящее в верхушках научно-исследовательского штата «Медузы» мало отличалось от того, что творилось на голове той же Медузы Горгоны. Как корабль назовёшь, как говорится... Каждый пытается кого-нибудь подсидеть, наделать пакостей. И само собой, на фоне сплетен и слухов достоверная информация превращается в чеканную монету.Нортон, упомянутый Брайсом, был не просто лаборантом, а любимчиком профессора Ковальчука — инженера-генетика, ведущего учёного и координатора станции «Медуза». Если это останки, они наверняка заинтересуют Ковальчука.
Подключив кристадиск, Дедал вскрыл основной документ и бегло просмотрел содержимое. В основном вода, но взгляд Севиньи зацепился за одну-единственную фразу:
«Биоматериала оказалось предостаточно, чтобы извлечь несущие ДНК цитоядра и митохондриальные нити»
— И ещё, — Брайс встал с кресла и выглянул за дверь, после чего плотно её закрыл. — Мне удалось подслушать разговор Нортона и Ковальчука, — он понизил голос. — Ковальчук дал распоряжение на внедрение извлечённой из останков ДНК в проект «Сун Вуконг».
— Он просто идиот, — ошарашенно выдохнул Севиньи. Один Бог знает, как эти гены поведут!
Шаньи. Станция «Медуза», настоящее время
Дедал сидел в своём инвалидном кресле, вертя в руках злосчастный кристадиск. Из хранящихся на нём данных было указано, что носителем ископаемого генотипа являлся кадждый тридцатый гибрид проекта «Сун Вуконг», и некоторых из них он даже знал в лицо. Карим. Надья. Ву. Гвен. Кара. Галил. Харкурт. Джейсон.
Все они пережили падение «Медузы» в океан. И все были каким-то образом имунны к внушению Змея, и все — кроме Джейсона, конечно же — были им съедены.
«Вознесены», как тогда сказал Иисус. Превращены в живые машины, как он объяснил.
Шаньи. Вне времени и пространства
... — Джейсон!
Обернувшись, он увидел странного человека, одетого в длинные белоснежные одежды, с бородой, длинными волосами и добрыми, хотя и несколько уставшими глазами.
Казалось бы, Джейсон остался сидеть там, где сидел — на диске-астролябии, куда его пинком загнал Галил. Но только ни самого Галила в зале не было, ни свисающих с потолка и стен ползучих трав, ни даже грязи или щебня — весь зал сверкал чистотой, каменные стены и колонны были отполированы до почти зеркальной гладкости. На полу вокруг постамента была начертана карта планеты, но явно не этой — на ней отчётливо было видно пять континентов, раскинувшихся между просторами океанов. Странно, но точно такую же карту Джейсон видел в одной из книг доктора Севиньи, и насколько он помнил, называлась та планета «Земля».
— Когда-то я был богом на этой планете, — заметил голос, лившийся буквально из ниоткуда. — Земля. Мой милый отчий дом.
— Ты... ты кто? — Джейсон сглотнул подступивший к горлу вязкий ком. — И... где я?
— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — обладатель голоса появился словно из воздуха, как мираж. — Это — храм Часов Судьбы, небольшая отдушина на этой планете, где я имею власть. Выпьем?
У постамента тут же возник стол, накрытый скатертью и два кресла. На столе уже была сервирована корзина с ароматным хлебом и несколько тарелок с разными рыбными блюдами. У Джейсона тут же слюнка потекла — беготня по островам и лабиринтам отняла у него довольно много энергии, которую неплохо было бы восполнить.
— Угощайся. К сожалению, из еды я могу сотворить лишь хлеб и рыбу, — пожал плечами незнакомец. — Вероятно, никудышный из меня бог...
Джейсон уже хотел накинуться на еду, но заложенный в генах скепсис заставил его поумерить пыл. Сойдя с постамента, он присел на кресло и взял ломоть копчёной рыбы с одной из тарелок, попробовал на зуб. Оказалось на удивление вкусно.
— Не бойся, я ни за что не стану кого-либо травить. Я ведь не злодей, — незнакомец уселся на второе кресло. В этот же миг на столе появилась красивая стеклянная бутылка, наполненная до краёв прозрачной жидкостью. Но едва странный человек к ней прикоснулся, эта жидкость стала красной, как кровь.
— Это... самогон? — недоверчиво спросил Джейсон.
— Нет. Это была обычная родниковая вода, но теперь... Когда-то я часто баловал своих учеников, являя им разные чудеса, — на столе появилось два круглобоких стеклянных стакана на длинных ножках, — и одно из них ты только что увидел. Это вино.
Разлив «вино» по стаканам, незнакомец взял один за ножку и сделал глоток. Улыбнулся. Джейсон скептически уставился в его лицо.
Это был высокий человек с длинными тёмно-коричневыми волосами и длинной бородой, печальными глазами и странным венком из колючих лоз на голове. Одет он был в длинный ослепительно-белый балахон с золотистым поясом. От Джейсона не ушли и безобразные шрамы на его запястьях.
— Это сделали люди, — заметив интерес Джейсона к своим шрамам, незнакомец перевёл свой взгляд на карту «Земли», туда, где был нарисован похожий на сапог полуостров. — Творения моего Изначального, моего Отца, в которых я разочаровался. Они были настолько глупы, что поклонялись собственной лжи, а меня, снизошедшего к ним в смертном облике и учившего их истине, просто-напросто убили. Но возможно ли убить бога? Нет, они лишь прогнали меня. Я был им ненужен. Поэтому я и сбежал сюда, — монолог странного человека был похож на рассказ. — И здесь же, в храме Часов, я спрятался от... скажем так, божественной войны.
— «Божественной войны»? Я имею в виду, есть и другие... такие как ты?
— Да, есть и другие. Мы почти вечны, но и нам не чужды такие пороки как злоба, ненависть и гордыня. Этот конфликт точился долгие-долгие миллионы лет, пока против нас не восстало наше же оружие — Ннаэ, вроде того, что вот уже десять здешних лет устраивает кровавые празднества время от времени.
На этих словах «бог» снова отпил из стакана и с некой грустью посмотрел на Джейсона.
— И пока остальные боги вели кровопролитную войну, а я прятался в этом храме, на эту планету пришёл другой бог и возвёл свою цивилизацию. К сожалению, он так и не пошёл мне навстречу, и запечатал здесь, в храме Часов, но после... — он потсавил стакан на стол и поджал губы.
— Пришёл он?
— Его собратья. Они были настолько могущественными, что уничтожили его в два плевка, но он успел отдать свою божественность, чтобы спасти своё творение. У него не получилось. Я не знаю, что случилось на самом деле, но в тот день Часы повернулись вспять на тысячи лет назад.
Лицо бога стало ещё мрачнее.
— Ваша станция стоит на останках его народа, погребённого подо дном океана. А на островах, некогда бывших горными хребтами, должна была зародиться новая цивилизация. Но вот загвоздка — если двое Ннаэ схлестнутся в бою, от этой планеты даже горстки пыли не останется, второго временного сдвига она не выдержит.
— Но ты же бог, сделай что-нибудь! — Джейсон свёл брови к переносице.
— Я не могу покинуть это место. Поэтому мне нужен ты, — бог поднялся с кресла. — Я предсказал этот день за долгие годы до этого, и всё это время я искал выход. Я не раз заглядывал в память этой планеты, в Хронокриф, принесённый сюда мной и даже хронокриф Змея. Я открыл все доступные мне источники и долгое время искал детали, которые можно вытянуть из клубка событий и сплести из них новый исход — и нашёл их в тот день, когда начались первые жнива. Оставалось только ждать.
Повисла гнетущая тишина. Еда и вино исчезли со стола, и сам стол растворился в воздухе.
— Ты оказался сильнее, чем я изначально предполагал. Дать отпор Ннаэ, пусть и такому молодому, мало кому из смертных существ такое под силу. Абсолютное гипнотическое невосприятие... Должно быть, в тебе есть что-то от тех существ, что жили здесь задолго до тебя. Разве я не прав?
Джейсон задумался. Многие детали просто не укладывались в его незрелой голове. Но одно он понимал — дело очень, ОЧЕНЬ плохо. Что задумал этот странный бог?
— Ты мне нужен, как инструмент. Как моё... временное воплощение. Вместилище. Через тебя я смогу выйти из Храма часов и повлиять на ход событий. Ты согласен?
Джейсон был напуган. Его поставили перед жестоким выбором, и его ошибка может стоить многого.
— Ты согласен? — повторил вопрос бог, встав перед ним и протянув руку.
И Джейсон за неё ухватился.
Шаньи. Архипелаг Аосима.
— Стой! — Гото выставил руку поперёк груди Азула. — Вон там, под деревьями!
Азул опешил.
— Это... обезьяны? Кошки?
— Возможно какие-то гибриды, — Гото пригнулся к земле.
Они наткнулись на небольшую стаю представителей фауны, похожей на земную. По телосложению это было что-то среднее между гоминидами и большими кошками. Головы кошачьи, все конечности с цепкими «человеческими» ладонями, хвосты помелом. Были среди них и другие — с человеческими лицами и короткой шерстью на цепких хвостах. Все они были заняты тем, что стаскивали в кучу тела других таких же, складывали их рядышком, кто-то из них таскал камин. На сидевших в пятидесяти футах от них людей им было наплевать.
— Они что, похорона справляют? — выгнул брови Азул.
— Похоже на то, — Гото присмотрелся через бинокль к трупам, которые пока что были на виду. — Нет, людей среди мёртвых нет.
— А вон тот, кажется, венок плетёт... — пират поджал губы.
— «На планете имеются условно-разумные гуманоидные существа. За ними замечен зачаток погребального ритуала, выражаемого в каменных курганах. Из беглой оценки поведения могу смело заявить, что данные представители относятся к первобытной общине, сравнимой с таковыми «каменного века» человечества, — Гото снова сделал голосовую пометку в датападе. А завершив запись, добавил: — Во всяком случае, мы перерыли весь остров. Возвращаемся на «Тамплиера» и прыгаем к станции.
Борт «Акишина».
Снова этот гул в голове.
Рид вцепился руками в хромированные поручни, готовясь к ментальному электрошоку. Ннаэ с Урруоса. Где-то здесь, совсем рядом, словно змея, свернувшаяся пружиной и готовая к молниеносной атаке. Рид подкорком мозга чувствовал на себе пристальный взгляд гигантского гипнотического ока, чувствовал, как оно прожигает его насквозь. Чувствует, как Ннаэ пытается сломать его волю и втянуть в резонанс. Нужно сопротивляться. Гнать его прочь из башки взашей.
— Новак, свяжи меня с инженерной палубой, — процедил он, стараясь не высовывать язык за зубы на лишний миллиметр.
— Нет нужды.
Навахий возник за его спиной как призрак, чем до чёртиков напугал. Но Рид лишь дёрнул головой, пытаясь успокоиться.
— У тебя опять древнекосмическая ломка?
— Тот ублюдок где-то рядом. Пеленгаторы засекли его сигнал, но отследить не могут. Голова... гудит! — Рид ухватился за правый висок. — Что там по электромагнитной защите?
— Наария передала тебе вот это, — главинж надел на голову Рида непонятного рода устройство, охватывающее лоб и виски. Боль и гул в голове немного приутихли, стало чуть легче думать. — Это называется «диссонатор», он генерирует помехи, сбивающие «Резонанс». Та тварь с системы Адэс тебя не достанет, но...
— «Но»?
— Наария сказала, что эта технология работает в чрезвычайно узком диапазоне. Диссонатор настроен только на одного Ннаэ.
— Он работает чисто на меня, или на область покрытия?
— Он экранирует непосредственно мозг, так что чисто на тебя.
Рид уселся краем задницы на поручень.
— Что насчёт боеголовок?
— Автоматизировал сборку, через пятнадцать минут будут готовы.
— Хоть какая-то хорошая новость, — пробубнил Рид — Будет чем ему въебать.
Шаньи. Станция «Медуза»
— Доктор?
Севиньи обернулся. Он как раз ждал гостей, но не думал, что это будут Галил и Надья.
— Что вы здесь делаете? — он сжал подлокотник кресла-коляски.
— Пришли удостовериться, что ты уйдёшь отсюда живым, — Галил в один миг оказался за спиной учёного и, ухватившись за ручки инвалидного кресла, покатил его к выходу.
— Но... Как вы...
— Долгая история.
Дойдя до центрального выхода на купол станции, Галил и Надья вытащили его вместе с креслом наверх. Небо уже заволокло грозовыми облаками, а парящие скалы грозно покачивались в воздухе.
Внезапно прогремел гром. Не где-то в облаках, а прямо над головой, и прямо над «Медузой» возник чёрно-красный силуэт. Войдя в крутой вираж, он мягко и плавно опустился прямо на купол станции.
Это был перехватчик.
— А вот и спасатели! — Галил отошёл на шаг.
Люк перехватчика опустился, выпуская лишь двоих. Один был во флотской космопехотинской броне и с мечом на поясе, другой — в сборном и изрядно потрёпанном бронекомплекте и без шлема.
— Профессор Севиньи? — флотский поднял забрало. — Где остальные выжившие?
— Галил на четвёртом уровне, заперт. Сато... ушёл несколько часов назад.
— Я так и думал, — тип в сборной броне сплюнул сквозь зубы. — Ксо!
Флотский лишь опустил голову, проворчав что-то на японском.
— Галил, приведи Гэла. Он в своей комнате, код к замку — сорок три, три двойки, четыре. Надеюсь, ты помнишь, где это.
Гибрида как ветром сдуло.
— Исполнительный офицер ВКК Второго флота Земских Республик «Ренджи Акишина», коммандер Гото, — представился флотский и поднял забрало. — Так это и есть результаты исследований «Рейгаллиона»?
— Долго объяснять. Все данные «Медузы» на моём микрокомпьютере, ознакомитесь после экстракции с планеты, — Севиньи постучал пальцем по виску. —
Коммандер закатил глаза.
— Что ж, медлить нет смысла. Дожидаемся последнего выжившего, погружаемся и взлетаем.
Галил как раз вывел полубезумного Гэла на крышу. Но не успел он приблизиться к доктору и спасателям, как всех накрыло солёной волной.
— Берегись! — крикнул коммандер.
Борт «Акишина».
Рид внезапно почувствовал холод, после чего в глазах померкло. Когда слепота прошла, он оглянулся — должно быть, он снова вошёл в «Резонанс»: он обнаружил себя на металлическом фюзеляжном корпусе в окружении солнечных панелей. В нескольких футах от него стоял приземлившийся «Тамплиер», а чуть далее...
Он поспешил приблизиться к группе людей, попавших под накат волны и пытающихся сгруппироваться. Среди них Рид узнал и Гото, и пиратского капитана Асано.
И понял, что находится на «Медузе».
Над ними, словно библейский Левиафан, возвышался ОН — тот самый Ннаэ, что являлся ему в видениях, только значительно крупнее в размерах.
— Не пущу! — зашипело чудовище в эфир «Резонанса».